Безумные дни в Эстерате

Глава 20. Кем желает стать госпожа?

Через Средний город она спустилась к Нод-Халфе. Солнце уже тронуло вершины высоких пальм вдоль Оливкового тракта, и жара понемногу спадала, хотя до вечера было далеко. По улицам начал гулять легкий ветерок, шелестя листвой смокв и апельсиновых деревьев — здесь их, за останками старого нубейского святилища было много из-за обилия ручьев, стекавшихся от холмов. Слева в небо поднимались острые стелы храма Валлахата, белые и тонкие. До халфийских бань осталось не более полулиги.

Госпожа Диорич подумала: если она не возьмет в банях слишком длительные процедуры, то скорее всего, выйдет отсюда до наступления сумерек. И будет время немного погулять до темноты. Может сходить на Арену? Нет, не в попытке купить раба — это желание она отложила в долгий ящик. И может вскоре вообще распрощается с ним. На Арену, чтобы посмотреть бои или красочные представления, которые там случались каждые шесть дней. Здравый рассудок подсказывал ей, что пришло время начать экономить. Деньги, которых казалось достаточно много, довольно быстро таяли в ее сундучке. Теперь еще требовались средства, чтобы отправить Нобастена в Арсис. Здесь стануэсса решила окончательно: ее старенький слуга — дорогой ей человек — должен покинуть Эстерат. Она не в праве им рисковать. И мучить старика особенностями своей круто изменившейся жизни она тоже не в праве.

Итак, следовало экономить. Если пойти на Арену смотреть бои, то придется взять какое-то недорогое место далеко не на первых рядах. И в банях достаточно полчаса масляных втираний. Так думала стануэсса, однако, когда салемы звенят в кошельке, не так просто удержаться от соблазнов. Да, соблазны, желания всегда были ее слабостью. С одной стороны она могла долго терпеть скудную еду (если в том была необходимость), одеваться кое-как, и довольствоваться жизнью в самой скромной лачуге, а с другой… Когда появлялась возможность, она мигом становилась жадной до удовольствий.

«Полчаса процедуры с маслом и полчаса… Нет час тайсимского массажа. Мне надо!», — решила Эриса, остановившись на широких ступенях, поднимавшихся к колоннаде халфийских бань. — «В самом деле, мне нужно расслабиться! Я же как злая волчица последние дни! Нужно хотя бы немножко баловать себя!» — продолжала уговаривать стануэсса ту часть госпожи Диорич, которая сурово выступала за экономию. И тут подоспел очень веский аргумент: — «Лураций, мой мальчик, точно бы одобрил. Он хочет, чтобы мне было хорошо. Он даже сказал бы: «два часа массажа вместе с тайсимским вином!»» — здесь Эриса чуть не рассмеялась. Впервые за последние дни к ней вернулось игривое настроение. Она глянула на трех богато одетых аютанок, вышедших из бань, смеющихся и что-то оживленно обсуждавших. На важных с виду мужчин, поглядывавших на стануэссу с плотоядным интересом, и решительно стала подниматься к колоннаде — ведь денег пока еще было достаточно много.

«А еще Лураций благословил меня на Боду Бодху и Дуи Марчу, — пронеслось в голове госпожи Диорич. — О, нет! Это точно нет! Я должна быть хорошей девочкой!».

Она прошла между каменных львов, стороживших портал, после поворота направо стануэссу любезно встретили девушки, такие гибкие, красивые, с длинными, черными как уголь волосами. Повели ее по коридору, украшенному резьбой и рельефами обнаженных тел в женскую часть бесстыжего и прекрасного великолепия.

После забавного случая с Боду Бодху (теперь он казался ей забавным), Эриса нечасто посещала это место, и выбирала исключительно масляные процедуры с тайсимским массажем, которые она полюбила еще при Дженсере. Однако девушки-тайсимки и пожилая аютанка, которые принимали посетительниц, запомнили госпожу Диорич именно по тому необычному случаю. Случаю, когда стануэсса, покраснев лицом от нахлынувших эмоций, спешно покидала пикантное заведение.

— О, госпожа! Рады видеть вас снова! — аютанка в красном переднике отпустила поклон. — Масляные и массаж? — спросила она, видимо запомнив прежний выбор Эрисы.

— Пожалуй, да, — легко согласилась арленсийка, трогая пальчиками белое пушистое полотенце, край которого свисал с корзины. Здесь так приятно пахло! Она прикрыла глаза и втянула ароматный влажный воздух.

— Замечу, госпожа, у нас есть нечто новенькое. Может изволите попробовать? — аютанка, скрывшаяся на миг за деревянной стойкой, вновь появилась и заговорив тише сообщила: — Новый мужчина Боду Бодху. Если вам тот не понравился, то… Рекомендую этого.

Личико Эрисы чуть порозовело. «Как же не понравился? — горько усмехнулась она. — Даже мечтала о нем, пока не было Лурация…»

— Куда же девался прежний? — спросила госпожа Диорич, отвернувшись к мраморной статуе и делая вид будто интересуется ей.

— К сожалению убили его. Очень хороший был раб. Таких жалко, — аютанка произнесла это с искренним сожалением.

— В смысле, убили? Здесь, у вас в банях?! — стануэсса от изумления широко распахнула глаза.

— Нет, что вы. У нас нет таких неприятностей. Убили в поединке на Арене. Он, кроме всего, был гладиатором, участвовал в боях за деньги, — пояснила она. — Все мечтал купить себе вольную.

«О, боги! Убили… — на миг перед мысленным взором Эрисы, словно появился тот высокий красивый науриец, и тут же вернулись недавние мысли: — Почему так?! Почему судьба или какие-то неведомые силы словно специально забирают мужчин, которые прикасались к ней как к женщине? Ну, почему так?! Что происходит вокруг нее?!» — погрузившись в тревожные рассуждения, она пропустила несколько слов аютанки.

— Что? Что вы сказали последнее? — переспросила стануэсса.

— Вам нужно это попробовать. Советую. Потом их не будет аж до начала Двоелуния, — повторила женщина в красном переднике, и Эриса поняла, что она пропустила гораздо больше, чем несколько слов.

— Еще раз поясните, что «это», — попросила она.

— Я о новых мужчинах в Дуи Марчу. Согласны? — хозяйка этого зала заговорщицки прищурила правый глаз.

— О, мой мальчик! — Эриса прыснула смехом и закрыла лицо руками. — Ладно, давайте маску, — сказала она, оторвав ладони от лица. — Сколько? Так же двадцать салемов?

— Увы, двадцать семь. Это очень хорошие рабы. Знают, что нужно каждой женщине.

«Лураций, прости меня, но ты же сам благословил на это», — арленсийка отсчитала монеты, хотя почти тридцать салемов было для нее слишком дорого.

Зал был похож на тот, в котором прошлый раз она познала Боду Бодху: такой же небольшой и неглубокий бассейн, поднятый на две ступеньки над полом, полки для одежды и чистейшие белоснежные полотенца, масляные притирания. В центре большой массажный стол, освещенный лампадами, свисающими на цепях. Воздух пропитан приятными ароматами и привкусом дыма. Однако есть отличие от прежнего зала: в этом имелась небольшая площадка, устланная ковром и множеством подушек. Рядом темнел высокий шкаф с приоткрытой дверкой.

Когда удалилась девушка-провожатая, госпожа Диорич, не снимая красной бархатной маски, разделась и прикрыла себя ниже талии полотенцем. Грудь осталась голой. И чувствовалось как все чаще бьется сердце. Отчего волнуется она? Ведь не девочка. Не первый раз получать удовольствие от мужчины? А от двух сразу? И такое тоже было… Но сердце стучало все чаще. Стануэсса даже прижала ладонью левую грудь. Прислушалась. И было тихо, если не считать слабого шороха. Она хотела уже лечь на массажный стол, почувствовала сзади чье-то присутствие. Было искушение оглянуться, однако арленсийка просто замерла и задержала дыхание.

Сначала она показалось, будто легкий ветерок прошелся по ее волосам, потом поняла, что это чье-то дыхание. Чьи-то губы взяли прядь ее волос. Чьи-то руки легли на ее выразительную талию, за которую всегда хотелось подержаться мужчинам. Эриса снова перестала дышать.

— Госпожа прекрасна, — бархатистый мужской голос был тих даже возле ее ушка. — Какая нежная кожа.

— Кто этот незнакомец? — прошептала стануэсса в ответ, положив свою ладонь на его, медленно гладившую ее живот.

— Орх Сейгур, — назвался он, поднимая левую ладонь выше и очень осторожно беря в нее упругую грудь госпожи Диорич. Сосок тут же затвердел в его нежных пальцах. Он помял его, целуя стануэссу в плечо.

Сердце Эрисе не успокаивалось. По телу поползли мурашки. Арленсийка чуть опустила голову, чтобы разглядеть руку, ласкавшую ее грудь. Какого цвета кожа? Орх Сейгур точно не северянин. И нет у нас таких имен. И вряд ли аютанец. И не темнокожий науриец. Может быть полукровка, которых много в Ярсоми? Или эльнубеец?

— Полотенце еще нужно госпоже? — просил он, тихонько проникая под ткань и прикасаясь ниже живота там, где у Эрисы начинались подстриженные волоски.

Госпожа Диорич не знала, что ответить. Она отклонила голову назад, бросая длинные светло-золотистые локоны на плечо стоявшего позади человека. Он прижимался к ней сзади и арленсийка чувствовала ягодицами его крупный напряженный член. «Боги, что будет, когда появится второй!» — эта мысль стало такой горячей, что волна пошла от кольца и между ножек стануэссы стало мокро. А палец Сейгура уже опустился туда и, едва касаясь, скользнул по ее щелочке, тоже становясь влажным. Становясь частью ее чувственного бутона.

— Пожалуйста… — дрогнувшим голосом произнесла Эриса. Она сама не знала, что желает этим сказать. Пожалуйста, не мучьте меня? Пожалуйста, уберите полотенце? Пожалуйста, возьмите меня скорее? Что она хотела сейчас?

Раб не ответил, его пальцы ласкали ее щелочку, нежно прикасаясь к набухшему клитору, иногда погружаясь неглубоко, лишь на фалангу. Губы касались плеча стануэссы, и госпожа Диорич чувствовала, как незнакомец наслаждается ее шелковистой кожей. Это было так трепетно и в то же время невыносимо. Безумно захотелось большего. Скорее большего! Что он медлит? Она качнула бедрами. Чуть потерлась ягодицами о его возбужденный член. Он все тянул, размазывая по щелочке ее влагу, которой казалась уже так много, что она потечет на пол.

— Пожалуйста… — прошептала госпожа Диорич оторвала его левую руку от своей груди, поднесла к губам и начала целовать его пальцы.

Неожиданно сильные руки оторвали ее от земли и через миг Эриса очутилась на ковре, устланном подушками. Теперь она обнаружила, что мужчин двое. Первый действительно был полукровкой. Второй оказался рослым наурицем, хорошо сложенным, с несколько суровым лицом, характерным для их расы, и темно-оливковыми глазами, придававшими ему вид голодного леопарда. Его крупные губы прошлись поцелуями по руке арленсийки и прижались к груди, втягивая в отвердевший сосок.

Полотенце то ли кто-то снял, то ли оно слетало само. И первый мужчина-раб, стоя на четвереньках, склонился над арленсийской, дотрагиваясь до ее животика языком. Эриса закусила губку, чтобы не вскрикнуть, от остроты нахлынувших ощущений. Раздвинув бедра, она подалась ему навстречу, впуская его умелый язык в себя. Когда же это случилось, вскрикнула и выгнулась.

Теперь его пальцы играли в ее пещерке, поплывшей обильными соками. Мокрые губы прижимались к вишенке клитора. Эриса почувствовала, что сейчас кончит и, застонав, с силой прижала голову мучителя к себе. Чуть приоткрытыми глазами, она видела черный длинный член наурийца недалеко от своего лица. И ей безумно сильно захотелось почувствовать его вкус. Дикий оргазм накрыл ее в тот момент, когда ее губки сомкнулись на темной головке жезла наурийца. Она мелко задрожала всем телом, подавив вскрик, перевернулась ничком и зарылась лицом в подушки.

Когда арленсийка отдышалась и повернулась на бок, полукровка Орх заботливо наклонился над ней и спросил:

— Прекрасная госпожа… Госпожа хочет быть богиней или шлюхой? — рука раба поглаживала ее бедра, которые до сих пор слабо подрагивали.

Рассудок госпожи Диорич по-прежнему пребывал легком приятном тумане, но она вполне понимала его вопрос и смысл этой игры. Она посмотрела на полукровку, потом повернулась к темнокожему красавцу, и приподнявшись произнесла, глядя в его хищные темно-оливковые глаза:

— Богиней я только что была… Сделайте меня шлюхой.

Науриец был молчалив. Его указательный палец, темный с розовыми, ухоженным ногтем, коснулся полных губ арленсийки, прошелся по ним, словно исследуя их мягкость и чувственность. Затем коснулся зубок, нажатием на нижние открывая рот Эрисы шире. Он смотрел в ее светлые, словно капельки моря глаза, которые в обрамлении бардовой маски казались еще прекраснее. Властной рукой он притянул ее затылок к своему вздыбленному воину.

Арленсийка звучно поцеловала головку члена, налитую такой тугой силой, что стануэссе захотелось скорее попробовать его сок. Часто дыша, она начала ласкать его язычком, водя им по всей длине черного жезла от поджатый яичек до самого кончика.

Сейгур не пожелал оставаться в стороне. Соблюдая правила избранной игры, он грубо приподнял бедра арленсийки и дважды шлепнул по ним достаточно хлестко, так что Эриса содрогнулась. А когда его большой орган резко вошел в нее, она вскрикнула и выгнулась, выпуская изо рта член наурийца. Однако темнокожий раб властно вернул ее голову на место.

Оргазм потряс госпожу Диорич почти сразу, как только горячее семя брызнуло ей в рот. Конечно, его там собралось так много, что даже когда Эриса отстранилась, мотнув головой, жемчужные брызги продолжали лететь ей на лицо, на волосы и грудь. Раб полукровка выдернул свой весьма крупный отросток из глубин арленсийки, которые так сладко сотрясались от оргазма. Уверенным движением он повернул госпожу-шлюху к себе и сунул в ее ротик свой орган. Эриса несогласно замычала, мотнула головой, но все же подчинилась, тут же подавившись новым потоком семени.

Пожалуй, это был перебор. Она лежала, тяжело дыша и закрыв глаза. Жалея, что не прихватила полотенце, кое-как обтерла лицо шелковой подушкой, из-за чего маска почти слетела с ее глаз. Орх Сейгур словно успокаивающе поглаживал ее тело, затем начал ласкать грудь.

— Госпожа довольна? — спросил он, ущипнув ее сосок губами.

— Мне хорошо, — не сразу отозвалась Эриса, почувствовав на своем теле еще одну пару рук. Они начали гладить ее бедра, затем раздвинули их, и арленсийка ощутила проникновение пальцев в лоно. Возбуждение снова начало подниматься в ней. Тепло, даже горячо пульсировало кольцо богини. Госпожа Диорич задержала дыхание, когда чей-то палец, видимо смазанный какой-то мазью проник в ее задний вход. Она сжала ягодицы, по началу сопротивляясь.

— Госпожа по-прежнему желает быть шлюхой? — учтиво спросил раб-полукровка.

Ответ сам вылетел из нее, когда палец наурийца, так дразнивший ее резко проник глубже:

— Да! — Лежа на спине, Эриса зажмурила глаза и закусила губку. Темнокожий раб бесцеремонно раздвинул ее бедра и вошел в лоно сразу глубоко. Нависнув над ней, сминая свободной ладонью упругую грудь. При этом руки госпожи Диорич, поднятые за голову, крепко удерживал раб Сейгур, и от этой несвободы она испытывала то ли дополнительное блаженство, то ли мучение. Сейчас она не могла разобраться в нахлынувших ощущениях.

Лишь когда стануэсса начала громко стонать и пытаться вырваться, полукровка отпустил ее. Эриса прижалась к наурийцу, обхватив его спину и покусывая его шею, задрожала в сладких судорогах. Он кончил в нее, но продолжал пронзать своим длинным жезлом еще с полминуты. Потом отпустил и повернувшись на бок лег ряди с ней. Теперь его суровое лицо оказалось напротив лица стануэссы.

— Почему ты все время молчишь? — после затянувшегося молчания спросила арленсийка, проведя пальцем по его груди. — Тебе не знаком всеобщий язык?

— Кто ты? — вместо ответа, задал свой вопрос темнокожий раб.

Стануэсса, прикрыв глаза, усмехнулась.

— В самом деле хочешь знать мое имя? — она прижалась к нему и поцеловала его грудь.

— Если бы я был свободен, оно бы мне потребовалось, — произнес науриец, дыша ей в ушко.

— Однако, ты не назвал даже свое имя, — Эриса поправила маску, опасаясь, что та снова сползет. Сейгур устроился возле ее ног и начал массировать ступни, потом плавно перешел на голени. Чувствовалось, что полукровка в этом искусстве весьма искушен.

— Набу, — отозвался темнокожий, положив руку на ягодицу арленсийки и мягко поглаживая ее. От его прикосновений стануэссе стало так приятно, что ей показалось, будто от этих ощущений зашевелились волоски на лобке.

— Набу… Короткое имя и красивое, — Эриса поцеловала его в подбородок. — И сколько ты стоишь, Набу? За сколько тебя могут продать хозяева?

— Две тысячи пятьсот салемов. Ты бы купила? — Набу тут же оживился, приподнявшись на локте, с еще большим вожделением разглядывая красивое лицо арленсийки. Впервые за годы работы в халфийских банях ему захотелось поддеть бархатную маску, скрывающую лицо женщины и сорвать ее. Кто она такая, эта северянка, столь смелая в своих желаниях? Но он не мог этого сделать. Даже спрашивать ее имя было серьезным проступком, за который хозяева могут жестоко наказать.

«Купила бы я?..» — Эриса легла удобнее, подставляя свои ножки приятному массажу Орха Сейгура. — «У меня нет таких денег и есть Лураций. Зачем мне раб? Но разве Набу помешал бы ей с Лурацием, если бы у нее было лишних две тысячи пятьсот салемов?» — она вздохнула и ответила наурийцу:

— Пока у меня нет таких денег.

— Я хочу тебя сюда, — сказал темнокожий, найдя пальцем ее дырочку между ягодиц. — Да?

Госпожа Диорич медлила с ответом, чувствуя, как он дразнит ее там. Потом приподнялась и прошептала ему на ухо: — Да. Только сначала будь нежен.

— Мы возьмем тебя сразу вдвоем, — сказал полукровка, ложась на спину.

Сильные руки наурийца приподняли госпожу Диорич и усадили на живот Орха Сейгуна. Эриса быстро поняла, что от нее требуется. Раздвинув бедра шире, она потерлась сочной кисой о его живот, подставляя груди ласке умелых рук. Приподнялась, нащупала мокрой щелочкой головку его члена и со вскриком впустил ее в себя. Закрыв глаза от бешенных ощущений, стануэсса сначала неторопливо поднималась и опускалась на нем.

— Набу!.. — позвала она, чувствуя, что приближается к оргазму.

Темнокожий придвинулся к ней, и арленсийка поймала губами его член, который тут же стал полностью мокрым от ее жадного ротика. Она втягивала в себя жутко возбужденный орган Набу, впуская его глубоко в горлышко, втаскивала и жадно присасывалась к головке. Однако науриец жаждал получить именно то, что ему хотелось больше всего. Отстранившись от ротика арленсийки, он оказался позади нее, и она сначала почувствовала его смазанный палец между ягодиц, а затем вскрикнула от проникновения его члена.

— Тише! Тише! — запричитала она, чувствуя, как длинный орган темнокожего раба вползает в ее тесную пещерку, словно огромная змея.

Темнокожий невольник заставил ее наклониться, тесно прижаться к груди Сейгура. Стануэсса закричала от дикого ощущения сразу двух мужчин в себе. Оба раба, бывшие поначалу осторожны, начали все решительнее проникать в нее, мучая и лаская ее тело. Вскоре мужчины и вовсе стали беспощадны. Входили одновременно, насаживая госпожу Диорич резкими толчками на свои крепкие члены. Когда Сейгур излился в нее, Набу еще с минуту мучил узенькое отверстие арленсийки. Она лежала на полукровке, то целуя его плечо, то покусывая, то содрогаясь всем телом от очередной сладкой волны. Наполнив ее пещерку густым семенем, науриец слез с нее и сев рядом, провел пальцем по съехавшей немного набок маске госпожи Диорич.

— Найди две тысячи пятьсот салемов, — сказал он, заглядывая в ее полуприкрытые глаза.

— Оплаченное время вышло, но, если хочешь мы можем продолжить, — Сейгур устроился на подушке с другой стороны арленсийки.

— Нет, — стануэсса мотнула головой, роняя на ковер светло-золотистые волосы. Она была истощена и, честно говоря, потрясена.

— Хочу побыть одна, — сказала она.

Без слов мужчины повиновались, тихо исчезли в темном проеме.

Эриса легла на дно неглубокого бассейна. Теплая вода едва прикрывала ее грудь. На мраморном бортике стояли хрустальные баночки с ароматными маслами, мылом, притираниями. Надеясь, что никто не торопит ее уход, она занималась своим телом, отмывая его, увлажняя притираниями, полезными для кожи. Ей вспомнилась давняя вечеринка в Вестейме со студентами Университета. Там с ней едва не случилось то же самое — это крайне порочное Дуи Марчу. Или можно сказать почти случилось, при всем том, что тогда она была еще девственна. А ее лучшая подруга Анетта Логран отдалась безумной игре почти не раздумывая. Анетта… она всегда была удивительно раскрепощенной. Поэтому ее и опасался Дженсер, подозревая, что она дурно влияет на его жену. Но это все было… было давно. А теперь… ее мысли вернулись к Лурацию.

«Лураций… Если бы ты все это видел, ты был бы доволен мной?» — стануэсса положила голову в выемку на бортик бассейна. — «Я знаю, ты бы не осудил. Но был ли ты этим доволен?». Ответа Эриса не знала, но догадывалась, каким бы он был, если бы ее возлюбленный сейчас наслаждался омовениями вместе с ней. «Боги! Меня поимели сразу двое как шлюху. Во все дыры! Насколько это низко?», — она сняла маску, чтобы помыть лицо. — «Ведь столько дней я старалась быть хорошей девочкой. Теперь за своих сорок салемов я сама все разрушила, все сломала… Все то чистое, что хотела принести в знак любви господину Гюи! Наверное, меня нельзя изменить», — будто в оправдание стануэссе вспомнились слова Лурация: «…пожалуйста не мучь себя тем, что ты сделала что-то якобы неправильно. Ты самая лучшая из женщин… …отпусти все. Боги знают, как оно должно быть», — и здесь Эриса заплакала, роняя слезы то на грудь, то в воду бассейна: — «Лураций! Ну почему я такая?! И почему ты такой?! Почему так добр ко мне, даже в те минуты, когда я оказываюсь дрянью?!» — она вспомнила, как мучила ростовщика своими выходками, обидными шутками и унижением. Посмеивалась над его возрастом. Намеренно дразнила его мужские желания и не давала то, к чему он стремился. Одно предложение жениться на ней, перешедшее в обидную насмешку, чего стоило!

— Мы увидимся очень скоро, мой друг и мой возлюбленный Лураций! — сказала она вслух для большей решимости. — Сармерс поможет!

Госпожа Диорич вытерлась на сухо, оделась и направилась к выходу. Она хотела пройти мимо аютанки-распорядительницы незамеченной, однако та задела стануэссу вопросом:

— Как вам процедура, госпожа?

— Восхитительно! — Эриса подошла к стойке и облокотившись о нее, произнесла негромко, наклонившись к аютанке: — Рекомендую и вам попробовать! Кстати, они предлагают интересный выбор: богиня или шлюха. Очень советую выбрать «шлюха». Это нечто! — арленсийка притворно подкатила глазки к потолку.

Видимо Дуи Марчу заняло немало времени: солнце уже зашло, хотя небо еще оставалось светлым. На западе отгорали последние всполохи красного заката.

Эриса пошла строну караванного двора, неторопливо переставляя ножки по мощенной дороге. Ближе к стоянке караванщиков были пустыри и нелюдные места. И там, конечно, самое удобное место для вызова вауруху. Надо лишь дождаться, когда ночь ляжет на землю. Перепрыгнув ручей, арленсийка направилась к древней крепостной стене — от нее остались лишь крупные глыбы известняка, остальное растащили на постройку новых зданий. Там выбрала скрытый от людских глаз каменный брус и присела на нем. Достала курительную трубку.

После нескольких щелчков огнива поплыл серебристый и ароматный дым. Стануэсса втянула небольшую порцию в себя. К сладковатому вкусу моа до сих пор примешивался вкус мужского семени. Эрисе вновь вспомнилась то, что было не более часа назад. И она начала ковыряться в себе. Почему ей это так нравится? Почему ее так возбуждало ощущение этого особой части тела мужчины во рту? Много лет назад, когда она делилась с подругами на этот счет, все кроме Анетты Логран, морщили носики и говорили:

— Фу, ты совсем с ума сошла!

Эриса подумала, что ее странное побуждение берет начало в поместье Фостел, с волнительным продолжением в Вестейме. Тогда она была совсем юна, девственна, и до глупости наивна. Даже сейчас вспоминая то, что случилось на конюшнях она краснеет. Тот парень нес ей полную чушь, будто если глотать мужское семя, то будет красивая грудь и задница. А она, полная дура, почти верила. Но, с другой стороны, теперь у нее в самом деле красивая грудь и великолепная задница. Ее обожают мужчины. А те две подруги, которые говорили «фу», пока еще не вышли замуж.

«Может они до сих пор как дуры девственны?» — от этой мысли госпожа Диорич рассмеялась и чуть не закашлялась от дыма.