Безумные дни в Эстерате

Глава 12. Аленсия из Арленсии

Они шли вдоль длинной белой стены, ограждавшей сад и очень богатый особняк. О состоятельности его владельца можно судить по шести высоким башням, тоже белым с позолотой наверху.

Эриса начала догадываться какова причина ее странного задержания: господин Кюрай Залхрат — член Круга Высокой Общины. Ну кому еще могла потребоваться какая-то арленсийка, пусть достаточно красивая, чтобы ее выслеживать и захватывать да с помощью специально нанятых людей? В Эстерате полно красавиц своих. Если за всем этим стоит Залхрат, то становилось понятным зачем ее привели сюда. Хочешь — не хочешь, но сейчас ее заставят стать шлюхой. Возможно, очень дорогой, но от этого с еще более темным пятном позора на душе. Так что письмо, которое Нобастен должен был отправить ее мужу, не слишком искажало суть происходящего с госпожой Диорич.

Если бы ее действительно обвиняли в каком-то преступлении, то привели бы стануэссу не в район богатых особняков, а в тюрьму под Белым городом — он соседствовал с Высоким кварталом. По сути, это был один обширный район, разросшийся из древнего дворца первых аютанских правителей. Его острые башни, больше похожие на нубейские обелиски, тоже виделись отсюда, если посмотреть на север. А внизу до самого моря, скрытого бледной жемчужной дымкой, простилался более привычный для Эрисы Эстерат: с узкими улочками, невысокими домиками, множеством лавок, рынков и мастерских. Частыми верблюдами, бредущими по улицам, ленивыми мулами, погонщиками, колесницами и даже слонами, встречавшимися на Оливковом тракте.

— Проходим, госпожа, — прервал размышления стануэссы человек с неприятными глазами.

Эриса повернулась, видя, что синие ворота приоткрыты. Створки их придерживают двое стражей в тускло-блестящей броне.

— Это здесь содержат преступников, совершивших государственную измену? — полюбопытствовала она, войдя во двор и оглядывая огромный сад с зелеными лужайками и беломраморными дорожками. Вдоль дорожек склонились фиолетовые, розовые гирлянды тамариска и желтые кисти мимозы. Перед беседкой возле фонтана важно расхаживали павлины.

— Только таких как вы, госпожа, — отозвался человек с неприятными взглядом. Остальные молчали и казалось, что они немы и глухи.

Они поднялись по ступеням к колоннаде, а за ней… Двустворчатые двери, покрытые позолотой и ярко-голубыми изразцами, открылись как по волшебству. Еще два стража или наемника, охранявшие их, безмолвно пропустили гостей в дом. После длинного коридора сопровождавший оставил арленсийку на удобном красном диване — он стоял в нише напротив узких стрельчатых окон. Сам как-то шустренько исчез за дверью.

Сторожившие пленницу мужчины расположились по обе стороны прохода, хотя такая перестраховка была лишней. Ну куда ей бежать? В сад? Там тоже стражи или какие-то наемники, наверняка не дадут даже погулять. И в любом случае, от этих бравых воинов не улизнуть. И через высокий забор, окружавший сад, стануэссе не перелезть без посторонней помощи. Вернее, не стануэссе, а куртизанке Аленсии из Арленсии. Да, да, об этом ни в коем случае нельзя забывать! Госпожа Диорич очень надеялась, что ее легенда, состряпанная наспех в доме Лурация, по-прежнему имеет силу. Иначе… даже не хотелось думать, в какие проблемы она может вляпаться, в то время как отношения Арленсии и Аютана складывались очень неровно. У Высокой Общины Аютана имеются значительные интересы, которые в корне противоречат интересам Высоких домов Арленсии и, разумеется, интересам Его Величества короля Олрафа. Например, все растущее влияние Аютана на Брюсми, которое грозит оторвать этот город от королевства. Вот и оставалось ждать, смотреть на пальмы, перистые листья которых качались на легком ветру и слушать противные крики павлинов.

Отстраняясь от опасных дум о политике, Эриса предпочла вернуться мыслями к Лурацию, до которого она так и не добралась. Вспомнила странные предметы на полке недалеко от письменного стола ростовщика. О них нужно будет спросить обязательно. Не навечно же она здесь. «А на сколько? — эта мысль стала тревожной, — «Ведь если она не вернется до ночи, ее добрый друг, старый слуга Нобастен сойдет с ума! Нет, нет, нужно обязательно до ночи вырваться отсюда!». Подумала о кольце. Чем оно может помочь ей? Выпустить Вауху, чтобы перегрыз всем глотки? Но, нет, эти люди невиноваты, что так легли зарики Судьбы. Госпожа Диорич не смеет так поступить! Не может лить ручьи невинной крови, спасаясь этим от собственных страхов. И не слишком понятно, как повел бы себя Вауху. Может он появляется всего на минутку. Перегрызет одно горлышко, а дальше разбирайся сама. Эриса мысленно очень легко потянула нить. Та с готовность отозвалась, рождая возмущение где-то в небытие. «Тихо! Спокойно!» — стануэсса тут же оборвала мистическую связь, — «Я лишь попробовала». Когда она отпускала, ей показалось, что нить уже не одна, а стало их две или три. Распознать это яснее не удалось. В момент и появился тот самый член Круга Высокой Общины Кюрай Залхрат.

Вот так — можно было и не гадать за что ее задержали и куда привели. Если бы арленсийка знала наперед что ее ждет с этим человеком то, вероятно, она бы прямо сейчас дернула за нужную ниточку — спустила Вауху. И с огромным наслаждением смотрела как зверь лакает кровь из разорванного тела аютанца. Но, как заведено, правильные решения не всегда приходят вовремя.

— Ах, Аленсия! — Залхрат стал посреди прохода и развел в приветственном восторге руки.

Может он ожидал, что госпожа Диорич тут же бросится ему в объятия.

Эриса заставила его чуть подождать, по-прежнему сидя на диване, да покачивая ножкой. Потом лениво встала и проговорила:

— Кажется я вас узнаю, вечерний гость господина Лурация, да?

— Кюрай Залхрат, — напомнил свое имя важный аютанец.

— Да, помню, помню. Как же такое забыть: «Ах какая у нее задница! Оее-ей, какая грудь!», — Эриса хмыкнула и отвернулась к окну. — А теперь меня обвиняют в государственной измене?

— Дорогая, поверь, это небезосновательно. Факты — упрямая вещь. И они есть, — он подошел к ней вплотную, взял за руку, на которой было кольцо. — Есть основания полагать, что ты смеешь изменять мне.

— Тебе? — Эриса тоже отбросила церемонность, легко, словно грязную одежду.

— Мне. Потому что, как сказал один важный человек: «Государство — это я». И я вполне согласен с этой полезной мыслью: государство — это я, Кюрай Залхрат. И твои измены мне — это серьезное преступление, — он добродушно рассмеялся, сжимая ее ладошку двумя своими, широкими и очень крепкими.

— И с мужем нельзя? — полюбопытствовала госпожа Диорич.

— Откуда у славной куртизанки Аленсии муж? — он поднес ее ладонь ближе, рассматривая кольцо. Повернул его, вращая вокруг пальца Эрисы. — Любишь красивые вещи? И наверняка знаешь, что красивые вещи происходят от щедрых мужчин.

Эриса не ответила, просто смотрела ему в глаза, столкнувшись со взглядом насмешливых темных глаз, в которых мелькнули янтарные всполохи.

— Я много чем могу порадовать тебя, и знаю,.. — его рука обвила талию арленсийки, он притянул ее к себе и произнес вкрадчиво: — знаю, что ты тоже доставишь мне много радости. Правда, госпожа куртизанка?

— Господин член… Круга, я уже отошла от прежних дел, — Эриса запрокинула голову, глядя в его глаза. — Теперь у меня небольшие торговые интересы по продаже тканей и одежды. Со светлой помощью Лурация Гюи, да даруют ему боги долгих лет. Разве ты это не знаешь?

— Это я не хочу знать. Мне это не интересно. Куда интереснее знать тебя в прежней роли. Идем! — он двинулся к дальней двери, не отпуская ее руки.

Сопротивляться было глупо.

Вскоре они вошли в обширный зал с трех сторон обрамленный витыми колоннами. Здесь было много цветов: кустов с белыми и нежно чайными розами, лилий. Посреди зала журчал маленький фонтан, вода которого питала два неглубоких бассейна, вырезанных в форме морских раковин в розовом мраморе.

— Здесь одно правило: любая женщина входящая сюда, обязана раздеться. Но для тебя, Аленсия, я сделаю исключение. Хочу сам тебя раздеть. Там тебе будет удобно, — Кюрай указал на подушки, во множестве разбросанные по ковру. — Мне нужно отлучиться.

Отпустив Эрису, он как-то неожиданно ушел. Госпожа Диорич огляделась. Ненадолго задержалась у широкого простенка, разделенного пилястрами на три части. Каждую часть украшал определенный вид оружия: копья и дротики, мечи и несколько изящных кинжалов, луки и арбалеты. В тот день арленсийка знать не могла, что именно этот простенок скоро станет очень важным в ее судьбе. И кольцо здесь отзывалось, сбивая Эрису с толку, путая странными знаками: сначала по руке пошел холодок, потом тепло, сменившееся каким-то неприятным зудом. И снова холод. Такой явный, словно подул ветер с северных гор. Кроме двух очень плотных нити, уходящей куда-то к Вауху, арленсийка почувствовала нечто иное: где-то там в недоступном пределе развернулось серая мгла, этакий тонкий флер с бледными искорками, к которому так же можно прикоснуться и притянуть к себе. Сделать этого сейчас она не рискнула.

Вернувшись к разбросанным подушкам, Эриса разделась, и решила скоротать время окунувшись в бассейн. Легла на дно, положив голову в углубление в бортике, сделанное, наверное, специально. Вокруг тела арленсийки плавали лепестки роз и пузыри, струйками поднимавшиеся со дна. Эриса вспомнила, что, впервые увидев Кюрая, она даже сама хотела попробовать этого мужчину. Желание это было слабым, смутным и возникшим на волне не совсем удачного «общения» с Лурацием Гюи. И тогда Кюрай казался ей привлекательным весельчаком, манящим своим мускулистым телом и искорками в глазах. Но сейчас с первых минут общения с ним, она почувствовала его волю, которая всячески подавляла ее. Подобного стануэсса не испытывала никогда, ни в столичном дворце, ни при общении с самим королем Олрафом, и нигде вообще. Она могла бы это потерпеть недолго или в качестве игры, которую она принимала, как, например, с Абдурханом, но не так, как это происходило теперь, когда об ее интересы демонстративно вытирали ноги. И нужно было что-то придумать. Придумать способ, вернуть с небес на землю этого наглеца.

Эриса лежала на боку, отвернувшись от него. С приоткрытых губ стекала густая струйка спермы. Горькая, неприятная. Не похожая на семя других мужчин, которых ей довелось отведать. Кюрай кончил ей в рот два раза. Его фонтан был такой обильный, что арленсийка подавилась, а он с наслаждением держал ее затылок, прижимая к себе. Госпожа Диорич обтерла лицо о подушку и перевела взгляд за нефритовую статую. Только сейчас она разглядела, что там между колонн, стоит рослый темнокожий мужчина. С обнаженным торсом, мускулистый и вооруженный тяжелым скимитаром.

— Кюрай, — позвала она. — Кто там? Мужчина стоит какой-то.

— Это мой раб, — отозвался аютанец, поглаживая ее ягодицы. — Он почти всегда здесь.

— Даже когда ты приводишь женщин? — Эриса повернулась и положила голову ему на живот.

— Почему нет? У него мало развлечений. Здесь хоть приятная обстановка. Интересные события, — аютанец рассмеялся. — Правда интересные?

— Очень, — бесцветно отозвалась Эриса. — А у тебя много рабов? — глядя на его член, сейчас не восставший, но очень большой. Настолько, что арленсийка подумала: «Наверное, будет больно, если он в меня войдет полностью».

— Много. И вот теперь еще ты. Правда? — он повернул ее лицо к себе, размазывая пальцем свое семя по ее лицу. — Ты хочешь быть моей рабыней?

— Рабыней твоего члена? — Сжав его толстый отросток в ладони, Эриса лизнула кончик языком.

— Вот же ты ненасытная стерва, — Кюрай Залхрат смял ее грудь, ища пальцами твердый сосок. — Я обожаю твой рот. Сейчас я отдышусь и от души трахну тебя.

От игры язычка арленсийки, мощный воин аютанца воспрял очень быстро. Эриса перекинула ножку через мускулистое тело мучителя и села ему на живот. Теперь ее киса и вовсе истекала соком, ведь за все время их игры, она не получила полного удовлетворения. Она потерлась о его живот, размазывая свою влагу и все более возбуждаясь. Поглядывая сверху на суровое лицо Кюрая и его глаза, полные восхищения ей. Чуть приподняв бедра, она нащупала его член и принялась тереться об него, скользить сверху вниз, измазывая своим соком. Курай замычал от блаженства. Ему захотелось немедленно пронзить эту бессовестную сладострастницу. Однако он решил потерпеть, посмотреть, к чему приведет ее шалость. Когда мокрые от желания губки нащупали головку, Эриса раздвинула шире бедра, ахнула, впуская ее в себя. Уперлась руками в грудь аютанца и начала медленно насаживаться на его член.

От ощущения его толщины воздух вылетел из груди Эрисы, она жалобно застонала, запрокинув голову. Из кольца пошла горячая вибрация. Часто. Мощными волнами. Нежная вагина каждой клеточной чувствовала, как раздуваются вены вползающего в нее могучего существа. Кюрай все медлил, с восторгом глядя на арленсийку, оседлавшую его и постанывающую от удовольствия. Затем сжал ее бедра и решительным толчком вошел до конца. Она отчаянно закричала, упираясь со всех сил руками и пытаясь приподняться.

— Тише! Тише! Кюрай! — взмолилась арленсийка. Сердце бешено билось, не хватало воздуха. И почти сразу волна огненного оргазма накрыла ее. Она упала на его грудь, целуя ее и царапая ноготками.

Залхрат не думал останавливаться, тесно прижимая арленсийку к себе. Он вонзал в нее своего крепкого воина снова и снова, будто хотел этим сказать: «Ты этого хотела, сучка? Получай!». Затем перевернул ее на спину и грубо подмял под себя. Она вскрикивала, царапая его спину и ягодицы. Еще миг и бедра снова затряслись от оргазма. И снова из глубин поднималась эта безумная волна.

Когда Кюрай Залхрат выдохся, кончил, Эриса лежала полностью обессиленной, волосы прилипли к потному лицу, зрачки бесцельно блуждали по разбросанным подушкам. Это было нечто! Полное безумие! Такого она не испытывала никогда.

— На сегодня хватит, — сказал член Круга Высокой Общины. — Завтра с утра я отплываю в Абушин. Дней через пять-семь вернусь. Будь готова — мои люди позовут тебя, — он встал, вытираясь полотенцем. — Может тебя взять с собой?

— Не надо. Я жду очень важных новостей! — Эриса приподнялась, замотав головой. Такого допустить она точно не могла.

— Ладно. Хочешь, помойся в бассейне, только быстро, — обтершись, он накинул шелковую тунику. — Да, не вздумай никуда уехать из Эстерата. Ты мне нужна здесь.

Последние его слова Эриса хотела бы пропустить мимо ушей. Скоро ее ждала поездка к святилищу жриц Леномы. Может ей, арленсийской стануэссе, следует спросить еще и разрешение у этого наглого аютанца? А вот с купанием пришлось поспешить, угождая ему. Где еще она сможет привести себя в порядок в столь приличных условиях? Все тело липло от пота, и сперма текла по ногам. Пошатываясь, она дошла до ближнего бассейна, спрыгнула в воду. Плескалась, торопливо отмывала себя от всего этого прекрасного кошмара. «Трахается как лев! Голодный дикий лев!» — думала она. — «С ума сойти!».

Она быстро обтерлась его же полотенцем и оделась, пока Кюрай отходил к шкафам, стоявшим в дальнем углу за высокой статуей воина.

— Это тебе, сказал он, — протягивая тяжелый кошелек.

— Нет! Не смей! — возразила арленсийка. — Я не возьму деньги! Разве мы не оба получили удовольствие? Я не шлюха, понимаешь?!

— Возьмешь, — он вложил кошелек в ее ладонь и сжал пальцы. — Со мной не спорят. Здесь достаточно денег, чтобы ты сняла более приличное жилье. Я хочу, чтобы ты поселилась поближе к Высокому кварталу. Потом, возможно, переселишься ко мне.

— Нет! — возразила Эриса, собираясь объяснить ему что-то.

— Да! — оборвал он ее, и открыл дверь, выпуская в коридор. — У ворот тебя ждет мой человек, который проводит до дома.

Пока они шли к выходу, между ними повисла недолгая пауза. Эриса все думала, как не принять кошелек. Ну никак не хотелось ей становиться шлюхой, хотя бы перед самой собой. Уже за дверью в сад господин Залхрат остановился. Поймал ее руку и негромко сказал:

— Несколько лет меня преследовало навязчивое желание. Я бы сказал даже мечта.

Эриса ждала его дальнейших слов, однако снова повисла пауза. В этом молчании было что-то тревожное, даже опасное. Наконец он продолжил:

— Мечта… Знаешь, какая?

Арленсийка медленно подняла глаза.

— Чтобы губы красивой — такой красивой как ты — арленсийской стануэссы ласкали мой член, — после этих слов он рассмеялся. — Да, да, госпожа Эриса Диорич. Мои мечты всегда сбываются. Поэтому мечтать вместе со мной очень выгодно.

Стануэсса побледнела. Ей хотелось задушить его: смятение, гнев и страх одновременно бушевали в ней. И нубейское кольцо тут же отозвалось потоком самых разных ощущений: и холод, и жар, и нечто беспокойное, зудящее. Нить, ведущая к Вауху, дернулась, соединилась с какой-то другой.

— Забери деньги! — процедила она, пытаясь вернуть кошелей в его руку.

— Ты возьмешь эти деньги. Я так решил. Это не плата за то, что я тобой владею. Это мой подарок. А к моим подарком надо относится уважительно, иначе ты меня можешь разозлить.

— Кто-то еще будет знать о наших отношениях? — Эриса отвела взгляд на садовые пальмы. Солнце уже коснулось верхушки одной из них, а значит было за полдень.

— Пока не вижу на это причин. А там посмотрим, — безразлично ответил член Круга Высокой Общины. — Кстати, у тебя очень опытные губки, — пальцем от тронул ее ротик и рассмеялся. — Ты сосешь так, что любая куртизанка позавидует. И трахаешься превосходно. Ну, улыбнись, стануэсса! Ведь это в самом деле приятный комплимент. Любая женщина была бы благодарна услышать такое от меня.

— Ты тоже хорошо трахаешься. Хотелось бы знать, насколько ловок твой язык в моей пещерке, — огрызнулась она.

— О, да у нас непростой характер! — он продолжал смеяться. — Придется заняться твоим воспитанием. Женщины, которыми я владею, быстро становятся милы и покладисты.

— Послушай, Кюрай, я могу тебя кое о чем попросить? — быстро сменила тему Эриса, когда он кивнул, продолжила. — Ты обещал Лурацию Гюи помочь с одним делом, если он поможет найти меня.

— Что с этого?

— Сделай так, чтобы та сделка осталась в силе. Разве тебе это трудно? — Эриса решила сыграть на явно раздутом чувстве собственной важности этого властного аютанца. — Ведь верно говорят, что у тебя большие возможности. Неужели не сможешь оказать незначительную помощь старику?

— Но он же мне не помог, — аютанец взял ее за локоть, решив проводить до ворот. — Он же не предал тебя. Но при этом он предал меня. Скорее я накажу его, чем помогу ему с выгодой.

— Нет, он хотел помочь. Он очень старательно уговаривал меня! — попыталась убедить стануэсса. — Мы даже с ним ругались из-за этого!

— Мне не нравится, что ты о нем печешься. Ты трахаешься с ним? Ведь я не глупый — догадываюсь, что было в той комнате наверху.

— Лурацием? — Эриса старательно разыграла изумление. — Он же староват уже. Мне он хороший друг. В тот вечер у нас была раскрепощенная пьянка, немного облились вином. А еще у меня есть муж, — теперь Эриса была уверенна, что Залхрат знает все, и это напоминание сейчас будет полезным. — При чем мой муж Дженсер отлично знает Лурация. Ты всерьез думаешь, что я буду изменять Дженсеру с пожилым ростовщиком?

— Мне пока неизвестны твои пристрастья. Имей ввиду, госпожа Диорич, Кюрай Залхрат очень не любит, когда его предают. Особенно если предают Его Женщины. И без разницы куртизанки они или стануэссы. Постарайся меня не расстраивать. Что касается Лурация, сделки… Ладно, я помогу с этим.

Они остановились возле ворот.

Посланный Кюраем телохранитель шел в десятке шагов за стануэссой. Слава богам, тихий как тень, он никак не мешал ее мыслям.

«Смотри, козел какой, мой новый любовничек!» — возмущалась госпожа Диорич, быстро спускаясь по серпантину улицы Ключей, которая была единственной в Высоком квартале, — «Права на меня еще предъявляет! Разве я ему клялась в любви, верности?! Да я завтра же пойду к Лурацию! Мне как-то очень сильно плевать на то, что любит этот член Круга!». Для убедительности она чуть не плюнула, притопнув ножкой. Обернулась, воин, идущий за ней, не отставал.

— Как твое имя? — спросила она.

— Юмай Омлат, — отозвался он, хмуро глядя из-под кустистых бровей.

— Ты родом из Эстерата, Юмай Омлат? — арленсийка замедлила шаг, крутой спуск уже закончился и бежать дальше ноги не слишком хотели.

— Нет. С Ху-Фу. Но в Эстерате давно, — он отвечал немногословно, но хоть немного разговорился.

— То есть ты эльнубеец? — Эриса окинула его взглядом с ног до головы. Вроде не такой смуглый, да и черты лица жесткостью более близки к аютанцам.

— Мать эльнубейка, отец с Эсмиры, — пояснил он.

— Если в Эстерате давно, скажи, в какой гильдии самые умелые и надежные воины? — Эриса вовсе остановилась: они дошли до развилки, где можно было свернуть к Арене.

— В школе меча Хароса Керима. Я провел там три года, — с гордостью сказал он. — Наши воины средней руки часто побеждали в гладиаторских боях, когда нужны были деньги.

— Вот как? — удивилась стануэсса. Ведь ростовщик говорил несколько иначе. Хотя, что или кто лучше, что или кто хуже, решается вовсе не в человеческом споре, а на небесах. — И сколько там стоит хороший наемник?

— Тридцать салемов на день. Но я стою дороже, — не без гордости ответил он. — Мне господин Кюрай платит сто салемов каждый день.

— Может ты даже знаешь, сколько стоит снять дом с небольшим двориком, где-нибудь здесь? — Эриса махнула рукой на улицы между Высоким кварталом и Подгорным рынком. От веса кошелька, ощущение, что она богата, все яснее наполняло арленсийку.

— Здесь не знаю, но недалеко за Ареной можно снять небольшой дом за две сотни. Если на двоелуние, — пояснил он.

— Послушай, Юмай, а господин Залхрат до какого места приказал меня сопровождать? — она продолжила путь к дому Сорохи, но у нее начинали складываться иные планы на остаток дня. Совсем не такие, как были с утра. И визит к Лурацию она, все-таки решила перенести на завтра.

— Приказал, пока вы сами не отпустите, госпожа Аленсия, — телохранитель теперь чувствовал себя более вольготно и шел рядом с ней.

— Прекрасно. Возможно, я задержу тебя до ночи, — сообщила стануэсса, для себя отмечая: «Оказывается, я для него Аленсия. Так сказал ему Залхрат. И, наверное, другим своим людям он говорит так же. Это хорошо. Очень хорошо! Боги, помогите мне!».

Когда Эриса вошла в дом, Нобастен явно ждал ее с очень хорошей вестью: глаза его сияли.

— Госпожа моя! От Дженсера письмо и вещи! И деньги! — выпалил он. — Недавно посыльный доставил! Долго извинялся за господина Мархара — это торговец какой-то ихний. В общем, как я понимаю, не забывал о тебе Дженсер и деньги отправил, только дошли они с задержкой на двенадцать дней.

— Значит, деньги к деньгам, — Эриса прошла к столу и уронила на столешницу тяжелый кошель Кюрая. — А еще значит все это, что зря я злилась на Дженсера по поводу денег.

— Увы, госпожа, и то письмо мы ему написали очень зря. Вот, почитайте, — он протянул ей еще запечатанный свиток с первым письмом мужа.

— Не сейчас, — Эриса опустилась на табурет. — Какая же я сука! — всхлипнула она, и закрыла лицо руками, понимая, что ей очень-очень не хочется читать это письмо сейчас.

— Ну, что ты, девочка моя! — пытался успокоить ее, старый слуга. Обнял, прижимая к себе.

— Ты очень много не знаешь… — Эриса вздрагивала от рыданий. — Так, все! Все! — она вскочила, размазывая слезы и отстраняясь от старика. — Я должна развестись с Дженсером.

— Что ты такое говоришь? — изумился Нобастен.

— Ты не представляешь, что происходило и происходит со мной! Только, пожалуйста, не надо об этом сейчас. Не спрашивай ни о чем! Вот, лучше посчитай пока деньги, — она указала на кошелек Кюрая. Заметила еще холщовый мешочек, видимо с деньгами от мужа. Его она тоже придвинула к слуге, принявшемуся перебирать монеты.

— Да здесь много золотых гинар! — изумился Нобастен, складывая мотеты кучками.

Эриса отошла к окну, глянув на Юмая, ожидавшего ее распоряжений у лестницы. Вернулась к столу, распечатала письмо Дженсера, но читать все-таки не решилась, чувствуя, что не вынесет этого и снова заплачет. Открыла шкатулку, стоявшую на столе. В ней была массивная заколка из слоновой кости, инкрустированная серебром. Несколько разноцветных камешков. И серебряная брошь с ярко-желтой яшмой. «Для моей любимой Эрисы» было написано явно рукой Дженсера на кусочке кожи. Хоть и не стала читать письмо, но пришлось снова пустить слезы.

— Огромные деньги, госпожа! — оповестил слуга, закончив счет. — Тысяча салемов от вашего мужа. И вот вы что принесли… Тут тысяча сто салемов плюс двести гинар.

— Двести гинар это примерно тысяча четыреста салемов, — быстро прикинула Эриса. — Всего три тысячи пятьсот.

— Нобастен, тебе сейчас придется сходить кое-куда. — Эрисе очень хотелось побыть одной и был хороший повод отправить старого слугу из дома: — На улице ждет мой телохранитель, с ним поднимешься выше подгорного рынка и походите, посмотрите там жилье на сдачу. От Сорохи мы завтра уйдем. Нам нужен хороший, ухоженный домик не менее четырех комнат со своим двориком, а лучше садом, — она на миг задумалась, борясь с мыслями о Дженсере и стараясь вернуться к вопросу о новом жилье. По-хорошему, ей нужно было идти самой. И лучше это сделать утром, чтобы больше времени осмотреться и выбрать домик на свой вкус. Но, нет, ей сейчас хотелось кусочек тишины, одиночества. Такая важная штука как жилье становилась чем-то второстепенным. — Если с садом, так чтобы тень от деревьев, цветочки, как было бы хорошо, — добавила она, в наставлении старому слуге.

— Это правильно, госпожа, — согласился Нобастен, он и прежде был недоволен, что Дженсер выбрал такие нищие трущобы. — Вам, стануэсса негоже жить в плохом доме. Я постараюсь найти самое лучшее.

— Рассчитывай на пятьсот-шестьсот салемов за двоелуние. Или не слишком больше. Вот, — она положила пустой кошелек. — Отсчитай сюда деньги. Их возьмешь с собой.

— И еще важно, — проговорила Эриса, провожая слугу к двери. — Того человека, — она указала на телохранителя, подведя на миг Нобастена к окну. — Его звать Юмай Омлат. Он ни в коем случае не должен знать мое настоящее имя и мой арленсийский титул. Для него я просто Аленсия из Арленсии. Понял, да?

Слуга растерянно кивнул: — Аленсия из Арленсии, — повторил он, чтобы ненароком не перепутать.

— Верно. Удачи в поисках жилья, — госпожа Диорич открыла двери, выпуская старика на лестницу. — Еще, Нобастен, можешь потратиться на себя. Пусть с этой суммы сто салемов будут твои. Тем более, я же задолжала тебе за эль.

— Не обижай, госпожа Аленсия. Разве я не могу угостить тебя от души, а не за деньги. Ель еще куплю и вино впрок, — проговорил слуга и начал спускаться к ожидавшему воину.

— Купи себе на голову платок от солнца или тюрбан! — крикнула в след стануэсса.

Когда они ушли, Эриса легла на кровать, прихватив письмо Дженсера. С первых строк госпожа Диорич поняла, что это самое первое письмо, волею богов дошедшее до нее с огромным опозданием. И эти дни такой обидной задержки должны стать роковыми в ее отношениях с мужем. Прочитав далее, стануэсса узнала, что Сульга, о которой так часто упоминал Дженсер, вовсе не жена ему, а любимая сестра. И Сульга так же причастна к наследству, поэтому тоже следует в Фальму.

— Какая же я дура! И какая я дрянь! — простонала госпожа Диорич, письмо выпало из разжавшихся пальцев на пол.

Когда Эриса пришла в себя, то села за письмо и написала всего три строчки:

«Дженсер, дорогой мой человек! Я очень, очень, очень виновата перед тобой! Знаю, простить такое нельзя, поэтому я ни о чем не прошу. Мы разведемся сразу по прибытию в Арсис. Эриса». Несколько слезинок упали на бумагу рядом с ее именем, заменяя те слова, которые она не сказала. Еще ей хотелось исправить холодное «Эриса» хотя бы на «Твоя Эриса», но это было бы слишком большой ложью.