Безумные дни в Эстерате

Глава 22. Очень дорогая шлюха

Крылья вауруху шумно толкнули воздух, разгоняя ветерок и поднимая пыль на площади перед амбарами. Скоро черный силуэт летуна растаял в светлеющем небе.

«Наврал Сармерс, мол, за полчаса в Хархум… Какие полчаса, если уже утро!», — с досадой подумала госпожа Диорич, глядя на убегающих мулов и следовавших за ними с криками аютанцев. Теперь она пребывала в некотором замешательстве. Куда податься прямо сейчас? Кроме напуганных торговцев ее святое сошествие с небес вполне могли видеть менее пугливые глаза, например городских стражей. А Лураций предупреждал, насколько это опасно, и что грозит тем, кто использует нубейскую магию в чертах города. Поди потом докажи, что это был всего лишь Сармерс и он просто подбросил ее с Эстерата в Хархум. Ну зачем мучить три дня верблюдов? Хотя, стоп, в Хархум на верблюдах вряд ли — через залив верблюды не плавают.

Одно стало ясно, что нужно как можно быстрее убираться с этого места, а не стоять столбом на площади. Арленсийка рассудила просто и здраво: море, вернее, Архимский залив был на юго-западе. Вот и следовало идти туда. Потому, что там порт, а значит, наверняка, там легче найти таверну, в которой можно остановиться на день или два. Можно, конечно, было начать знакомство с Хархумом с поисков Восточной торговой гильдии и через нее выйти на след господина Гюи. Но не в столь же раннее утро. К тому же она не спала всю ночь. Хотя, «не спала» — не совсем верно сказано. Она не просто не спала: а трепала нервы с шетовым Сармерсом, который жестоко издевался над ней. Самой издеваться над кем-нибудь, шутить и дурачиться госпоже Диорич было как бы немного привычнее и приятнее. И что это вообще было этой ночью?! Боги, где вы?! Ее ежеминутно делали полной дурой. Она умирала за ночь несколько раз. Вернее собиралась, когда долетит до земли. Потом возвращалась к жизни в лапах крылатого кота и была вынуждена класться, что не будет выдергивать из него шерсть. В общем… В общем, ей нужно сначала упасть на кровать и поспать. Хотя бы до полудня.

И она пошла неширокой улочкой, по обе стороны которой стояли одна и двухэтажные домики, некоторые такие ухоженные с зелеными кронами апельсиновых деревьев и смоквами за заборами. Другие с трещинами по стенам и обвалившейся штукатуркой, обнажившей желтые саманные квадраты.

Вскоре первые лучи солнца позолотили редкие облака и подул приятный утренний бриз, шелестя серебряной листвой олив и кожистыми листьями магнолий. Покрикивая, взмахивая острыми крыльями, в небе носились розовые чайки, и скорее всего до порта было недалеко.

— Эй, госпожа! — услышала Эриса оклик позади и твердые приближающиеся шаги.

Арленсийка остановилась, одновременно проверяя запас силы кольца. Даже после полета с Сармерсом оставалось около трети. К ней быстро приближалось двое аютанцев в кожаных нагрудниках с бронзовыми вставками и короткими скимитарами, свисавшими по бокам. Видимо хархумские стражи.

«Как бы не пришлось удирать…» — Эриса представила, как сейчас она резко дернет Флер Времени и побежит. Побежит очень быстро. А они будут стоять обалдевшие от того, что северянка добрую четверть лиги одолеет раньше, чем они опомнятся и произнесут: «Стоять!»

— Ты же оттуда? С площади? — спросил тот, что в серой чалме.

— Ну да как бы… — госпожа Диорич подкатила глазки, словно вспоминая, где она находилась за это весьма раннее утро.

— Не видела там ничего такого? — второй подошел к ней вплотную и нахмурился.

— Такое это какое? — полюбопытствовала стануэсса и решила сама перечислить, почти все что она видела: — Солнце встало, да. Это видела. Торговцы какие-то с мулами шли с другой стороны. Они что-то кричали… Но это я слышала, а не видела. Вроде больше ничего «такого».

— Было там вот что: огромная летучая мышь схватила женщину прямо у амбаров. Уволокла куда-то, — проговорил хмурый и нахмурился еще больше.

— Алеида Пресветлая! Мышь?! Летучая?! Куда же мышь ее поволокла?! В амбары? — госпожа Диорич всплеснула руками и мысленно возмутилась: «Во-первых не мышь, а кот, а во-вторых не уволок, а бережно вернул на землю».

— Нет не в амбары. И дело еще в том, что та несчастная была светловолосой как вы, — заметил страж в серой чалме. — А северянок в это время как-то мало разгуливает по городу. Вот мы и подумали, что вы что-то проясните.

— Доблестные воины, вы что-же желаете сообщить мне, будто меня куда-то уволокла летучая мышь, а я об этом не знаю? — теперь даже Эриса нахмурилась. — Кто вам это вообще наговорил?

— Торговец Хоэрзи и его помощник. Они видели, — хмурый продолжал разглядывать арленсийку с какой-то необъяснимой подозрительностью: — И мулы их с испуга побежали, потеряли тюки с тканью, — добавил он. — Это уже мы сами видели. Тряпье там разбросано по улице.

— Господа стражи, а не могли ли те торговые люди быть пьяны или хуже того, обмануть вас в каких-то неясных целях, — предположила стануэсса. — Давайте рассудим здраво: если северянок в столь ранний час в городе мало. Да еще и точно в том месте кроме меня вообще вряд ли имел счастье быть. Тем более с такой же приметной внешностью, как я… То, что получается? Получается то, что мышь утянула меня. Но я вот стою перед вами. Не утянутая. Значит, либо торговцы не протрезвели, либо нагло врут, либо им что-то сильно привиделось.

— Ну как бы да… — нехотя согласился страж в серой чалме. И даже хмурый не посмел оспорить железные аргументы арленсийки.

— Тогда я пойду? — с милой улыбкой спросила госпожа Диорич. Она хотела было спросить, как пройти к хорошей чистенькой таверне, но вмиг сообразила, что не следует знать стражам, где она собирается остановиться. Ведь мало ли как может повернуться дело с «летучей мышью».

— Будьте осторожней! — предупредил ее хмурый.

— Всенепременно! — пообещала Эриса и быстренько зашагала по мостовой.

Улица, которой шла стануэсса, лениво изгибалась направо и расширялась. Здесь стали появляться чаще с вывески лавок, мелких ремесленных мастерских, цирюлен и прочих благ, которые с щедростью предоставлял немаленьких аютанский город. Дома немного выросли вширь и вытянулась на этаж вверх. Взамен зеленых двориков и деревьев стало меньше. Редко, но кое-где ранний час на улицу начали выходить люди. Вот скрипнула дверь под тяжелой деревянной табличкой над входом, выпуская на улицу немолодую женщину, пышную, видом всю важную.

— Госпожа, таверна здесь поблизости имеется? — поспешила к ней с вопросом стануэсса.

— «Жирная Камбала» за углом, — аютанка окинула с ног до головы стануэссу, поправила растрёпанный платок на голове и собралась идти дальше.

— Мне так, чтобы хорошая таверна. Где чистенько. Где хорошая кухня и меньше пьяных, что посоветуете, уважаемая госпожа? — задержала ее новым вопросом Эриса.

Слова «уважаемая госпожа» показались вполне приятными полной аютанке, и она ответила с большей охотой:

— Тогда вам точно не в «Жирную Камбалу». Там намного дешевле, но там собирается всякая пьянь. Если денег не жалко, то «Гордый Струтс» — вполне для приличных людей. Идите прямо до сапожной, ее сразу видно по огромному башмаку на цепочке, там сразу налево и выйдите на площадь, что перед рынком и портом. Там и есть «Струтс».

— Благодарю, — Эриса отпустила легкий поклон и направилась в указанном направлении.

«Гордый Струтс» еще издали производил впечатление недешёвой таверны. Две длинных ухоженных клумбы перед входом и между ними весьма приметная скульптура: с гранитного постамента рвался вскачь черно-мраморный жеребец. Такое украшение могло позволить только достаточно богатое заведение. И внутри все выглядело вполне пристойно: стены отделаны красным деревом, в нишах небольшие бронзовые статуи, над ними хрустальные светильники на витых цепях. Пол уложен прекрасной мозаикой с сюжетами аютанских мифов. Хотя интерьер такого вида больше свойственен не аютанским тавернам, а арленсийским — уж в этом госпожа Диорич знала толк. Справа за аркой, поддерживаемой скульптурами двух танцовщиц, располагался обеденный зал и столики, кстати, по-арленсийски, накрыты вышитыми скатертями темно-синего цвета. Слева широченная лестница на верхние этажи, а прямо — массивная деревянная стойка с книгой для записей, двумя кувшинами, стаканами на подносе и со скучающим служителем таверны. К нему и направилась госпожа Диорич.

— Прелестное утро! Надеюсь, свободные комнаты имеются? — обратилась она к заспанному юноше в строгой синей одежде.

— Ох, да, утро, госпожа! Да, такое прелестное. Комнаты… — появление гости в столь ранний час окончательно пробудило паренька, он зашевелился, натянул на лицо улыбку. — Второй этаж с большой кроватью, диваном, умывальней и видом на площадь, — протараторил он, потом опустил глаза к записям: — Еще на втором есть с видом на рынок. Или третий этаж кровать, два дивана и вид на рынок. Есть разные варианты. Даже с выходом на цветочную террасу.

— Вот то что вы назвали на втором этаже… с большой кроватью, — Эриса подумала, что большая кровать с дороги лучше чем цветочная терраса… да, она хочет именно с большой кроватью. А свой умывальник — это обязательно. К тому же на верхнем этаже всегда жарче. — В общем второй этаж с большой кроватью, — окончательно решила стануэсса.

— Сейчас… Ох, где тут,.. — он исчез где-то под стойкой и зазвенел ключами. — Пожалуйста! — ключ с большим бронзовым кругляшом на веревочке со стуком упал на столешницу. — С вас девяносто пять салемов. Это до завтрашнего утра.

Эриса приоткрыла рот. Нет, возмутиться она не хотела. С чего бы? Ведь сама напросилась. Поэтому из ее раскрытого ротика вылетело:

— Как же мило здесь у вас! — рука потянулась к кошельку, а ум прикинул: «Там всего лишь двести с небольшим салемов. На два дня я здесь точно не останусь. Ведь мне еще нужно что-то есть, пить. И как чудесно, что Сармерс берет за извоз не денежками, а всего лишь потраченными нервами!»

Вскоре арленсийку проводили к двери ее комнаты. Эриса, даже не слишком разглядывая достаточно приятную обстановку, легла на кровать и закрыла глаза. Скоро она увидит Лурация… Ее губы тронула мечтательная улыбка, а разум очень быстро провалился в сон.

Когда она проснулась, точно случилось за полдень. Солнце светило в окно, выходившее на площадь, и длинные легкие шторы от солнечного света казались золотыми. На шелковых подушках, которые арленсийка сдвинула к краю перед сном, тоже лежали теплые солнечные блики.

Эриса встала, надевая сандалии и отмечая, что кушать уже хотелось очень-очень. Ведь она вообще сегодня не ела. Заказать еду в таверне стануэсса решила лишь на ужин. А пока потерпит, сейчас лучше перекусить что-нибудь по пути к Восточной торговой гильдии, которую нужно еще разыскать. Но порт рядом, и это уже хорошо. Умылась возле большого бронзового сосуда с краном и быстро привела себя в порядок у зеркала, отметив приятный момент: на столике в изящной керамической вазочке стояли свежие цветы: роскошные фиолетовые ирисы. Умеют же порадовать за девяносто пять салемов!

Когда госпожа Диорич вышла из своей комнаты, ей пришлось немного помучиться с замком. Так бывает: таверна дорогая, и цветы на столике, а замки не вполне рабочие. Эриса возилась, поворачивая ключик, и сразу не заметила мужчину, появившегося за спиной. Неожиданно ей кто-то зажал ладонью рот и в следующую минуту втолкнул в соседнюю дверь. Одно мгновенье потребовалось бы стануэссе, чтобы притянуть Флер Времени. И баллок, который болтался на пояске она научилась пускать в ход не дольше, чем длится щелчок пальцами. Однако госпожа Диорич решила не использовать ни то, ни другое.

— Что вы себе позволяете! — вскричала она, когда мужские руки бросили ее на постель.

Она хотела возмутиться еще громче, но поцелуй закрыл ей рот, в то время как нахальная ладонь прокралась под юбку.

— Нет! Нет! — сопротивлялась она, ударяя кулачком наглеца по спине и пытаясь укусить его плечо.

— Ну, пожалуйста, умоляю не надо! — Эриса попыталась вывернуться — не вышло. Захныкала то ли от бессилия, то ли от ощущений от его бесцеремонных пальцев в своей щелочке.

— Господин, прошу вас. Я замужем! — часто дыша произнесла стануэсса, вынужденно раздвигая ножки. — Я буду кричать! — бросила она аргумент и добавила еще более веский: — Я все расскажу мужу! Не смейте, господин Гюи!

— Вы всегда кричите, госпожа Диорич, — проворчал Лураций, обнажая ее столь желанную грудь. — Этот ротик, эти сочные губки хотят наябедничать? Да?

— Да! Я вам не какая-то шлюха! — возмущалась Эриса, вся дрожа от нетерпения. — Я даже, Шет дери, стануэсса!

— Тогда мне придется кое-чем заткнуть ротик этой, Шет дери, стануэссы! — ростовщик перебрался выше к подушкам и грубо притянул арленсийку к себе.

— Нет, нет! Только не так! Я не буду это делать! Тьфу! Тьфу! — сопротивлялась она, замотав головой. Но силы были не равны, госпоже Диорич пришлось открыть ротик. И вскоре ее возмущения сменились иными звуками, и восторженными вздохами Лурация.

Плотно обхватив член «насильника» губками, госпожа Диорич с жадностью вбирала его в себя. Иногда отрывалась на миг, поднимая упоенный взгляд к возлюбленному, чтобы видеть удовольствие в его глазах.

— Возьми меня скорее! — взмолилась она, ложась на спину и подогнув ножки.

Лураций тоже очень спешил. Дернул зацепившееся платье и заметно разорвал его сбоку. Зато ее неповторимое, волшебное тело было теперь перед ним в полном великолепии. Он навалился на нее, нетерпеливо ища своим жезлом вожделенный вход. Эриса, целуя его в губы, ладошкой схватила напряженный член и помогла. И тут же вскрикнула от восхищения его проникновением.

— Боги! Как же хорошо! — стануэсса крепко прижимала его к себе, еще подрагивая от долгого оргазма, и не собираюсь отпускать любимого насильника.

— Вот удивил, так удивил! — прошептала она, гладя его спину.

— А ты меня как! — рассмеялся он, выпустив из губ прядь ее волос. — Открываю дверь и не верю своим глазам: твоя задница ровно напротив моей двери!

— А если бы не моя? Ах, Лураций! — Эриса приподняла его голову, чтобы видеть лицо возлюбленного.

— А разве есть в этом мире хоть еще одна такая? — ростовщик лег рядом с ней на бок. — Разве есть еще такие губы? Такие глаза? Такие волосы?

— А ты мне платье порвал, — почему-то радуясь этому, сообщила арленсийка. — Я здесь без сундуков. У меня всего одно. Купишь новое?

— Хоть целый гардероб, — Лураций приподнялся, опираясь на локоть. — Собирался сходить в гильдию. Пойдем вместе и по пути все мне расскажешь. Подозреваю ты сюда не кораблем. Вауруху?

— Сармерс, мерзкий кот! Не представляешь, чего я натерпелась! — Эриса отбросила покрывало и встала, надевая платье. — Ну чего лежишь? Идем в твою гильдию?

— Дай отдышаться! — Лураций от чего-то рассмеялся. И встал лишь тогда, когда арленсийка начала вертеться возле зеркала, разглядывая разрыв платья по правому боку.

Ростовщик наконец оделся, и они вышли из его комнаты.

— Постой, так не пойдет, — госпожа Диорич остановилась, держась за стену и чуть расставив ноги.

— Что такое? — не понял ее господин Гюи.

— А вот такое… Кончил в меня так много. Теперь течет, — пояснила она, приподнимая юбку, на которой явно проступили пятна, компрометирующие благочестивую госпожу.

— Хочешь, чтобы я вытер? — Лураций оттеснил ее к стене.

— Да, — выдохнула она ему в лицо и взвизгнула от прикосновения его рук.

— Госпожа, у вас все хорошо? — раздался голос паренька-аютанца в строгой синей одежде.

— Ах! Вы даже не можете представить как! — ответила она, убирая руку ростовщика. — Теперь идем ко мне, — решила она, увлекая за собой господина Гюи. — У меня умывальник. Хотя бы помоюсь.

Пока госпожа Диорич использовала умывальник в особых целях и замывала два пятна на платье, Лураций, устроившись полулежа на скрипучем кожаном диване, расспрашивал о головокружительном путешествии в Хархум. О происходящем между ей и Кюраем, смертельном происшествии возле «Брачного Сезона» и переживаниях, мучивших последние дни, стануэсса решила пока не говорить, чтобы не портить то прекрасное настроение, ту приятную легкость, которая сейчас окружала их двоих.

— Что интересного произошло еще? — спросил господин Гюи, когда она положила платье просохнуть, а сама устроилась радом с ним, так соблазнительно касаясь обнаженным телом.

— Боюсь сказать, — робко произнесла стануэсса. — Мой мальчик меня накажет.

— Нет, ты говори, — Лураций повернул ее лицо к себе и строго посмотрел в ее светлые глаза.

— Нет, нет. Я не могу! — стануэсса покачала головой.

— Нет, говори! — проявил настойчивость ростовщик.

— Я стесняюсь. Но если господин требует… Хорошо, скажу… Я ходила в халфийские бани. Вчера… — Эриса опустила взгляд.

— Дальше, — ростовщик приподнял ее подбородок.

— Я сопротивлялась, но они коварно уговорили меня на Дуи Марчу, — Эриса убрала его руку и положила голову ему на грудь.

— Вот как! Ты бессовестно изменяла мне? — ладонь Лурация начала гладить ее голое бедро.

— Да… я была шлюхой, — призналась Эриса, сжав губами полу его черного с вышивкой халата.

— И тебе понравилось это? — голос ее любовника был строг.

— Да, господин Гюи, — признала она, ощущая как его ладонь ласкает ее спину.

— Тебя действительно придется наказать. Это место тоже пострадало, — Лураций шлепнул ее по ягодице.

— Все пострадало, господин Гюи! Все очень сильно пострадало! — горестно выдохнула арленсийка.

— Моя ж ты сладкая девочка, — Лураций, вдруг проявляя неожиданную силу, приподнял ее и усадил себе на колени. — Мне очень хорошо, когда хорошо тебе, — он жарко поцеловал в губы, и несколько минут они ласкали друг друга.

— Может теперь в постель мою? — предложила стануэсса, снова распаляясь желанием.

— Вечером, хорошо? Нет сил, чтобы наказать тебя сейчас так строго, как ты этого заслужила, — рассмеялся он, поцеловав ее в грудь.

— Лураций… — Эриса поглаживала пальцами его седоватые волосы. — Там, когда происходило это Дуи Марчу, мне понравился раб-науриец. И я бы, наверное, сделала такую глупость, как… купила его. К счастью, у меня нет столько денег: ему цена две тысячи пятьсот салемов. Только не подумай, что я у тебя прошу деньги. Я просто делюсь, своей глупостью.

— Ты ошибаешься. Деньги у тебя есть. Даже несколько больше, чем та сумма, — Лураций шевельнулся, зеленая кожа дивана жалобно заскрипела под ним. — Не знаю, сколько у тебя денег в Эстерате, но твоих три тысячи семисот пятьдесят салемов лежит здесь у меня в сундуке. Ты не забыла ради чего я сюда поехал? Сделка состоялась, и мне уже выплатили половину извлеченной прибыли. Эта половина твоя. Моя будет дожидаться в Фальме, когда будут выполнены оставшиеся условия.

— Три тысячи семисот пятьдесят салемов! — госпожа Диорич приоткрыла ротик. Конечно, происходило бы это сейчас где-то в Арсисе, она сочла бы эту сумму просто приятной прибавкой к имеющемуся. Но здесь далеко от родной земли, да при ясно наметившемся недостатки средств вдруг более трех тысяч салемов!.. — Мальчик мой, — проговорила она. — Выходит я в самом деле очень дорогая шлюха!

— Нет, не шлюха! Ты деловой партнер! — возразил ростовщик. — Все по-честному. Доход от сделки с тобой пополам.

— Так, идем покупать новую одежду, — арленсийка решительно встала и начала надевать платье. — Прогуляюсь пока в порванном и влажном. Веди. Где здесь самые престижные лавки?

В одежной лавке, что примыкала к амфитеатру, Эриса купила превосходную тунику шафранового цвета, новый поясок с крошечной набедренной сумкой из верблюжьей кожи и широкие шаровары, в которых так вольно и приятно было ножкам. Такие шаровары были в моде у богатых аютанок. И почему она раньше сторонилась аютанских одежд? Ведь в Арсисе стануэсса любила примерять всякое новое. В дополнение к названному халат и длинное, до пят платье с красивым шитьем так же пополнило пока еще скудный хархумский гардероб стануэссы. К Восточной торговой гильдии они так же успели пройтись. Пока Лураций решал там какие-то деловые вопросы, стануэсса прогулялась к пристани, глядя на корабли на рейде и множество чаек. У соседнего причала стоял на погрузке большой арленсийский когг. По говору моряков стануэсса догадалась, что судно из северного Норсиса и так захотелось подойти к команде, с кем-нибудь поговорить. Но вскоре появился господин Гюи и они направились к Столетней площади.

Вечерело и у входа уже пылали осветительные чаши, когда они вернулись в «Гордый Струтс».

— Давай сделаем так, — сказала госпожа Диорич, придержав своего возлюбленного за локоть. — Сейчас я отнесу покупки в свою комнату, переоденусь и мы спустимся в обеденный зал. Кушать хочу! — она даже рассмеялась. — Не ела сегодня, честное слово! И плачу за ужин я. И потом поднимемся в мою комнату. Будем спать там. Только имей ввиду: моя комната — мои правила.

— Как пожелаете госпожа, — согласился Лураций. — Но завтра за все плачу я и вы окажитесь в моей комнате, где будут… — он обнял ее и прошептал на ушко: — Мои правила.

— О, Боги… Скорее бы наступило завтра, — арленсийка рассмеялась и начала быстренько подниматься на второй этаж.

— Послушай, Лураций, — Эриса остановилась у двери, вытаскивая из поясной сумочки ключ. — У меня к тебе будет очень серьезный разговор. Когда мы спустимся на ужин — там. Расскажу все сразу и поделюсь планами. Это очень важно для нас двоих.

— Что-то случилось? Кюрай Залхрат? — догадался ростовщик.

— Да. Хотя не только в нем дело. Не хотела говорить пока, чтобы не тяготить неприятными мыслями. Понимаешь, — она открыла дверь и, переступив порог, повернулась к нему. — Вчера и особенно сегодня — это те дни, когда я много улыбалась и смеялась. Словно гири с ног. Я парю. И мне впервые за много дней так хорошо. Но после твоего отплытия была только злость, боль, страх и очень тяжелые размышления.

— Ну, говори дальше? — господин Гюи застыл в дверном проеме.

— Скажу. Там внизу, за ужином. Выпьем немного вина, и я все расскажу. А сейчас быстро переоденусь, — она отошла к зеркалу, выложив на тумбочку покупки. Там же облачилась в новое длинное платье из тонкой сиреневой ткани с красивым шитьем. — Идем, — сказала госпожа Диорич, — украсив прическу костяной с серебром заколкой.

К тому времени, как девушка-подавальщица принесла им хрустальный графин с вином, стануэсса уже успела рассказать все, что произошло между ней и членом Круга Высокой Общины.

— Моя милая девочка… — только и приговаривал господин Гюи, держа с нежностью ее ладонь и не сводя глаз со арленсийки. Иногда, казалось, что от огоньков свечей в них поблескивает влага искреннего сострадания.

— Давай немного промочим горлышко, — Эриса, полностью взяв инициативу в свои руки, налила в чаши вино. — Понимаешь, — сказала она, — во всем этом главная угроза не мне, а именно тебе. Я уверенна, шетов выродок Кюрай сделает все, чтобы наказать тебя, за то, что ты осмелился на такие отношения со мной. Я много ломала голову, как из этого выкрутиться. И есть вполне нормальное решение.

— Зря думаешь, будто после всего этого ты в безопасности. Я знаю Кюрая не хуже тебя, и знаю, как погибли обе его жены. Я это даже знаю в некоторых нежелательных подробностях, — сказал с горечью ростовщик, сделав несколько жадных глотков вина.

— Ты послушай меня. Есть план… — наконец принесли горячее, и госпожа Диорич замолчала, глядя как девушка выставляет перед ними таджин из баранины, тарелку сыра с оливками и зеленью, жареную рыбу, прикрытую дольками лимона и шпажки с крупными креветками.

— План? — напомнил господин Гюи, когда подавальщица отошла.

— Ты знаешь, сколько я мучилась сегодня голодом? Помучься минутку ты в ожидании плана, а я съем хоть кусочек чего-нибудь, — улыбнулась Эриса, и притянула к себе жареную рыбу, невероятно аппетитную, парящую такими запахами, что закружилась голова.

— Моя волшебная девочка, — Лураций подсел ближе, и обнял ее.

— План прост, — вернулась к начатому разговору госпожа Диорич, когда несколько кусочков рыбы были проглочены и съедены несколько оливок и кусочков сыра. — Ты не вернёшься в Эстерат. Да! — Гюи попытался возразить, но арленсийка вытянула в его сторону палец и строго сказала: — Не смей перебивать стануэссу! Ты закончишь все дела в Фальме и тайком, вернешься в сюда, Хархум. Желательно так незаметно и хитро, что если за тобой приглядывают люди Кюрая, то чтобы они потеряли тебя из вида. Я же завтра ночью вернусь в Эстерат с помощью Сармерса. Мне нужно это только для того, чтобы скорее отправить в Арсис Нобастена, и отправить кое-что Дженсеру. Все-таки он останется мне близким человеком, и я обязана о нем побеспокоиться.

— Дорогая… — снова попытался перебить ее господин Гюи.

— Выпей глоточек и слушай дальше, — стануэсса поднесла его губам чашу с вином и едва ли не влила любовнику напиток в рот. — Далее, так же с помощью Сармерса я возвращаюсь за тобой, сразу как решу эти дела. Мне хватит одного дня. Я прилечу сюда, и мы с тобой уплываем в Арсис первым же самым быстрым судном. Все! Туда у этого козла-Кюрая руки не дотянутся, или я отрублю ему их.

— Послушай… — Лураций достал курительную трубку и мешочек с листьями моа.

Эриса приложила палец к его губам: — Я еще не все сказала. Теперь хочу о приятном. В Арисисе я очень быстро разведусь с Дженсером — сам Дженсер для этого не потребуется. И потом я буду ждать, когда ты предложишь выйти за тебя замуж. Ты же предложишь? — строго и в тоже время посмеиваясь в душе стануэсса глянула на ростовщика. — Или поразвлекался с девочкой и хватит?

— За кого вы меня принимаете, я порядочный мужчина! — рассмеялся Лураций и обняв ее теснее спросил вкрадчиво: — А как же мой возраст?

— Ах, да… — Эриса провела пальчиком по его волосам. — Мне придется мириться с этой милой сединой. Что я могу поделать, если я люблю тебя? — их губы соединились в долгом поцелуе. — Я знаю, вполне понимаю, что у тебя дом в Эстерате, — продолжила она, — со слугами, редкими книгами и дорогими тебе вещами. Мы это не бросим. Из Арсиса я направлю корабль, который вывезет все, что ты сочтешь нужным. Лураций, ну признай, — она снова поцеловала его в этот раз легко, в краешек губ, — мы можем быть счастливы с тобой? И знаешь еще что… Я очень хочу от тебя ребенка. Девочку. Но это возможно только когда окончательно минуют все опасности и тревоги.

Госпожа Диорич замолчала. Три свечи, горящих в бронзовом подсвечнике, блестели в ее глазах, на хрустальном графине с вином, бокалах и позолоте тарелок. Лураций понял, что пришло время сказать то, что он пытался донести несколько раз, но был прерван. Наклонив подсвечник, господин Гюи раскурил трубку и произнёс:

— Спору нет — план хорош. Особенно последние его пункты… От них дух захватывает у мерзкого старикашки. Я очень, очень хочу, чтобы все было так, как ты сказала. Чтобы так было я бы приложил все свои силы и все средства. Только есть одно «но»: я не могу не вернуться в Эстерат.

— Почему!.. — открыла было рот Эриса, но теперь палец ее возлюбленного прижался к ее губам.

— Послушай, дело вовсе не в деньгах, не в моем доме и не в действительно дорогих мне вещах. Как-то я говорил тебе, что у меня есть важные принципы, которые я никогда не нарушаю. У меня имеются серьезные обязательства перед некоторыми людьми, и чтобы их завершить или с честью из них выйти, мне потребуется вернуться в Эстерат хотя бы на три-четыре дня. Потом я буду полностью твой.

— Ты понимаешь, что тебе в Эстерат очень опасно?! — Эриса взяла из его трубку, поднесла к своим губам. — Нельзя ли решить все эти важные, принципиальные дела письменно, через поручителей, слуг? Или хотя бы отложить их до времени пока все успокоится? Хотя бы до следующего двоелуния?

— Давай договоримся так: я попытаюсь быть очень осторожным и прибуду в Эстерат другим кораблем — не тем, который ожидает Залхрат, — предложил ростовщик, наконец принявшись за остывающий таджин. — И ты в свою очередь, сделаешь все возможное, чтобы его не доводить до безумия.

— Как же трудно с тобой! Ты не послушный! — возмутилась стануэсса, пуская тонкую струйку дыма. — Ты знаешь, что однажды случилось с моим, скажем так, почти бывшим мужем Дженсером, когда он перечил мне? Я его ударила сковородкой. Да, еще горячей после жарки колбасок.

— Боги! Но ты меня не возьмешь на испуг, — господин Гюи рассмеялся. — Все равно я буду добиваться твоей руки и сердца, если это только возможно.

Они поцеловались. Впереди их ждала безумно приятная ночь и еще такой же день.