Безумные дни в Эстерате

Глава 24. Чем хорош Дуджун

Синяя нить… И раньше был соблазн ее проверить, но потом нить исчезла, потом забывалось на дни и было много иных хлопот. Сейчас возник очередной неподходящий момент, хотя синяя нить казалась толще других и так призывно подергивалась. «Нет!» — решила арленсийка и решительно потянула за черную. Очень скоро большие крылья захлопали над головой.

— Соскучилась, Цветочек? — Сармерс мягко опустился в двух шагах от нее, широкой улыбкой полуоткрытой пасти оценил темнокожего, стоявшего невдалеке.

— Друг мой, мы тут в шетовой заднице. Видишь? Очень глубокой! Пожалуйста, выручи! — теперь Эрису тоже беспокоили громовые удары внизу и треск ломающихся досок. — Подбрось за город. Можешь сразу двоих? — она с надежной смотрела в его желтовато-красные глаза.

— Ну так… твой этот, — крылатый кот когтем указал на наурийца. — Весит как две тебя. К тому же я не люблю мужчин. У меня от них шерсть дыбом и плеваться хочется. Не, не… при всем невыразимом уважении! — отклонил ее идею вауруху. Тут же поймал лапой окровавленную руку стануэссы и лизнул, сначала пальчики, потом выше до локтя, — М-м… как вкусно! Божественно вкусно! Кровь хоть твоя?

— Нет — кровь одного мерзавца. Сармерс, дорогой, пожалуйста! Нам очень нужно исчезнуть отсюда! Вопрос жизни и смерти! — Эриса обняла его, целуя блестящую на солнце шестку. Обернулась на наурийца. Тот был напряжен. Очень. Даже голову втянул в плечи и сжал кулаки, страха в темных глазах не читалось.

— Шетова задница, говоришь, да? Значит, глубокая… — бормотал вауруху, в то время как арленсийка обнимала его и с надежной ждала ответа. — Ладно, Цветочек, ты как всегда такая убедительная. Придется выковыривать тебя из этой… задницы. Ты же не какашка, чтобы там быть?

— Точно, нет! — госпожа Диорич тут же порозовела от нарастающей волны радости.

— А подаришь курительную трубку с той травкой? — полюбопытствовал крылатый, явно набивая себе цену.

— Конечно, да! — едва ли не выкрикнула стануэсса.

— Тогда в кучу! — Сармерс махнул лапой темнокожему.

— Кугору, стань рядом со мной! Вплотную! Прижмись! — скомандовала госпожа Диорич.

Крылатый кот чуть присел, обхватил их двоих и оторвался от каменного перекрытия, тяжело и часто хлопая крыльями. Дом Кюрая удалялась очень медленно.

Внизу все сильнее разгорался пожар: черный дым валил со стороны южного входа и из окон, выходивших к маленькому пруду. Истошно орали павлины, кто-то метался по саду, выкрикивая приказы прислуге. Тем временем к тому месту, где недавно стояла Эриса, Кугору и Сармерс выбежали вооруженные люди. Как минимум один из них был вооружен арбалетом.

— Сармерс, в нас будут стрелять! — предупредила стануэсса. — Быстрее, выше, если можешь!

— Никогда в таком дерьме не был, — отозвался вауруху. — Даже смеяться не хочется. Веришь? И выше, хоть обосрись, я уже не могу.

Эриса поглядывала вниз: они только миновали границу двора Кюрая. Пушеная с арбалета стрела прошелестела невдалеке. Второй выстрел так же случился мимо. Когда арленсийка повернула голову, то увидела образовавшуюся перед ними воронку, перетекающий в ее центре туман.

— В Ауру? — догадалась она, мельком глянула на темнокожего раба. Его суровое лицо темнело прямо перед лицом стануэссы: он молодец, держался, не проявляя страха и не беспокоя дурными вопросами. Вот только ладонь этого молодца лежала ровно между ягодиц госпожи Диорич. Специально так или нечаянно вышло, когда их двоих схватил в охапку вауруху?

— Да, в Ауру, — подтвердил летающий кот, пыхтя и все чаще хлопая крыльями. — Иначе я вас двоих не вынесу. Вот если уронить одного, то остальным сразу станет хорошо. Роняем?

— Нет! — госпожа Диорич тут же отвергла его предложение. И почувствовала, что ладонь наурийца позволяет себе много лишнего. — Не смей, — прошептала она, повернув к нему голову. На его мясистых губах появилась улыбка.

Едва расступился туман воронки, ударил резкий порыв ветра. Их закружило, бросило куда-то вниз. В ту же минуту открылось темно-синее небо и звезды. Много звезд, почти столько же, сколько бывает ночью в пустыне.

— Мягкую встречу с землей не обещаю, — пошипел Сармерс. Крылатому едва удалось выровнять полет, и теперь они неслись по крутой дуге к белевшим в лунном свете скалам.

— Ах! — только и произнесла Эриса и покатилась в густую траву. Вроде руки-ноги были целы. Может проступит синяк на плече и спине. Огнем горит лодыжка, но это не след падения, а прощальное прикосновение Кюрая. Едва отдышавшись, стануэсса приподнялась, ища взглядом наурийца и вауруху.

Кугору точно был цел: сидел в нескольких шагах от нее под раскидисты кустом, с ветвей которого свисали белые гирлянды цветов, похожие на георгискую сирень. Надкушенный диск луны серебрил лицо наурийца, придавая ему больше строгости, невозмутимости, словно сидел там не человек, а изваяние сурового воина.

Вауруху нигде не было видно, и арленсийка забеспокоилась.

— Сармерс! — поднявшись на ноги, позвала она.

Ответа не услышала. Сделала несколько шагов в сторону от раба-наурийца и огляделась там. Хотя трава была достаточно высокой — почти до колен стануэссы — черная фигура летающего кота должна была хот как-то проявить себя. Ведь вполне ярко светила луна, и сам крылатый вовсе не маленький котенок, чтобы затеряться на полянке, где и кустов не было кроме того, возле которого сидел Кугору.

— Кота нашего не видел? — госпожа Диорич обернулась с вопросом к наурийцу.

— Там посмотри. Хотя мне может показалось, — невольник наконец превратился из статуи в человека, поднялся на ноги и указал на небольшую лощину. Она поначалу показалась Эрисе продолжением тени куста, но когда арленсийка сделала с десяток шагов, то разглядела небольшой спуск. Да, в траве находилось нечто вполне похожее на лежачего ничком вауруху.

— Сармерс! — она подбежала к нему и рухнула на колени. — Сармерс, друг мой!

Преданный Всевидящей не отзывался, но, слава богам, дышал. Конечно, дышал! В его шипящем дыхании трепетали травинки возле приоткрытой пасти.

— Ответь же, Сармерс! — госпожа Диорич приподняла его тяжелую голову и тот приоткрыл один глаз.

— Отлетался твой Сармерс, — тихо сообщил он и положил переднюю лапу на плечо арленсийке.

— Что с тобой?! Ударился?! Сильно?! — беспокойство арленсийки росло тем больше, чем дольше молчал Сармерс. При мысли о последствиях этого «отлетался», Эрисе начали мерещиться крайне неприятные картины.

— Крылья сломаны. Сам чуть жив. Вот так я ударился, — трагично оповестил он после долгой паузы.

— Сармерс, скажи, что ты врешь! — потребовала Эриса. — Скажи! Не разбивай мое сердце!

— Ой, вот этого не надо! Давай без женских драм. Тем боле оно у тебя точно не хрустальное, — он чуть подогнул крылья и повернулся на бок. — И заметь, я не вру. Просто немного преувеличиваю. Фантазирую, так сказать. Если хочешь, чтобы крылья быстро выздоровели, погладь мне животик.

— Мой ты лгунишка! — Эриса прижалась к нему и запустила пальцы в глубокую, шелковистую шерсть. — Сармерс, я тебя люблю!

— Ты тоже ничего так, — ответил он взаимностью. — Послушай, давай я съем твоего черного друга? Хочешь, вместе? — предложил он шепотом, лизнув ушко арленсийки. — Он мне не нравится. И он совершено лишний в нашей компании. Но на вкус он может быть очень неплох.

— Не надо. Он хорошо помог мне, — пояснила госпожа Диорич, поглаживая его живот. — Его нужно доставить в какой-нибудь оазис. Чтоб не так далеко от Эстерата и в тоже время подальше от городской стражи. Там я с ним расстанусь. Отдохну день. Потом снова вызову тебя, чтобы отправится в Хархум или Фальму, — начала строить планы стануэсса, вполне понимая, что теперь возвращаться в Эстерат ей опасно еще более, чем бывшему рабу Кюрая. Ведь это не просто рядовое убийство в драке возле таверны. Это убийство самого член Круга Высокой Общины. И то, что этот член — конченый мерзавец, Высокая Община может не быть осведомлена или иметь иное мнение. Ясно, что в Эстерате ее будут искать. При чем очень основательно искать! Как хорошо, что старик Нобастен уже на пути в Вестейм. Интересно, кого именно будут искать: стануэссу Эрису Диорич или куртизанку Аленсию из Арленсии. У входа в имение Кюрая, охранники называли ее Аленсией. Но это совершенно не означает, что им было неведомо ее настоящее имя. Если ее будут искать, как стануэссу Диорич, то тогда дело обстоит много хуже. Может настолько плохо, что возникнет политический скандал, который ей аукнется по прибытию в Арсис. Конечно, Орлаф будет орать на нее, что было уже ни раз.

Бог с ним с Кюраем и всем тем, что вокруг его великолепной смерти. Стануэссе сейчас не хотелось ковыряться в произошедшем и возможных последствиях, тем более столь далеко идущих. Все, все — к Шету дурные мысли. Ведь на данную минуту события складываются наилучшим образом: теперь Лураций в полной безопасности, впрочем, как и Дженсер. Ей же самой следует лишь проявить осторожность и некоторое время не посещать Эстерат, пока страсти не утихнут. Да, там остался ее съемный дом оплаченный на много дней вперед, остался ее дорожный сундук, мамино кольцо, подарки Дженсера, большая часть денег и всякая несущественная мелочь. Но это все подождет. Теперь есть дела более приятные и насущные. Надо будет поскорее разыскать Лурация, чтобы сообщить радостные вести и заново согласовать планы. Да, в самом деле все разрешилось очень хорошо! В несколько правильных ударов клинком! Нет больше этого шетова выродка Кюрая! И теперь нет никаких угроз и проблем!

— Как твои крылья? — поинтересовалась Эриса, престав гладить живот Сармерса.

— По-прежнему скверно. Ты не там гладишь, ниже ручку опусти, — крылатый помог ей, подтолкнув лапой.

— … — слова так и застряли в груди госпожи Диорич, когда ее ладонь наткнулась на его возбужденный член, каким-то волшебным образом явившийся из складки внизу живота. — Ты сума сошел! — наконец выдохнула она.

— С чего такие выводы? Сармерс полностью в здравом уме. Клянусь. Можешь у Леномы спросить. Ну давай, погладь там, — он еще настойчивей подтолкнул ее лапой.

— Нет ты точно свихнулся. Девушки не занимаются этим с котами. Даже летающими, — ее пальцы невольно прикоснулись к этой странной, горячей штуковине с острым кончиком и множеству бугорков по всей длине.

— Девушки… с котами… Ну не знаю. А вот хозяйки кольца с вауруху очень даже вполне, — крылатый нетерпеливо шевельнулся. — Цветочек, не будь такой вредной. Мне же хочется ласки. Она дает вдохновение. А без вдохновения как полетишь?

— Шетов развратник, — Эриса слегка сжала ладонью его крупненький орган и провела ей от покрытого шерстю основания до острого кончика. — Только не думай использовать меня для чего-то большего.

— Очень даже думаю, — Сармерс зашипел от удовольствия и тут же на ум ему пришла совершенно гениальная мысль: — А давай я тебя сейчас трахну?

— Нет! — Эриса попыталась встать, но лапа вауруху удержала ее на месте.

— Эт почему еще? — возмутился крылатый кот, слегка царапая ее спину лапой.

— Потому! — ответила стануэсса свои извечно-стальным аргументом, и ладонь ее сильнее сжала член нахального вауруху. — Смотри мне, могу сделать больно.

— Очень страшно. А куда надо смотреть? — он зашипел от смеха и бугорки на его члене вздулись. — Цветочек, отгадай загадку. Отгадаешь, и мы сразу полетим куда пожелаешь. Идет?

— Хорошо, — госпожа Диорич продолжала потихоньку ласкать ту штуку, которую ей так нагло подсунул ее друг.

— Отгадай тогда, как родятся сармерсы? — вауруху краем глаза поглядывал за так забавлявшей его хозяйкой кольца. Пожалуй, таких желанных женщин у него никогда не было. — Вот тебе интересные варианты: сармерсов приносит аист, сармерсы рождаются у хозяек колец от других сармерсов, сармерсы вылупляются из вороньих яиц в брачный период черных котов. Выбирай. Или предложи свой вариант.

— Послушай, сейчас Кугору поймет, чем мы тут занимаемся. Мне это совсем не нужно, — стануэсса приподнялась, чтобы посмотреть, где находится науриец, но лапа вауруху с прежней настойчивостью вернула ее на место. И Эриса поняла, что ей придется отгадывать эту идиотскую загадку, придется подчиняться шетову коту, иначе она отсюда никогда не выберется. — Ладно, ответ такой… — она задумалась на миг, — родятся у хозяек колец, если такое вообще возможно. Хотя это же такой бред!

— А как ты думаешь, что этому предшествует? — Сармерс наклонил голову и дотянулся языком до ее щечки, с огромным удовольствием оставил на ней влажный след. — Давай, напряги свое мышление.

— Хозяйки колец занимаются любовью с вауруху… — простонала госпожа Диорич. — Сармерс, ну пожалуйста, не надо! Я боюсь! И здесь рядом посторонние, — она сжала его член и быстрее заводила по нему ладошкой — может этого хватит для разрядки возбуждения летуна.

— О, как ты умеешь! — он прошипел от восторга подавшись ей навстречу. — А можешь лизнуть?

— Нет! — Эриса отстранилась.

— Но я же тебя лизал в щечку, — вауруху тоже умел использовать стальные аргументы.

— Я не могу. Ну, пожалуйста! Здесь рядом Кугору! — она старалась говорить тише, но от буйства эмоций это плохо получалось. Член в ее ладони стал еще толще и начал подрагивать, и Эриса подумал, что он сейчас кончит.

— Это не хуже чем у ваших мужчин, уж поверь, — прошипел вауруху, его полный желания отросток упирался в животик стануэссы. — Но ты не отгадала загадку. Правильный ответ: сармерсы не родятся, потому что есть только один Сармерс — это я. Ты проиграла и значит ты мне должна.

— Только не сейчас, — горячий, очень горячий член вауруху задрожал от волны удовольствия в ее руке.

— Тогда пообещай мне, что мы это сделаем потом наедине, — крылатый кот выгнулся от сладких ощущений.

— Хорошо, — сказала Эриса. Капли горячей жидкости попали ей на платье, грязное до жути и без того.

— Здесь есть где-нибудь вода, какой-нибудь ручей? — спросила она, освобождаясь из его лап.

— Есть. Там, — Сармерс указал коготком вниз по ложбине. — Я провожу. И я как-нибудь приду к тебе тогда, когда ты не будешь меня вызвать. Знаешь зачем?

— Знаю… — Эрисе захотелось заплакать.

Похоже, их тяжелый полет подходил к концу.

— Как называется оазис? — спросила стануэсса, когда впереди показались темно-зеленые верхушки пальм.

— Да кто его знает. Караванами не передвигаюсь, — отозвался Сармерс, быстро теряя высоту. — Все, сейчас носом в песок, а дальше ножкам. Сил больше нет!

Он не слишком удачно спланировал на склон бархана, и они все втроем покатилась, зарываясь в горячий, как огонь, песок.

— Ай! Ах! Лапы обожгу! — преданный Леномы тут же вскочил, замахал крыльями и завис над землей.

-Тьфу! — арленсийка тоже поднялась на ноги, сплевывая попавший в рот песок. Оступаясь на зыбком склоне, отряхнула платье:

— Сармерс, спасибо! Курительную трубку заберешь? — она начала отвязывать от пояса мешочек.

— Увы, нет. Не в лапах же мне ее таскать, — для убедительности он растопырил трехпалые конечности.

— Я для тебя ремень куплю с сумочкой, — рассмеялась Эриса, сделав несколько шагов вниз, туда, где редкими камнями проступала караванная тропа. — Вполне серьезно. Таких размеров, на тебя, пожалуй, не найти, но я, честное слово, закажу у шорных мастеровых.

— Ты так добра, что мне хочется утянуть тебя в Ауру! — вауруху пролетел над ней совсем низко и его лапа успела коснуться волос арленсийки. — И помни, я скоро появлюсь! Сама понимаешь, зачем! — он взмыл в небо и скоро превратился в маленькую черную точку на западе, куда постепенно клонилось солнце.

— Ты тоже не знаешь, как называется этот оазис? — Эриса подождала, когда науриец спустится к тропе.

— Откуда мне знать. Несколько лет назад меня доставили сюда кораблем из Ярсоми, — его взгляд остановился на груди арленсийки, которая так соблазнительно, рельефно проступала под мокрым платьем. Острыми холмиками выделялись соски. Конечно, они манили, хотелось дотронуться до них пальцем, потом сжать ладонями эти сочные груди. Впервые за много-много дней у него появилась такая возможность.

— Кугору, не надо смотреть так, — госпожа Диорич кожей чувствовала плотоядный интерес раба. Платье, которое она пыталась застирать еще на Ауру в ручье от крови, до сих пор было мокрым. Тонкая ткань липла к ее телу и плотно облегала фигуру.

— Мне это нравится, — ответил науриец. — Ты мне всегда нравилась. И в одежде, и без. Или ты думаешь, что интересна только демонам?

— А тебе нравится то, что я сделала с твоим хозяином? — стануэсса начала злиться и остановилась, круто повернувшись к спутнику.

— Не забывай, что я тебе помог с ним, — науриец смотрел теперь не на ее грудь, а в ее глаза. Без вызова, но с какой-то темной невозмутимостью.

— Да, помог. И я помогла тебе. Заметь, ты не остался на крыше горящего дома и тебя сейчас не пытают люди Залхрата. Ладно, идем скорее, — Эриса подумала, что выяснять кто кому чем обязан, очень глупая затея. Тем более в их положении. — Здесь не менее двух лиг, — оценила она. — Надо до вечера найти таверну или хотя бы постоялый двор.

— Неужели тебе не нравится, когда на тебя с желанием смотрят мужчины? — не пройдя и сотни шагов науриец вернулся к неприятному для стануэссы разговору. — Как я могу не смотреть, если это перед моими глазами. Ты и раньше дразнила своим видом, когда приходила к Кюраю, — теперь Кугору шел, немного отставая от нее, однако его глаза по-прежнему цеплялись за будоражащую южную кровь северянку.

— О, боги! Давай не будем вспоминать это! — стануэсса на минуту остановилась, охватывая взглядом открывшийся вид. Тропа спускалась к обширной пальмовой роще, и там дальше немного правее выступов бледно-красных скал виднелись какие-то постройки, навесы, там же поднимался дым костров. — Я вижу ты не в меру смелый. Тебя не пугает то, что я сделала с твоим хозяином? И то, что я пользуюсь нубейской магией?

— Ты необычная. Даже без магии и твоих хитрых приемов с кинжалом, — ответил темнокожий спутник. Его внимание тоже перешло на вид внизу. Оазис был перед ними, и это хорошо. Здесь вода и еда. Хотя у него, Кугору, нет денег, взамен у него есть хороший скимитар. А еще есть северянка, у которой, наверное, имеются деньги, судя по тяжелому кошельку на поясе. И кинжал, который она забрала из дома Залхрата, с серебряной рукоятью и крупным аквамарином, цвета ее глаз, несомненно тоже немало стоит.

— Но меня это не пугает, — сказал он, после долгой задержки отвечая на ее вопросы. — Скорее наоборот.

— Что «наоборот»? — Эриса начала спускаться к роще. В горячем сухом воздухе платье почти высохло. Увы остались огромные темные пятна, и всем понятно, что это засохшая кровь. Еще неприятность — ее одежда порвана в нескольких местах. Признаться, вид не свойственный арленсийской стануэссе. Но здесь, несомненно, есть где купить подходящую одежду. У караванщиков или в лавке. Должна же здесь быть лавка — оазис большой, с поселением.

— Наоборот то, что мне ты нравишься, — ответил науриец, подумав, что он должен ее получить хотя бы на ночь. А там как повезет.

— Давай подумаем, как поступим, — госпожа Диорич решила оговорить со спутником предстоящие планы до того, как они войдут в поселок. — Предлагаю так: у меня есть некоторое количество монет. Я дам тебе салемов триста. Этого вполне достаточно, чтобы купить еду, воду, даже эль и вино. Достаточно, чтобы оплатить дорогу караванщикам до какого-нибудь города и может быть там на первые дни пристроиться. В Эстерат возвращаться не советую. В общем, я даю тебе деньги, и на этом разойдемся. Я здесь останусь до утра и тоже отправлюсь своей дорогой, — она вопросительно глянула на наурийца и добавила: — Радуйся, ты теперь свободен. Если не глуп, найдешь способ отправиться в родные земли.

— Меня не привлекают родные земли. Здесь намного больше всего. Здесь есть то, ради чего стоит жить и может даже пролить кровь, — отозвался Кугору, не выражая радости. — Ты правда дашь денег? Триста салемов? — с недоверием переспросил он.

— Дам, раз сказала, — пообещала стануэсса, подумав, что этого человека, наверное, слишком часто обманывали в этой жизни. — Идем к караванщикам.

Они вошли в поселение и арленсийка направилась к навесам, огражденным длинной жиденькой изгородью, за которой виделось много верблюдов и сложенные рядами грузы.

— Может продадут мне одежду и кошелек, дорожный мешок для тебя, — размышляла вслух арленсийка. — Или Кугору так не хочет расставаться со мной? Может хочешь служить мне? — скорее это была шутка. Стануэсса улыбнулась, взяв руку темнокожего и повернувшись к нему. И тут же сама себя поругала: «Зачем дразнить мужчин, тем более уже нацеленных на нее? Что за дурная и опасная привычка!».

— А ты сама хочешь, чтобы я служил тебе? — науриец с готовностью принял ее игру, тут же положив ей руку на талию и слегка притянув северянку к себе. — Скажи: да.

— Нет. Ты много себе позволяешь, — госпожа Диорич почувствовала себя неуютно. Три десятка пар глаз смотрел на них: караванщики, их охранники и прислужники, пожилая аютанка, хлопотавшая у костра, местные мальчишки. Прежде, чем Эриса выскользнула из его рук, их глаза встретились, и во взгляде бывшего невольника (теперь его можно было считать бывшим) стануэсса увидела то самое хищное пламя, которое когда-то беспокоило ее в глазах убитого Абдурхана. Даже вспомнилось ощущение от наглой ласки его рук, его пьянящая грубость.

Молча они подошли к аютанцам, сидевших на подстилке на земле и игравших в кости. Судя по добротной одежде, они казались людьми достаточно важными и с ними можно было решить возникшие вопросы.

— Да хранит вас Валлахат! — произнесла арленсийка аютанское приветствие и обратилась с вопросом: — Уважаемые, подскажите, как называется этот оазис? Вышло так, что мы разминулись со своим караваном и теперь совсем сбиты с толка.

Ее объяснение казалось совершенно бредовым, но быстро придумать что-то лучшее госпожа Диорич не смогла, а версия с полетом на вауруху, точно была неуместна. Двое из троих аютанцев рассмеялись, а третий не присоединился лишь потому, что старательно встряхивал чашу с костями и бормотал что-то похожее на молитву.

— Его тебе благословление. Дуджун называется. Только скажи, уважаемая, как можно не знать название место, в которое вы ехали. Или вы были пьяны еще до отправления и потом всю дорогу и пьяны до сих пор, то я пойму, — ответил тот, что седой бородкой и черными колючими глазками. Остальные разразились еще большим хохотом. К веселью присоединилось несколько рядом стоявших мужчин.

— Судя по твоему виду, ты не только не знаешь, куда попала, но также не знаешь, где твои вещи. Как твое собственное имя хоть знаешь? — вторил ему сосед в бежевом платке, покрывавшем голову.

— Ах, да, рада представиться: Аленсия из Арленсии, — госпожа Диорич держась так же непринужденно, словно потешались не над ней, а над невидимой глазу особой. — Вещи? Да с вещами вышла неприятность, — согласилась стануэсса. — Но главное имеется несколько монет и кинжал. Это на случай, если кому надо горло перерезать, — теперь и она рассмеялась, в то время как большая часть мужчин стихла. — Есть у кого-нибудь эль на продажу?

— По четыре салема за бутылку платишь? — отозвался кто-то за ее спиной.

— Кугору, пойди, принеси пять бутылок, — стануэсса отсчитала двадцать салемов, рассудив, что легкая выпивка, сейчас не повредит. И если три бутылки из пяти поставить перед игроками в кости, то можно будет извлечь какую-то пользу.

К тому моменту, как эль кончился в бутылочке госпожи Диорич, она знала, что в оазисе Дуджун нет таверны, но за то аж два постоялых двора; что лавка со всякой всячиной здесь бедна на товар и лавочник ломит небывалые цены; и что с покупкой хорошей одежды ей лучше подождать до утра, когда придет караван, следующий Гор-Ха через Эсмиру — вот тогда она сможет купить действительно хорошее эльнубейское платье и другие вещи. А еще стануэссе открылось, что ближайший отсюда город — Эстерат, и до него полтора-два дня пути, если повезет с погодой.

Когда один из аютанцев согласился продать Эрисе замшевый кошелек и достаточно прочную дорожную сумку, она передала их Кугору и отсчитала обещанных триста салемов. Теперь ее и наурийца мало что связывало. Арленсийка сама не особо понимала, почему она желает скорее расстаться с ним. Ведь он был ей вполне приятен внешне. Возможно, все дело в воспоминаниях. Тех неприятных моментах, когда она со всей страстью отдавалась Кюраю, а он стоял невдалеке и смотрел за бесстыжими играми, слушал ее стоны и крики, видел семя, стекавшее с ее губ. А еще нечто беззвучное, неуловимое… может то, что называется интуицией, подсказывало ей, что не следует держать этого человека возле себя.

Получив обещанное, Кугору пошел через поселок к ручью, чтобы обмыться там за небольшой запрудой, которую местные жители соорудили из крупных камней и бревен. Вода была теплой и не слишком чистой, из-за мути, которую подняли выше по течению. Когда он застегивал ремень, на глаза ему попал желтый цветок с мелкими ворсистыми листьями — такие росли по окраинам лесов возле Та-Кешри. Темнокожему пришла на ум интересная мысль. Он оборвал лисья этого цветка и прогулялся вглубь рощи. Хотя солнце наполовину скрылось за розовыми скалами, оставалось достаточно светло, и Кугору без труда нашел иные, не менее полезные растения — их он приметил ранее. После всего он вернулся к постоялому двору и купил у местных бурдюк с вином и один пустой, две глубокие чашки, вырезанные из оливы, кровяную колбасу и несколько соленых лепешек.