Безумные дни в Эстерате

Глава 15. Наследники древних богов

Эрис уснула под утро. Сон не приходил, наверное, потому что предыдущий ночная дорога к оазису выбила ее из привычного распорядка. Еще вернее потому, что голова гудела от множества мыслей, нахлынувших после посещения святилища Марахи Нраш. Воля Леномы, божественные планы, правила кольца, Сармерс, да прочие вауруху и вдобавок это… Флер Времени — арленсийка так сама назвала новую возможность, которую открывало перед ней магическое колечко. Мыслей, желаний, фантазий было так много, что сон, разумеется, не приходил. Лишь ближе к рассвету стануэсса уснула, укутавшись в плед и прижавшись к Лурацию, который, оказывается, имел свойство нахально и громко храпеть.

Когда же госпожа Диорич, все еще путаясь в остатках сна, приоткрыла глаза, ростовщика не было в постели. В окно врывался щебет птиц, жаркие лучи солнца и голоса аютанцев, споривших о чем-то возле таверны. Наспех приведя себя в порядок у маленького зеркала, Эриса поспешила вниз: вода была только там, за пропахшей дымом кухней, и только там стануэсса могла умыться и почистить зубы. А еще арленсийку не покидало желание скорее попробовать, как работает Флер Времени, и какую пользу можно с ним извлечь. Спустившись вниз, Эриса сразу увидела господина Гюи: он сидел за столиком у окна, тем самым, где они завтракали вчера. Сидел себе, мечтательно улыбаясь и пил пряный аютанский чай (в него по обычаю добавляли немного перца).

— Ай-я-яй! — возмутилась стануэсса. — Завтрак без меня?

— Только чай, чтобы ожидание вас, моя госпожа, не было таким тягостным, — отозвался ростовщик. — Что прикажите заказать к столу лично для вас?

— Мой ты подхалим, — арленсийка наклонилась и коротко поцеловала его в губы. — Мне сырную лепешку с овощами эрджу-ху и тоже чай. Или эль. Эль или чай? В общем, пока сама не знаю. Я скоро приду.

Водой в Даджрах дорожили, поэтому арленсийке пришлось довольствовался неполным тазиком теплой, немного мутной воды. Отойдя с посудиной подальше под пальмы, стануэсса умыла личико и освежила рот с помощью приятно пахнущего зубного эликсира и специальной кисточкой. Возвращаясь в обеденный зал таверны, она все думала, каким образом провести эксперимент с Флером Времени — очень не терпелось узнать, как это волшебство работает. Интересная мысль нагрянула, когда Эриса уже подходила к столику, где сидел Лураций. Напротив ростовщика стояла овальная тарелка с теплой лепешкой и горкой овощей. Здесь стануэсса замедлила шаг, обольстительно улыбаясь господину Гюи и мысленно потянувшись магическому пространству кольца. Прикосновение к Флеру Времени оказалось неожиданно болезненным, что госпожа Диорич чуть не вскрикнула.

— Что с тобой? — обеспокоился Лураций, видя, как его возлюбленная побледнела и поморщилась.

— Ничего. Все хорошо. У двери оступилась, — Эриса опустилась на табурет и решительно потянула Флер Времени. «Время Остановить!» — мысленно повелела она. В следующее мгновенье мир вокруг стануэссы словно застыл. Нельзя сказать, что он полностью остановился, но замедлился настолько, что Эриса от неожиданности открыла рот. «Работает, Шет дери! Слава тебе Ленома!» — арленсийку переполнял восторг, она едва сдержалась чтобы не расхохотаться. — «Так, сначала завтрак! Остальное подождет! Подождет в самом прямом смысле!»

Притянув тарелку к себе, госпожа Диорич принялась есть, откусывая небольшие кусочки сырной лепешки, набирая ложкой тушеные овощи и отправляя их в рот. Неторопливо пожевывая, наслаждаясь пряным оттенками вкуса эрджу-ху и поглядывая, как подавальщица — немолодая аютанка в красном переднике — медленно, очень медленно ставит на соседний столик бутылку ржаного эля. В застывшем мире не слышалось ничьих голосов и привычных звуков, однако его наполнял какой-то гул: низкий, тревожный, и воздух стал очень густым. Когда бутылка эля коснулась столешницы, Эриса почти доела лепешку, в тарелке осталась последняя ложка тушеных овощей. «Достаточно», — арленсийка отодвинула тарелку к Лурацию. Тут пришла еще одна забавная мысль. Привстав, госпожа Диорич наклонилась, дотянувшись до кошелька господина Гюи, ловко отвязала синий сафьяновый мешочек вместе со всем монетами с пояса владельца. Довольная собой, вернулась на место. Прекрасно, за это время Лураций лишь успел повернуть голову в сторону центрального прохода. Что ему привиделось там?

Теперь вроде бы все. Намеченное сделано. Немного, но для первого раза вполне достаточно. Однако обнаружилось кое-что тревожное: связь с кольцом начала резко ослабевать и таяла с каждым ударом сердца. Даже нити, ведущие к вауруху, все последние дни казавшиеся очень плотными, упругими, теперь истончали, почти растворились. Стало ясно, что использование Флера Времени очень быстро тратит ресурс кольца, и пользоваться им часто, тем более долго, не получится. Ведь жрица предупреждала! Эриса ясно вспомнила ее слова, на которые поначалу не обратила должного внимания: «Время замедлится или ускорится по твоему желанию. Можно Его даже остановить, но этим ты растратишь всю накопленную силу кольца». То есть… не следовало пытаться остановить Время совсем? Луше, если когда-то будет такая необходимость, замедлить Время не слишком сильно, чтобы не опустошить совсем кольцо? «Хватит! Время течет обычно!» — мысленно скомандовала Эриса, отпуская чужое пространство. Прислушалась к ощущениям от кольца на пальце: кольцо Леномы теперь казалось пустым и холодным.

В окружающем Эрису мире все стало на место. Лураций живенько повернул голову, озираясь по сторонам. Ему явно что-то померещилось.

— Шет, оступилась у порога. Ножка немного болит, — продолжила лукавую игру Эриса, стараясь не думать сейчас об опустошённом колечке. — Нужно бы мне массаж сделать. Да, мой мальчик?

— Только ступню и голень? — уточнил ростовщик, чувствуя себя как-то неуютно. Что-то произошло вокруг, но он пока не мог понять что.

— Ступню, голень и колено, — наклоняясь к нему произнесла стануэсса. — А потом еще выше, выше и… глубже, — вкрадчиво добавила она. — Кстати, где мой завтрак? — тут ее взгляд упал на пустую тарелку перед Лурацием, глазки округлились, а голос стал обиженным: — Ты все съел без меня? Прожорливый старикашка, ты совсем не заботишься о своей девочке?!

— Я не ел! Здесь был твой завтрак! Сырная лепешка, овощи эрджу-ху! — господин Гюи с недоумением смотрел на тарелку рядом с чашечкой с остатком чая. Он был так потрясен, что даже не услышал обидной его фразы: «прожорливый старикашка». — Клянусь всеми богами, здесь был твой завтрак! И я его не ел!

— А кто его съел? Я только пришла. Как раз аппетит разыгрался. Сажусь за столик, в надеже, что ты позаботился обо мне, и что я вижу? Вот что я вижу, — арленсийка ткнула пальцем в опустевшую тарелку. — Вижу, как ты облизываешься после моей лепешки. Вкусно было? Я не дам тебе делать массаж моей ножки! Лучше караванщиков попрошу! — Эриса сама не ожидала, что может так искусно войти в роль: у нее даже глаза увлажнились от фальшивой обиды. — Да! Пойду к караванщикам! Нет сомнений, среди них много куда более заботливых мужчин.

— Я все сейчас устрою. Закажу все что захочешь! — Лураций спешно встал, хватаясь за пояс, чтобы расплатиться за предстоящий заказ. И тут же застыл, будто в этот раз Флер Времени окутал только его, не касаясь остального мира. Лицо ростовщика побледнело. А затем время словно наоборот ускорилось: лицо Лурация вернуло прежний цвет, сам он с мальчишеской проворностью нырнул под стол и начал что-то искать на полу.

— Что ты там делаешь? — Эриса качнула ножкой, едва не задев его подбородок.

— Мой кошелек! Он был здесь! Я точно знаю! — Гюи отодвинул плечом мешавший табурет.

— Он и лежит здесь! Господин Лураций, какой-то вы сегодня странный! Уж не от того ли это, что вы нагло съели завтрак своей девушки? Вот же! — Эриса указала на сафьяновый мешочек с клеймом ростовщика, когда тот высунулся из-под столешницы. — Вот, вот, возле тарелки.

— Но я не мог его оставить здесь, на видном месте! — воспротивился Лураций, решительно отказываясь принимать происходящее.

— Мальчик мой, не делай из меня дуру! Мне такая роль точно не идет. Ну зачем разыгрывать эти сцены, что-то искать под столом? Уж не под юбку ли ты хочешь мне заглянуть? Вот кошелек. Если он не твой, давай я возьму себе — лишним не будет, — Эриса едва сдержала смех. Пока господин Гюи усаживался на место, она достала курительную трубку — ту, милую, похожую на крошечный фаллос, — и снарядила ее листьями моа. — Послушай, а закажи лучше эль. Жарко стало и есть я уже не хочу. Как бы сыта твоими стараниями.

— Все-таки, что это было?.. — Лураций оглядывался по сторонам, продолжая не во всем доверять происходящему. Потом, спохватился, подозвал подавальщицу и заказал аж четыре бутылки ржаного эля.

— Если я тебе скажу… Открою маленькую тайну, ты меня накажешь? — поинтересовалась стануэсса, раскуривая трубку. Ее полные губы так соблазнительно охватывали округлый кончик нефритовой трубки и втягивали в себя вместе с первыми порциями дыма. Однако ее любовник этого не видел, целиком поглощённый случаем с кошельком и мыслями о всех иных странностях. — Ну так накажешь или нет?

— Нет, конечно, — Лураций высыпал на стол монеты, желая убедиться, что странно явившийся кошелек не содержит подвоха. — Говори, как есть.

— Нет, не накажешь? Боги, как же скучно с тобой, — выразила разочарование госпожа Диорич и втянула в себя немного ароматного дыма.

— Хорошо, накажу, если напрашиваешься, — до Лурация, слишком занятого своими мыслями, только сейчас начал доходить смысл игры стануэссы. — Расскажешь все как есть и тогда мне будет не сложно раздобыть веревки и взять плетку у погонщиков верблюдов. Смори, чтобы не пришлось пожалеть.

— Как интересно? Мне будет больно? — поинтересовалась стануэсса, выпуская дым в сторону своего любовника.

— Тебе будет очень глубоко. И больно тоже, — заверил господин Гюи. — Только если мы не отбудем сегодня вечером в Эстерат, то Кюрай может вернуться в город раньше нас. Ты же не хочешь, чтобы он тебя наказал вместо меня.

— Да пошел он козе в трещину, — отмахнулась госпожа Диорич. — Я ему не служанка. Насколько захочу, настолько и задержусь. Мне здесь нравится. Можно немного отдохнуть от городской суеты. Хочешь? — она протянула ему курительную трубку.

— Форма мне не нравится, — усмехнулся ростовщик, покосившись на маленький нефритовый стержень. — И знаешь, смелось — прекрасное качество только тогда, когда она сочетается с благоразумием. Не надо злить член Круга Высокой Общины без особых оснований.

— Я хочу осмотреть оазис. Сегодня мы точно не отправимся в Эстерат, — настояла арленсийка. Слишком глубоко затянулась дымом и закашлялась. Сидевшие за соседними столиками аютанцы о чем-то переговаривались, как-то неодобрительно поглядывая на нее. — Предлагаю так: берем эль, и гуляем под пальмами, пока жара не станет невыносимой. Попутно я расскажу тебе кто на самом деле съел мой завтрак. Ведь ты же такой у меня невнимательный! Совсем не видишь, что у тебя перед носом происходит! — Эриса рассмеялась и старательно затушила курительную трубку. От дыма моа в голове стало звонко, а телу передалась приятная легкость. — Потом, — продолжила она, — вернемся в таверну, чтобы поспать часик-другой. Перед сном ты меня накажешь. Да?

Ростовщик вместо ответа попытался натянуть на лицо злобную усмешку.

— Да? — настояла на ответе стануэсса, одновременно потянувшись ножкой под столом к его чувствительному месту.

— Да! — выдохнул он, едва не подпрыгнув. Затем наклонился над столом поближе к ней и прошептал: — Знаешь что, сучка, ведь я в самом деле накажу. Только в таверне много людей и может выйти слишком громко.

— О, властитель моих дум, ты интригуешь? — стануэсса прикрыла глаза, наверное, что-то воображая. — Раз так, может удалимся на край Даджрах и там будет твоя воля на все? Страшно даже вообразить какой она будет.

— Как же ты дразнишь… — ростовщик пересел на табурет рядом госпожой Диорич, сделал глоток эля.

— Лураций! — Эриса почувствовала, как его бесстыжая ладонь задрала юбку и легла на лобок.

— Да? — отозвался господин Гюи, повернувшись к любовнице в пол-оборота, как бы прикрывая спиной от мужчин за соседним столиком.

— О, боги, ведь я могу кончить здесь, — прошептала она, чувствуя дикое возбуждение от игры его пальцев. — Ты понимаешь… — она закусила губку, когда пальцы двинулись глубже. — Я… я это делаю всегда громко.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — ростовщик сделал несколько глотков эля и поднес горлышко бутылки к губам стануэссы.

— Нет!.. Да… Я не знаю, — она шумно сглотнула. — Пойдем скорее куда-нибудь. Жестоко покарай меня. Видят боги, я это заслужила.

Своей приятной прохладой Фальма ставилась на весь Аютан. Большую часть года здесь господствовали воздушные течения, проникавшие с северо-востока, оттеснявшие знойное дыхание пустыни и приносившие свежий ветер, иногда даже дожди. Благодаря этому Фальма слыла самым зеленым городом, если, конечно, не считать Хархума, располагавшегося по другую сторону узкого залива. А еще земли вокруг Фальмы славились исключительным плодородием. И поэтому получить здесь в наследство значительный земельный надел было не просто удачей, а щедрым подарком богов.

Осмотреть свои новые владения стануэсс Дженсер решил завтра с утра. Конечно, хотелось окинуть их взором скорее, но он так устал после всех этих хлопот, встреч с родственниками, распорядителями, что единственным желанием было скорее растянуться на диване и попросить Сульгу сделать расслабляющий массаж — уж в этом она была мастерица.

К тому же следовало написать третье письмо Эрисе. Третье, если считать со стоянки в Муракском оазисе, когда он начал очень осторожно доносить до стануэссы мысль о том, что имеет право на вторую жену и не все в этом мире должна решать госпожа Диорич. Ведь как-никак Дженсер — отпрыск очень древнего рода, возможно (или даже наверняка!) ведущего свое начало от самого бога Терсета. А если так (а это несомненно так), если в Дженсере кровь самого великого Терсета, то пусть госпожа Диорич подчиняется ему, но никак не наоборот. Эту же мысль сполна разделяла со стануэссом Дженсером его сестра — Сульга Иссима, которая наверняка станет ему второй женой. И это, возможно, случится в ближайшие дни, пока они находятся в Фальме.

Помимо земельного надела, который был в двух лигах от старой городской стены Дженсеру достался небольшой дом с двориком, выходившим на припортовую улицу. Расположение было очень удобным, но с некоторым недостатком: здесь почти всегда пахло рыбой из-за близости морского привоза. И мух здесь было многовато. Ну и пьяные грузчики докучали шумом в переулке. А в остальном очень даже милый уголок. В дворике молодая олива, два апельсиновых дерева, цветы. Дом аж в четыре комнаты и кухня отдельно под крытым черепицей навесом.

Когда Дженсер наконец остался наедине с сестрой и смог вытянуть уставшие ноги на диване, он облегченно вздохнул. На красивое лицо отпрыска Терсета наползла полная блаженства улыбка.

— Как здесь хорошо, правда? — Сульга присела рядом на низкую табуреточку и запрокинула голову, так что ее длинные черные волосы укрыли грудь Дженсера и часть его лица.

— Очень! Жаль, что не успели посмотреть плантации. На той земле хлопок должен расти хорошо, — отозвался стануэсс.

— И хлопок, и фруктовые деревья. А под ними будут бегать наши дети. Да, мой любимый? — сестра повернулась, кладя голову ему на живот. Ее ладошка погладила Дженсера там, где под одеждой угадывался маленький бугорок. Сульге очень захотелось поцеловать его в благодарность за все огромные радости, которые он ей доставлял. Она наверняка это бы сделала прямо сейчас, если бы не скрипнула дверь, впуская старого слугу Эрахуна — он присматривал за домом еще при прежних хозяевах.

— Господин вам письмо, — известил он. — Только доставили.

— Потом! Позже посмотрим! — раздраженно отозвалась Сульга

— Это же от Эрисы! — Дженсер привстал. Могли, конечно, прислать какую-то весть родственники из Эсмиры и такое сообщение вполне могло подождать до утра. Но сейчас Дженсер кожей чувствовал, что пришла весточка от госпожи Диорич, и эта мысль его очень разволновала. — Давай! Давай неси скорее его сюда! — распорядился он Эрахуну.

— Только я буду читать, хорошо? — аютанка проворно вскочила и приняла из сморщенной ладони слуги желтоватый свиток.

— Конечно читай, — согласился господин Диорич и устроился поудобнее, положив под спину подушки.

Сульга сдернула охранную бечевку со свитка, развернула его и начала:

— Дорогой Дженсер, как же мне без тебя плохо! Как я скучаю! Даже плачу по ночам, думая о тебе и ожидая тебя! — читала аютанка изменив голос так, что он стал тонким, как у мышки (так, по ее мнению, звучал голос Эрисы).

— Постой! — Дженсер поднял руку, прерывая ее. — Неужели она так сильно скучает, что плачет по ночам? О, моя Эриса! Раньше ты не была такой сентиментальной. Что долгая разлука делает с людьми!

— А может она придуряется? — возразила его сводная сестра. — Написать можно что угодно. Дальше читаю, — и она продолжила: — Меня очень трогает твоя беспрестанная забота обо мне! Твои письма, которые я храню под подушкой, целую и перечитываю снова и снова. Как же мне повезло, что боги подарили такого любящего, заботливого мужа! Я очень рада, что ты путешествуешь не один, а рядом с тобой твоя любимая Сульга и очень надеюсь, что она тебе хотя бы отчасти заменят меня ночью и днем.

На этом месте Сульга остановилась и еще пробежала последние строки глазами. Не померещилось ли ей? И даже шепотом повторила слова: «…с тобой твоя любимая Сульга и очень надеюсь, что она тебе хотя бы отчасти заменят меня ночью и днем».

— Любимый мой, — аютанка перевела взгляд на брата. — Твоя Эриса не такая плохая женщина, — сказала она с некоторым изумлением и мысленно добавила: «Может не надо добавлять в ее чай яд? В самом деле, Валлахат с ней — пусть живет».

— Я тебе и раньше говорил. Эриса на самом деле хорошая. Только бывает скандалит без причин. Ты дальше читай, — поторопил он.

— И как же хорошо, что ты забрал с собой все наши деньги — теперь я хоть не беспокоюсь, что тебе их хватит на решение наследственных вопросов и на еще более длительные путешествия, — продолжила чтение Сульга и добавила воодушевлением: — Да твоя Эриска совсем не жадная!

— Да, она добрая, — подтвердил стануэсс. — Денег у нее всегда было много. Поэтому добрая. Дальше давай.

— Если средства пока еще позволяют, купи что-нибудь Сульге. Например, сандалии, колечко, шелка. Порадуй ее от всей души вместо меня, — прочитав о подарках, сестрица Дженсера так и замерла в обалдении. А потом, опустив свиток сказала: — Откуда она знает о подарках? Ты ей писал про шелк и сандалии?

— Нет. Вообще ничего подобного не писал. В самом деле, как она догадалась? — теперь Дженсер был озадачен неменьше, чем его сестра. И было в этом письме что-то не так. Явно не так. Никогда не была госпожа Диорич прям такой вся из себя доброй до самых глубин, душевной и сентиментальной. И уж точно его жена никогда не страдала самопожертвованием. — Странно все это. Ладно. Читай дальше помедленнее.

— За свою Эрису, милый Дженсер, не переживай. — продолжила Сульга, — Хотя деньги у нас давно закончились, живем мы с Нобастеном неплохо. Потому как теперь я подрабатываю шлюхой в таверне. Целую, твоя зайка.

— О, боги! Дай письмо! — Дженсер вскочил с дивана и выхватил свиток у Сульги. Развернул его и лихорадочно пробежал глазами от начала и до конца. Последние строки письма повторил в слух: — …теперь я подрабатываю шлюхой в таверне. Целую, твоя зайка.

— Она тебе изменяет! И еще как: продается за деньги!.. — также как и Дженсер Сульга была в недоумении. Ей тоже казалось теперь, что с письмом неожиданно доброй госпожи Диорич что-то слишком не так.

— Я же ей выслал деньги! Около тысячи салемов! — Дженсер не помнил точно сколько он отсчитал, снаряжая посылку Эрисе. — Как ей может не хватать денег?! Должно было хватить: она никогда не была расточительной.

— Может не в салемах дело. Может она так развлекается, пока тебя нет, — предположила аютанка. — Нравится ей это в таверне, а якобы недостаток денег лишь повод.

— Замолчи! — великий потомок Терсета рассердился и сжал кулаки, сминая письмо. — Такого не может быть! Просто не может!

— Я принесу тебе вино. Тебе нужно выпить! Сейчас спрошу у Эрахуна, — решила Сульга, не зная, как иначе угодить брату.

— Нет! — остановил он ее. — Или… Впрочем, да! Неси! — Дженсер развернул измятый свиток и снова впился в него глазами, словно надеясь, что содержимое письма поменялось каким-то волшебством.

— …шлюхой в таверне… твоя зайка… — повторил он.

— Может это не так плохо, — Сульга остановилась, приоткрыв дверь и громко призвав слугу.

Старик Эрахун отозвался в тот же миг.

— Подайте вино господину Дженсеру. И поскорее! — распорядилась аютанка.

— Что не так плохо? — горько, подавленно стануэсс смотрел на сводную сестру.

— Ну это… раз она там работает, значит, ты можешь предъявить ей претензии и вообще наказать ее, — попыталась объяснить Сульга. — Теперь она и слова не сможет сказать против того, что ты на мне женишься.

Сказанное сестрой для Дженсера казалось таким бредом, что он даже не стал возражать, а продолжал смотреть на строки письма. И вдруг произнес:

— Это не Эриса писала. Почерк не ее. О, Шет! Это точно не ее почерк! Уж я-то знаю! — воскликнул он. И сразу возникли вопросы: — А кто тогда? Кто писал? Старый дуралей Нобастен? Зачем ему это? Задумал нас поссорить? Но зачем? — недоумевал отпрыск Терсета. Никогда прежде Нобастен не был замечен в интригах. Даже наоборот он всегда отговаривал Эрису, если та лезла в какие-либо дворцовые склоки. Может существует еще кто-то?.. Неизвестный пока Дженсеру человек, который весьма и весьма посвящен в последние события в их семье? Может этот «кто-то» перехватил письмо от Эрисы и переписал его на свой манер?

Стануэсс Дженсер так стоял, глядя на строки письма пустым взглядом, в то время как ум его рождал все больше предположений, странных вопросов, на которые пока не имелось ответа. И когда в комнату вошел Эрахун с подносом, где стоял кувшин с вином, две глиняные чашечки и ваза с щербетом, Дженсер решил, что вечернее винопитие сегодня будет очень кстати. Он вернулся на диван и ждал, пока Сульга поднесет чашу с напитком прямо его губам. Уж что-что, а угождать милая сестрица умела гораздо лучше, чем госпожа Диорич. И в этом была ее особая ценность. Именно с этой юной аютанкой Дженсер чувствовал свою важность и именно с ней он наполнялся уверенностью, что род его (если считать по матери) вовсе не прост, и совершенно точно ведет начало от самого главного нубейского бога.

Дженсер отпил почти половину чаши, которую к его губам подносили заботливые ладошки Сульги. Вино оказалось вовсе не плохим. Конечно, в Арисисе и тем более Эстерате стануэсс Диорич пробовал вина получше, но и это было хорошим. Тем более если учесть, что оно из погреба, под этим же домом. А значит, господин Дженсер — хозяин не только хлопковых плантаций, достойного имения, но и еще многих бочек вполне приличного вина.

— Ты тоже попей, — сказал стануэсс сестре. — В самом деле расслабляет. Аромат, вкус отменный.

Вместо ответа Сульга поцеловала в мокрые от вина губы и прошептала:

— Я хочу пососать твой член. Можно?

— Да, — так же шепотом ответил потомок Терсета, располагаясь удобнее в подушка.

Едва головка Сульги склонилась к вожделенному месту, как дверь в комнату приоткрылась, и старик Эрахун огласил:

— Господин Дженсер, вам снова письмо. Срочное!

Юная аютанка выругалась и встала с дивана.

— Давай сюда! — она протянула руку к слуге.

Свиток был точно из той же бумаги, что предыдущее письмо. И перевязан похожим образом.

— Читать? — спросила аютанка.

— Читай, — согласился стануэсс.

И она начала:

— Дженсер, дорогой мой человек! Я очень, очень, очень виновата перед тобой! Знаю, простить такое нельзя, поэтому я ни о чем не прошу. Мы разведемся сразу по прибытию в Арсис. Эриса…

С минуту они оба молчали. Затем господин Диорич спросил:

— Это все? — не верилось, что письмо было таким коротким. Коротким и очень печальным. Таким, что на душе заскребли кошки.

— Все, — аютанка протянула ему свиток.

Дженсер развернул его. Всего три строки. И эти строки точно написаны Эрисой. Именно так она писала: тонко, изящно, с красивыми завитками. Чернила на последнем слове «Эриса» чуть расплылись, будто туда капнула капля влаги. Стануэсс был почти уверен, что эта влага — слеза его жены.

Странно, но сейчас у Дженсера не было круговерти вопросов, как после прочтения первого письма. Наоборот, в голове было очень тихо и очень пусто. При этом он точно знал, что случилось нечто очень серьезное.

— Завтра же отправимся в Эстерат. Караваном или ближайшим кораблем, — решил он.

— Но… — Сульга была потрясена таким решением и сразу не могла подобрать слов. — Но брат мой, ты должен оформить все бумаги по наследству до конца. Послезавтра у тебя встреча с распорядителем. И потом нужно будет дождаться подписи в Круге Общины. Ты понимаешь, что это тоже очень важно.

— Понимаю, — отозвался стануэсс.