Безумные дни в Эстерате

Глава 23. Как не попасть в клетку

В предрассветный час в Эстерате почти темно. Серыми пятнами проступали площади, черными — сады и скверы. В районе Нод-Халфы и Бурж-рынка кое-где мерцали искорки факелов, в Верхнем квартале, конечно, огней виделось побольше — народ там проживал с большими деньгами и не жалел масла на освещение даже до утра.

— Туда! — указала Эриса направление Сармерсу. Теперь, когда под ними проплыла серая, длинная полоска Оливкового тракта и чаша Арены, стануэсса не сомневалась, что Подгорный рынок совсем рядом. Еще немного и сразу на возвышении появится ее дом. — Теперь ниже, ниже! Правее! — управляла она крылатым котом. — Сармерс, вот сюда! Спускайся!

Они чуть не зацепились за верхушку одного из кипарисов, пронеслись над крышами соседних домов, и опустились на лужайку, ту самую, где стануэсса тренировалась с кинжалом, беспощадно поражая свисавшие со смоквы дощечки.

— Ах, какой ты молодец! — Эриса крепко обняла вауруху, когда ее ноги оказались на траве. — Но ты большой обманщик! За полчаса хоть в Фальму, хоть Хархум, хоть на край света! — передразнила она его. — Уже и ночь прошла, мой друг.

— Сама не ври, я не говорил про край света! — возмутился вауруху, удобнее складывая крылья.

— Говори тише! Шипишь как тысяча змей! Нобастен, Архва проснутся и застукают нас здесь! — арленсийка с опаской глянула на приоткрытую дверь и окно, открытое в комнату, где спал старый слуга.

— Стоять и мирно беседовать с Сармерсом в вашем мире это преступление? — возмущенно прошипел крылатый кот.

— Практически да. Ты можешь показаться им несколько странным, — пояснила госпожа Диорич. — Идем сюда, — она отвела его к лавке, которую было не видно с окна комнаты слуги. — Подумай сам, насколько они удивятся, если увидят, что в столь ранний час я провожу время с огромным говорящим котом.

— Насколько? — поинтересовался Сармерс, кое-как подогнув крылья и присаживаясь на лавку.

— Настолько, что будут испуганно орать на весть Эстерат, — Эриса присела рядом, не переставая прислушиваться и бросать беспокойные взгляды на дверь. — Будут орать, еще и стража сбежится.

— Что-то мне не верится. Давай проверим, будут орать или нет! — он попытался встать, но стануэсса, дернув его за лапу, властно вернула его на место. — Ты сломала мне лапу! — прошипел вауруху, трагично приподняв конечность.

— Зачем ты снова врешь?! — сердитым шепотом вопросила госпожа Диорич. Достала курительную трубку и начала набивать ее листьями моа.

— Я не вру. Я просто предположил, — преданный Всевидящей опустил лапу, поглядывая за странными действиями арленсийки. — Дашь покурить? — спросил он, когда в воздухе запахло ароматным дымом.

— Коты не курят, — возразила стануэсса, выпуская серебристую струйку из сложенных трубочкой губ.

— Я не кот, — в ответ возразил Сармерс. — И я курю. С детства.

— Ладно. Тяни в себя осторожно, — госпоже Диорич самой стало любопытно, как повлияет на вауруху дым моа.

Она протянула ему курительный прибор, который ее друг очень неловко принял трехпалой лапой. Поднес ко рту, смешно вытягивая розовые губы, и потянул воздух в себя. Его огромные, светящиеся глаза стали больше и засветились ярче. Вауруху замер.

— Ну что? — спросила госпожа Диорич, чествуя, что пауза затянулась. При этом глаза ее крылатого друга становятся все больше и светятся ярче.

— Шет дери! — прохрипел Сармерс и разразился раздирающим кашлем. Выпуская из пасти обильные клубы дыма, кот упал с лавки. В этот же миг раздался испуганный визг Архвы. Эриса так и подскочила на месте: служанка стояла в проеме открытой двери. Во все более светлых рассветных сумерках вполне виделись ее черные вытаращенные глаза.

— Какую гадость вы курите! — лежа возмущался Сармерс, продолжая пускать дым. — Вот у нас в Ауру есть такие интересные травы…

— Заткнись! — сердито произнесла стануэсса, уже не старясь говорить тише и быстрыми шагами направилась к аютанке. — Архва, дорогая, пожалуйста, успокойся! — сказала она, беря ее ладони своими. — Тише! А то Нобастен проснется! Все хорошо. Это просто мой друг, — Эриса мотнула головой в сторону кота, который снова зашелся кашлем, пуская из пасти клубы дыма. Просто большой кот. Ты не пугайся.

— Госпожа! — Архва упала перед стануэссой на колени. — Мне домой надо! Срочно! Умоляю, отпустите!

— Архва, пожалуйста, встань! — с усилием Эриса подняла ее с земли. — Пойдешь ты домой. Сейчас пойдешь.

— Может мне ее отнести? — предложил Сармерс, приподнявшись и поглядывая на аютанку хищным взглядом больших топазовых глаз. — Чего такая старая женщина ноги топтать будет?

— Ну я пойду. Сама, — Архва с необычной прытью добралась до калитки, обойдя лавочку через сад.

— Ой, госпожа!.. — услышала Эриса позади себя голос Нобастена.

— Мой друг, я все сейчас объясню, — стануэсса поспешно повернулась к слуге. — Понимаешь?.. — она задумалась на миг. Что он может понять? Старик все это просто не в силах понять при всем старании. Пришлось пойти по простому пути. Сделав несколько шагов к вауруху, уже поднявшемуся с земли, она сказала: — Нобастен, знакомься, это мой друг — Сармерс, — и тут же повернувшись еще раз и вытянув руку к входу в дом, проговорила: — Сармерс, а это Нобастен, мой слуга и тоже друг, — и наклонившись к вауруху злобно прошептала: — Сволочь, не кури хотя бы.

— Рад был! — крылатый кот отвесил поклон старику, украдкой сделал слабую затяжку курительной трубкой и вернул ее арленсийке. — Ну, я, пожалуй, полечу к себе, — он выпустил в сторонку сизый дым и, шумно взмахивая крыльями, поднялся в небо.

— Нобастен, сядь, пожалуйста здесь. Сядь, дорогой мой, — стануэсса взяла его под руку и подвела к лавочке. — Эль у тебя есть в запасе? Давай я принесу.

Не дожидаясь ответа, Эриса бегом метнулась в обеденную. Несколько запечатанных бутылок пшеничного абушинского стояли в шкафу на привычном месте. Арленсийка взяла две и мигом вернулась к старику.

— В общем, послушай, я тут решила: тебе нужно срочно отплыть в Арсис, — сказала она, и в тот же миг поняла, что начала немного не с того.

Нобастен схватился за сердце и застонал:

— О госпожа!.. Как же я оставлю вас после всего того, что сейчас видел?!

— Успокойся, Нобастен. Пей. Кстати эль — хороший, — вскрыв бутылку она сделала глоток, подавая пример. — Ты не подумай ничего плохого. Сармерс — просто мой друг. Да, он летает и похож на кота. Да, это нубейская магия. И что здесь плохого?

— Госпожа Эриса, я не представляю, что было бы если бы… — он шумно выдохнул и поднес ко рту бутылку эля, — если бы это видела ваша достопочтимая матушка стануэсса Лиора! Как бы она ругалась! Ты хоть представляешь, что было бы?!

— Прошу, успокойся, — Эриса присела рядом с ним и обняла старика. — Да, представляю — ругалась бы очень. Что поделаешь, я не такая, как была она. Мы же это обсуждали с тобой много раз. Увы, во мне нет ее благочестия, и я совершаю много дурных поступков. Например, пью эль. И даже не с чашечки, а с горлышка. Отец так делал, и, сам знаешь, Лиоре не удалось его перевоспитать. Значит, я немножко в отца, — стануэсса сделала еще глоток. «А если бы Лиора узнала, что я курю трубку или тем более, что я позволила себе халфийских банях, она бы меня просто убила», — мелькнуло в голове. — «Ведь как она ругала меня, когда узнала, что произошло между мной и господином Беренсом на празднике Начала Зимы! Хотя все то с Беренсом выглядит почти невинно на фоне шалостей в халфиских банях… Ну не в матушку Лиору я, что теперь?!».

— Я никуда не поеду, госпожа, без тебя, — произнес Нобастен, опустив голову. — С тобой происходит что-то очень странное. И я опасаюсь, что это странное… — он сжал бледные губы, вертя в руках бутылку. — Не просто странное, а вдобавок очень нехорошее.

— Ты просто очень много не знаешь, — Эриса с теплом обняла его. Так же было трудно сейчас! Ведь она не может ему ничего толком объяснить: ни про отношения с Лурацием, ни про Кюрая, ни про нависшую над всеми угрозу. — Нобастен, доверься мне, пожалуйста! Я тебя очень прошу! Я тебя никогда так не просила! — с пылом сказала она, сжав ладонь старика своей маленькой, но крепкой ладошкой. — Через несколько дней я сама собираюсь в Арсис. Обещаю тебе! Все — наши скитания по чужой земле заканчиваются. Но прежде мне нужно завершить одно очень важное дело. И мне нужно сделать так, чтобы в Эстерате не было ни одного человека, которым я дорожу!

— Что ты такое говоришь, девочка моя, Эриса! Почему я должен уезжать без тебя?! Тебе грозит опасность?! — старик быстро допил остаток эля и ждал хоть каких-то пояснений.

— Опасность угрожает тебе из-за меня, — наконец сказала она. — Мне ничего не угрожает. Потому что у меня очень сильные защитники. Одного ты только видел. И вот это… — она выставила перед ним палец с нубейским кольцом. — В этом кольце огромная сила. Больше ничего не спрашивай. Тебе нужно покинуть Эстерат сегодня же. Да, тебе это не нравится, ты переживаешь за меня, но иного выхода нет. И это мой приказ! — пустила она в ход самый серьезный довод, которым как стануэсса не пользовалась никогда.

— Я буду в большом горе… — обреченно сказал стрик.

— Кстати, теперь у меня очень много денег, — она потрясла толстыми кошельками на поясе, которых было аж два, и значительная часть монет были золотыми.

Однако это, казалось бы, немаловажное замечание, старый слуга даже не заметил.

С кораблём повезло: после полудня в Вестейм отходил крупный двухмачтовый когг с арленсийской командой. О месте для Нобастена в уютной каюте, где уже расположилось несколько богатых пассажиров, Эриса договорилась с капитаном за пять сотен салемов. Раз деньги имеются, рассудила стануэсса, то можно не скупиться. Да, корабль шел только до Вестейма, но это совершенно неплохо. Ведь рядом с городом находилось родовое поместье Диорич, где старик мог остановиться на пару дней и уже оттуда продолжить путь в Арсис на конном экипаже — с Вестейма они часто отправлялись в столицу. В дорогу Нобастену снарядили целый бочонок вина, десяток бутылок эля, сыр, колбасу, лепешки и фрукты. Да, кормить на корабле будут за небольшую плату, но морская кухня как правило скудная, а так пусть старый слуга, немного скрасит время долгого пути, заодно с соседями по каюте будет легче найти общий язык.

Перед самым отплытием Нобастен, конечно, плакал и причитал, мол сердце его рвется в страхе, что он больше никогда не увидит свою госпожу. Эриса тоже пустила много слез и так же, как при отплытии Лурация, долго стояла на пристани, глядя в след уходящему кораблю. Когда же он скрылся из вида, госпожа Диорич почувствовала, что силы покидают ее. Ведь и в этот раз она не спала больше суток: весь вчерашний день и очередную сумасшедшую ночь с Сармерсом. Тихонько ступая с порта в сторону Нижнего города, стануэсса даже подумывала, а не нанять ли ей паланкин. За все время пребывания в Эстерате она ни разу не пользовалась таким интересным транспортом: ведь приятно, когда ты сидишь или возлежишь на мягких подушках, а тебя несет, несет несколько пар сильных мужских рук. Но паланкин — удовольствие не самое дешёвое: из района в район двадцать салемов и выше. Раньше не пользовалась по причине экономии. А сейчас деньги были, но не было поблизости паланкина. Поэтому шла до Подгорного рынка своими ножками, мечтая о мягкой постели и крепком сне.

Вечером в калитку кто-то настойчиво стучал — это стануэсса слышала сквозь сон. Возможно, люди Кюрая; возможно, померещилось во сне. Лишь ближе к ночи госпожа Диорич встала, чтобы немного поесть, попить красного чая и покурить лисья моа. Служанка Архва за все это время так и не появилась. Наверное, вауруху напугал ее так, что пожилая аютанка никогда уже не переступит порог этого дома. Боится, а зря — ведь стануэсса задолжала ей жалованье за несколько дней. Были некоторые опасения, что Архва пожалуется стражам, будто северянка использует запрещенную магию. Пожалуется, так пожалуется — это пережить госпоже Диорич точно не труднее, чем ту грозу, которая надвигается со стороны члена Круга Высокой Общины. Грозу, которая должна грянуть. Задерживается, наверное, лишь потому что Эрисы не было два дня в городе, и пока еще не вернулся Лураций. Снова вернувшись постель госпожа Диорич легко отдала себя снам и проспала до утра.

Утром сходила на рынок за свежими продуктами. Поупражнялась с баллоком в саду, очень точно и быстро находя острием клинка свисавшие деревяшки. Потом попробовала то же самое с закрытыми глазами в точности как учил наставник Эриксен. С закрытыми глазами тоже кое-что получалось. Попробовала пометать баллок так, как это делал отец: то прямо, то с разворота и с отведенной за спину руки. Хотя в этом она практиковалась еще девчонкой и все игры с оружием закончились после появления Дженсера, тело помнило многие навыки. Навоевавшись до устали, Эриса села за письмо. Письмо было Дженсеру и снова вышло коротким. Стануэсса Диорич не любила и, честно говоря, не умела так изливаться мыслями да чувствами по бумаге, как это делал ее муж (пока еще муж). Она лишь сообщила в письме, что в скором времени отплывает в Арсис, не дожидаясь Дженсера. И будет рада видеть последнего с его Сульгой или без нее (как там заблагорассудится) в своем столичном особняке. А также настоятельно не рекомендовала ему не приезжать в Эстерат, без особой на то нужды. Ведь и ее мужу вполне могли грозить неприятности. Если Кюрай начнет сводить с ней счеты, это может затронуть совершенно всех.

И вот случилось то, чего она ждала и боялась. Незадолго до полудня, когда аютанское солнце становится все более беспощадным и воздух разогревается так, что тяжело дышать, в калитку дома госпожи Диорич постучали. Громко, настойчиво, грубо. Стануэсса была уверенна, что это именно люди Кюрая пришли за ней. Конечно, Эриса могла просто не выйти, как не вышла прошлым вечером, пребывая в полусне. Или выйти, но не принять приглашение господина Залхрата: ведь нубейское кольцо давало много разных возможностей, чтобы все повернуть так, как захочется не Кюраю, а госпоже Диорич. Однако слова Лурация, мол, не стоит доводить члена Круга Высокой Общины до безумия, стануэсса тоже помнила. И самой ей было любопытно, что этот выродок может сказать в этот раз. Ведь все уже сказано. Все! Произнесены самые грязные оскорбления и даже отпущена пара пощечин. Прям интересно, что может быть еще! Если бы в тот момент она только знала, чем обернется ее любопытство!

В общем госпожа Диорич вышла, любезно улыбнулась двум хмурым мужчинам и пошла за ними в сторону владений ее ненавистного любовника. Баллок, висевший на пояске арленсийки, как и прежде отобрали сразу у входа во двор, где под невысоким портиком несли службу телохранители. Первый раз, когда у нее отобрали кинжал, Эриса высказала насмешку Кюраю, мол, боишься клинка в руке слабой женщины. На что он ответил вполне серьезно, что какая-то особа пыталась ткнуть его ножом в пах из ревности. Глупо? Хотя, наверное, нет.

Даже в тени возле беломраморного фонтана, бившего серебряными струями в широкую чашу, было жарко. Еще слышался звон металла и крики павлинов. Павлины кричали как всегда неприятно и сегодня особо громко и часто.

— Сюда, госпожа, — сопровождавший Эрису аютанец указал на дорожку между рядом молодых подстриженных кипарисов, по которой она прежде не ходила. Это показалось очень странным, ведь Кюрай неизменно принимал ее в известном зале своего огромного дома.

Они направились туда, откуда доносился все более частый звон метала, а потом послышался человеческий крик. Еще крик и затихающий стон. Пауза, чей-то голос, потом гневный выкрик Залхрата и снова звон металла. Ясно, что сражались на мечах. Что за представление, готовил члена Круга Высокой Общины? И для кого? Уж не для самой ли стануэссы?

Провожатый вывел ее к тренировочной площадке, посыпанной песком, огражденной невысоким бортиком и несколькими скамьями для зрителей — по сути небольшой арене. На песке темнела кровь, и у колонны ничком лежал светловолосый человек со сквозной раной, видимо уже мертвый.

— Смотри, сука! — крикнул Кюрай Залхрат, завидев госпожу Диорич. Глаза аютанца яростно блестели. Правой руке его был короткий меч эльнубейского образца. В левой кнут. Взревев, Кюрай атаковал другого светловолосого бойца, прикрывшегося маленьким щитом и вооружённого небольшим топориком.

Эриса замерла, вцепившись в бортик арены. Не было сомнений, что человек, которого пытался пронзить мечом Залхрат, арленсиец. Да, арленсийцы внешне очень похожи на стейнладцев и некоторых кочевников, обитавших севернее болот Малвута. Но сейчас замысел мерзавца-Кюрая стал вполне ясен для стануэссы: он позвал ее чтобы на ее глазах убить близких ей по крови людей. Зачем? Нанести ей большее оскорбление? Унизить ее беспомощностью?

Арленсиец, был ли он рабом или угодил сюда по какой-то иной несчастной причине, почти не отвечал на атаки Кюрай. Что-то негромко бормотал, отскакивал, прикрывался щитом. Длинные волосы соломенного цвета, переплелись, пропитались потом. Неглубокие раны на руках и правом боку сочились кровью.

— Остановись, Кюрай! — громко и гневно крикнула стануэсса. — Лучше вызови на поединок меня — женщину!

Вместо ответа Залхрат извернулся и щелкнул кнутом с такой силой, что из рук арленсийца вырвало топорик и располосовало тунику вместо с телом.

— Тебя?! — аютанец недобро рассмеялся. Следующим выпадом он вонзил меч в живот противника. Несчастный тут же согнувшегося пополам, захрипел. Еще одно движение Кюрая, и горло арленсийца обвил кнут. Резким рывком Залхрат потянул плеть — арленсиец упал наземь замертво.

Оттолкнув поверженного ногой, Кюрай Залхрат наклонился, вытер меч о его разорванную тунику и поднял взгляд к стануэссе.

— Что ты все этим хочешь сказать? Позвал меня, чтобы показать свое безумие и кровожадность? Я, итак, знаю об этом! — госпожа Диорич была полна гнева. Только, что на ее глазах в поединке с очень неясными правилами был убит человек, по всей видимости арленсиец. Кольцо на пальце госпожи Диорич лило волны холода и казалось, что от этого стынет рука и грудь.

— Пока я показал тебе лишь часть своего гнева, — вонзив меч в землю, Кюрай встал и направился к Эрисе. — Теперь идем. Туда — в наш романтический зал. Уж, поверь, мне есть что сказать! И слышать это тебе нужно обязательно. Я хочу, чтобы ты знала, что скоро случится.

С минуту они шли молча. Эриса лишь слышала его шумное, частое дыхание за спиной и тяжелые шаги.

— Смотри туда и запомни это место! — Кюрай указал рукоятью кнута на железную клетку, стоявшую в саду между молодых пальм.

Они вошли в его дом через другой вход, после двух поворотов коридор вывел в знакомый Эрисе зал, который хозяин владений называл «романтическим».

— Я тебе запрещал покидать город! — прорычал он, едва они прошли между колонн и ваз с цветами. — У тебя снова плохо со слухом?! Где ты была два дня?!

— Не твое дело! И мне плевать на твои запреты! — арленсийка резко повернулась к нему, чувствуя, как кровь закипает от ненависти к этому человеку.

В этот раз он не закричал. Концом рукояти кнута дотронулся до подбородка арленсийки и низким, грозным голосом проговорил:

— Я тебя предупреждал… Много раз предупреждал, что подобные игры со мной смертельно опасны. Ты настолько глупа, что решила меня не послушать?! Что ты делала последний раз в халфийских банях?

— Что я делала?! — арленсийка усмехнулась и цвет ее глаз стал серым, точно море перед штормом. Значит этот козел посылает своих людей следить за каждым ее шагом. Хотя это было ясно и раньше. Он даже знает, на что соблазнилась она в последний раз в банях! Но тем лучше! Именно сегодня будет подведен итог всему, что было между ними! — Дуи Марчу, вот что я делала! Мне это нравится гораздо больше, чем пошлое общение с тобой! — с вызовом бросила ему стануэсса. Наверное, следовало попробовать пронести баллок под юбкой. Тогда бы вышла совсем другая игра, и возможно, тот убитый на ее глазах арленсиец остался бы жив.

— Грязная сука! — Кюрай в ярости щелкнул кнутом, едва не зацепив лицо арленсийки. — Кугору, иди сюда! — призвал он темнокожего раба, обычно стоявшего в другом конце зала. — Раздевайся арленсийская шлюха, сейчас мы устроим тебе прощальное Дуи Марчу, — аютанец дернул ворот ее платья, ткань затрещала, но Эриса успела вывернуться из его крепких рук.

— Забить тебя кнутом до смерти, слишком легкое наказание! — ревел аютанец, приближаясь к ней. — Я хочу, чтобы ты знала, что тебя ждет! Ты будешь посажена в ту клетку! Ту, которую я показал! Каждый день, каждую ночь ты будешь страдать и молить меня о пощаде! — щелчок его кнута рассек платье стануэссы ниже колена, лодыжку словно обожгло раскаленным железом.

«Что делать?!», — вместе с болью вспыхнул острый вопрос в голове. Сейчас же вызвать Вауху?! Пусть разорвет негодяя на куски?! Как она будет рада брызгам его крови! Но, нет — госпожа Диорич тут же отбросила мысль о призыве зверя. С Кюраем она должна рассчитаться сама. Только сама! Своими руками! Это ее личные счеты! Мерзавец ей очень много задолжал! Эриса мысленно потянулась к Флеру Времени. Что она может сделать сейчас без оружия? Успеть выцарапать ему глаза, раньше, чем он забьет ее кнутом? Или вот, темнокожий науриец рядом, следует за своим безумным господином… Успеть выхватить его скимитар и вонзить его в левый бок Залхрата? Скимитар слишком тяжел и не привычен ее руке, однако, если слишком замедлить время, она вполне справится. Только тогда не останется силы кольца, чтобы исчезнуть отсюда, до того, как ее схватят прислужники этого мерзавца.

— Я приведу к клетке твоего мужа и убью его на твоих глазах! Лураций… — при имени возлюбленного стануэссы лицо Кюрая передернуло, и воздух вспорол удар кнута. — Жду его с таким же нетерпением, как ты! Ты все увидишь, что случится с ним! Это будет пред твоей клеткой! Теперь то я понимаю какая ты дрянь! Ты самая грязная из всех шлюх в этом мире! В тебе похоти больше, чем навоза в городских конюшнях! Ты будешь умирать очень долго и молить меня о своей кончине! Кугору, сорви с нее одежду! — прикрикнул он на раба. — Сейчас же! Я дам тебе порезвиться!

— Лучше быть самой последней шлюхой, чем такой мразью как ты! — бросила арленсийка и резко потянула Флер. «Время медленнее на треть!» — повелела она. И тут то ли память подсказала ей что-то, то ли само кольцо: ведь справа в двух десятках шагов имелся простенок, разделенный пилястрами. Там висело оружие. Да, да! Весьма внушительная, дорогая коллекция члена Круга Высокой Общины!

Эриса метнулась туда. Выбирать было некогда. Глаза нашли вполне подходящий клинок с серебряной рукоятью, недлинным тонким лезвием — отличный эльнубейский кинжал. Вырвав оружие из крепления, стануэсса была готова встретить ненавистного любовника сталью. Удар кнута едва не обжег ее грудь, но она увернулась и глубоко распорола левое бедро аютанца. Да, немного промахнулась — целилась в пах. Но и так вполне хорошо! Ах, как больно! Изумление в выпученных глазах?! Не понял, как это произошло?! А может не догадываешься за что?!

— Это тебе привет от убитых жен! — вскрикнула она, обходя его справа.

Кюрай дико взревел и принялся раздирать воздух щелчками кнута. Происходило что-то невероятное: как могла эта светловолосая сучка пустить ему кровь?! Как он прозевал ее выпад?! И кто ее вообще научил держать в руке, что-то опаснее кухонного ножа?! Боль от глубокой раны тут же растворилась в волнах ярости, накатившихся на аютанца. Во что бы то ни стало он хотел теперь сорвать с арленсийки одежду не руками раба, а ударами кнута. Сорвать вместе с кусками кожи!

Эриса едва уворачивалась от метавшейся перед ней плети. Отскакивала то вправо, то влево и пятилась. Даже магия Флера не позволяла приблизится к Залхрату, на такое необходимое расстояния удара клинком. Оглянувшись на короткий миг, она отыскала взглядом более удобное место для смертельного поединка. Туда, за цветочные вазы к колонне! Арленсийка отступала пружинистым шагом, с необъяснимой ловкостью уворачиваясь от атак разъяренного врага. Эриса вполне понимала, что может укрыться за колонной, и тогда клинок в ее руке станет намного более полезным против терзавшей воздух плети.

— Это за убитого арленсийца! — выпад Эрисы вспорол руку, орудовавшую кнутом. Не слишком хороший удар, но уж куда достала. Вот так, шетов выродок! Нравится?! Много крови и тоже очень больно!

Наверное, Кюрай выдыхался. Боль и потерянная от ран кровь давали о себе знать.

— Кугору! Останови ее! Или я убью тебя! — прорычал он, отступая влево и давая место рабу.

Науриец, приподняв тяжелый серпообразный меч, бросал быстрые взгляды то на хозяина, то на арленсийку. Он хорошо помнил ее прежние появления в этом зале. Помнил ее мучительно-страстные игры с хозяином. Раньше несколько раз он встречался с ней взглядом. Встретился и сейчас: теперь в них лишь холодная серая сталь и смерть. Откуда в ней столько прыти. Точно не милая женщина, мангуст, несущий стремительную гибель.

— Не дури, если хочешь жить! — клинок стануэссы сверкнул, угрожая темнокожему.

И раб ослушался хозяина, попятился назад. Затем внезапно, взмахнул тяжелым скимитаром: кисть руки аютанца упала на пол вместе с кнутом.

Залхрат дико закричал, подняв обрубок руки и заливая все вокруг брызгами крови.

Вот здесь госпожа Диорич позволила себе помедлить.

— И этот беспомощный человек мечтал жениться на мне?! — рассмеялась она, коротко глянув на упавшую на пол кисть и тут же вернувшись к его выпученным глазам. — И с клеткой как-то не сложилось, да? Не по тебе стануэсса Эриса Диорич!

— Тебе в любом случае не жить! — прохрипел Залхрат.

— Это тебе за одну мысль убить Дженсера и моего Лурация! — кинжал арленсийки вонзился в живот члена Круга Высокой Общины. Изумление, ярость и страх смешались в его темных глазах. Странно, но в них появилась даже влага.

Левой рукой он успел схватить стануэссу за горло и сдавить его, но пальцы быстро слабели.

— И за меня! — не вынимая кинжала из его раны, Эриса дернула лезвие вверх, вспарывая живот аютанца до реберных костей. — За все оскорбления и унижения! — прежде чем его взгляд остыл, она успела плюнуть ему в лицо. Затем убрала Флер, прочувствовав остаток силы в кольце: заметно меньше половины. Не нужно было утром тратится на тренировки! Хотя… Госпожа Диорич почувствовала изменение в нубейском кольце. Пошел холодок. Сильнее, сильнее… Даже мороз пробежал по коже. И очень быстро сила стала возвращаться в магическую вещицу. «Жнец Душ, спасибо!» — мысленно воскликнула стануэсса, догадавшись, что в этот момент ее заклятый враг окончательно расстался с жизнью. Конец его приятен и Леноме.

Арленсийка вырвала клинок из тела аютанца. Кюрай упал к ее ногам. Разорванное платье липло от его крови. Кровь была повсюду: на стенах, витой колонне, руках арленсийке и ее одежде.

У двери послышался пронзительный женский крик и топот чьих-то ног.

— Тебя убьют, если ты останешься здесь, — сказала Эриса рабу-наурийцу, все еще сжимавшего рукоять меча, похожего на удлиненный серп Мельды.

— Тебя тоже убьют, — он усмехнулся толстыми губами. В его темных, почти черных глазах не было страха, а лишь какое-то незначительное сожаление.

— Тогда надо убираться отсюда. Здесь есть выход на крышу? — стануэсса рассудила, что именно там лучше призвать Сармерса. Вот только вауруху не поднимет их двоих. Может получится очень быстро перенести за городскую стену раба и вернуться за ней?

— Есть. Чем это поможет? — отозвался раб, наконец убрав оружие.

— Увидишь. Веди скорее! — поторопила арленсийка.

Тяжелыми шагами Кугору побежал к дальней двустворчатой двери. Эриса бросилась за ним, по пути перевернув несколько жаровен — огонь тут же лизнул разбросанные на полу подушки, схватился за длинные лоскуты шелка, свисавшие сверху, и лизнул деревянные перила балкона.

— Помоги! — остановила раба арленсийка, когда они забежали в коридор.

Кугору понял ее замысел и навалился на огромный шкаф у входа. Крепкие мышцы темнокожего вздулись, он заскрипел зубами, и Эриса старалась, что было сил. Шкаф обрушился с грохотом, подпирая двери.

Они побежали дальше. Вот поворот и ход на узкую лестницу. Через три десятка шагов госпожу Диорич ослепил солнечный свет. Они выскочили на плоское перекрытие верхушки дома Залхрата. Отсюда открывался великолепный вид на город: белые особняки высокого квартала, ниже пёстрые рыночные ряды и тесные улочки, спускавшиеся к Эранте, а дальше Заречный район, Старый город и длинное зеленое поле ипподрома. В бледной жемчужной дымке даже виделось море. Однако, сейчас не время любоваться видами. Со двора слышались крики и топот чьих-то ног. Всполошились! Надо ж, несчастье какое — мерзавца-хозяина убили!

— Слушай внимательно, Кугору! — стануэсса строго посмотрела на раба, вид ее, измазанной кровью и все державшей кинжал, любого бы заставил вслушиваться в каждое слово. — Сейчас я воспользуюсь нубейской магией. Появится большое крылатое существо. Ты не должен бояться. Не надо от страха биться головой о пол. Не надо прыгать с крыши. Не надо убегать и истошно вопить. Просто стой рядом и выполняй все, что я буду говорить. Ясно?

— Как скажешь госпожа, — отозвался науриец. Сейчас его больше заботили громкие удары, доносившиеся со стороны лестницы. Наверное, кто-тот пытался сломать дверь.

Не в первый раз Эриса чувствовала, что в сплетение нитей появилась третья. Серая — нить Вауху. Черная — Сармерс. А третья, синеватая чья? Ну почему она раньше не узнала этого, при всей любви к экспериментам?!