Безумные дни в Эстерате

Глава 16. Если

В Юго-Западные ворота Эстерата они въехали рано утром. Солнце уже встало: кроваво сверкало на броне стражей у ворот и бросало красные лучи на пустыню, оставшуюся позади. Сегодня у ворот стражников собралась необычно много. По каким-то причинам дотошно досматривали караваны, выходящие из города. И отдельных путников и пеших, и верховых также не обделяли вниманием. Досматривали даже продуктовые повозки, возившие фрукты и овощи на рынки с близлежащих плантаций.

Наконец столпотворение у ворот было пройдено, и верблюды, пофыркивая, поплелись к товарному двору по узким улочкам Старого города.

— Не хочешь заглянуть ко мне? — предложила стануэсса, когда они прибыли к стоянке Лураций отсчитал несколько монет караванщикам.

— Как это соблазнительно, но, если бы ты знала, сколько у меня скопилось дел. Одно из которых, кстати, особо выгодное и выгорело благодаря тебе, — намекнул ростовщик на сделку, одобренную Кюраем Залхратом. Лурацию очень не хотелось расставаться с госпожой Диорич даже на короткий срок. Это путешествие окончательно породнило их, однако неотложные дела тоже невозможно отодвинуть. Он, итак, потерял недопустимо много времени из-за каприза арленсийки, задержавшего их в оазисе. Надо признать тот каприз стоил того: ведь они вдвоем пережили так много восхитительных ощущений.

— Неужели неинтересно взглянуть на мой новый дом? — возмутилась Эриса. Ей в самом деле было немного обидно.

— Очень интересно. Только сделаем это позже. Хорошо? — Лураций поймал ее ладонь и сжал с нежностью и теплом. — Может даже вечером увидимся.

— Если меня сегодня заберет к себе шетов Кюрай? — она подняла к нему свои светлые глаза, стараясь распознать что испытывает ее мальчик от этих слов. Гюи молчал, не зная, что ответить. Это был один из тех немногих случаев, когда этот весьма умудренный жизнью и какими-то неведомыми знаниями человек пребывал в растерянности.

— Ладно, не отвечай, — сказала Эриса. — Ты стал мне очень дорог. И пусть у тебя будет все хорошо, — она поцеловала его с таким же большим теплом, с каким он недавно ласкал ее ладошку. Поцеловала и пошла в сторону Среднего моста через Эранту, откуда доносились крики чаек.

Лураций стоял в оцепенении еще с минуту. Он был сбит с толка и по-настоящему расстроен. Ему очень нужно было что-то сказать ей в след. Но он не знал что. Лишь прошептал, когда она скрылась за поворотом: «Я тебя люблю. Какая же ты стерва! Люблю, больше жизни!»

Поднимаясь к Подгорному рынку, Эриса дважды оступилась на ровной брусчатке. Ее до сих пор пошатывало после долгой утомительной поездки на верблюдах. И тело страдало от усталости. Минувшую ночь она почти не спала. Поэтому предвкушение удобной кровати в новом доме, который они снимали выше Подгорного рынка, было особо приятным. Арленсийка даже ускорила шаг, насколько позволяла усталость.

Вот и заветные ворота в милый дворик. Калитку открыл не Нобастен, а пожилая аютанка, нанятая в служанки перед самым отъездом стануэссы.

— Приятное утро, Архва, — госпожа Диорич, улыбнулась ей, называя ее по имени.

— Госпожа, — та поклонилась очень низко, так что темно-синий платок, свисавший с ее головы, коснулся земли. — Мы вас очень ждали! Молились о вас Валлахату!

— Архва, дорогая, не надо так стараться, — стануэсса подняла ее за плечи. — И не надо мне кланяться. Для приветствия мне достаточно просто твоей дорой улыбки.

— Спасибо! Спасибо, моя госпожа! — на ее смуглом лице тут же засияла та самая добрая улыбка. Улыбка и благодарность засветились больших черных глазах.

— Нобастен здесь или сбежал на рынок? — Эриса, не дожидаясь ответа, пошла по дорожке вдоль благоухающих цветами клумб. — Любит он там разгуливать.

— Здесь я, госпожа! Как же мы волновались! Ведь задержались насколько! — старый слуга торопливо вышел навстречу. — И ночью вас выглядывал. И днем себе места не находил.

— Ну зачем так, мой друг, — Эриса обняла его и прижалась своей бархатистой щекой к его щетинисто-колючей. — Кратко, расскажи мне о самом важном, и я пойду отдыхать. Не представляешь, как вымоталась в дороге. Эти верблюды — настоящее мучение. Боги, ну почему здесь в недостаточном почете лошади?!

— Кратко… Разыскивали вас. Какие-то люди от важного господина, — сообщил слуга, и было заметно его беспокойство. — Вчера приходили дважды. Нет, трижды. Последний раз почти ночью, громко стучали в калитку. Архву очень напугали. И мне теперь тревожно.

— Не беспокойся, это люди Кюрая, — сказала госпожа Диорич. Старый слуга, конечно, не знал в точности кто такой Кюрай Залхрат и какие отношения связывают с ним стануэссу, но сам факт, что Эриса знает, от кого вчера приходили люди, должен был старика как-то успокоить. И еще госпоже Диорич подумалось: «Значит Залхрат уже вернулся в город и увы раньше ее. Что ж сама напросилась на такой поворот…»

— Что интересного стряслось еще? — полюбопытствовала Эриса.

— Письмо от Дженсера, — с улыбкой сообщал Нобастен.

— Письмо и шкатулка с подарками, деньгами? — рассмеялась стануэсса, направляясь к двери.

— Нет, только письмо, — видно старый слуга не распознал в ее словах шутку. — Больше ничего важного. Могу рассказать о хозяйственных тратах, покупках.

— Ой, ой, об этом потом, — отмахнулась Эриса и стала подниматься по лесенке в свою спальню. Уже сверху крикнула Нобастену: — Друг мой, сделай что-нибудь попить. Сок или красный чай.

Письмо от Дженсера дожидалось госпожу Диорич на круглом столике у кровати. Присев на подушки, стануэсса ногтем отковырнула печать и развернула свиток.

«О, любовь моя, Эриса Диорич. Как я страдаю без тебя, моя дорогая, самая прекрасная женщина на этом свете! Считаю дни, когда я…» — начала читать Эриса послание мужа.

Она пробежала глазами еще пару строк и оторвала взгляд от письма. Подобные слова могли заставить биться чаще ее сердце в прежние годы. Да, Дженсер умел увлечь сладкими речами. Но теперь сказанное этим полуаютанцем казалось не во всем настоящим и несколько приторным, как дешевая халва в припортовых лавках. Эриса подложила чтение:

«Увы, я так и не дождался ответа ни на свое первое письмо, ни на второе. Ну почему ты терзаешь меня своим молчанием?! Получила ли ты деньги? Все ли у тебя хорошо?...» — запоздавшие письма и деньги… теперь-то по прошествии многих дней стало ясно, что всему виной аютанский торговец, из-за которого и вышла эта скверная ситуация. Дженсер это пока не знал. В самом деле если бы этот шетов торговец по имени Мархар, которому поручалось доставить первое письмо Дженсера и шкатулку разыскал стануэссу до своего отплытия на острова, то не было бы никакой необходимости идти к ростовщику и занимать деньги. И не случилось бы тогда столь нежелательного, опасного знакомства с Залхратом. А также не было у Эрисы кольца нубейской богини. Арленсийка вытянула палец, глядя на золотистый блеск тонкой гибкой змейки по ободку. И мысленно стала перечислять: не было бы этой магии, не было того жуткого случая в «Брачном сезоне», и не узнала бы она любви господина Лурация. И даже тайны собственной души, неожиданные порывы, страсти, желания, наверное, не открылись бы ей.

Так хорошо это или плохо, что торговец Мархар задержал первое письмо и шкатулку переданную Дженсером. Эриса задумалась. Ей захотелось сейчас разжечь курительную трубку. Только не хотелось показывать ее Нобастену, а тот уже должен был появиться с питьем.

«Так, хорошо или плохо?» — задавалась она вопросом, и к своему удивлению обнаруживала, что большая часть ее растревоженной души тихо шепчет: «…да, да, это твое». Ведь если быть честной, то даже с самого начала брак с Дженсером она принимала лишь как очередное приключение. Если бы Флер Времени — эта великая сила, данная ей нубейской богиней — мог перевернуть время так, чтоб она оказалась в начале того самого дня, когда собиралась идти к ростовщику, чтобы занять деньги, то чтобы она изменила? Ничего! Она бы все оставила как есть. И даже не стала бы выкидывать из сложившейся истории Кюрая Залхрата. Не потому, что он ей хоть чем-то мил, а потому, что пусть будет. Пусть случится все так, как распорядятся боги, и жизнь ее наполнят радости и мучения так, как это есть сейчас. Ибо нет никакого желания вернуть одинаково скучные годы, проведенные до этого в Арсисе

Нобастен вошел, поставил на столик кувшин со свежим гранатным соком и бокал. Вышел тихо, подумав, что госпожа сосредоточенно читает письмо мужа. Эриса же а самом деле лишь смотрела на исписанный Дженсером лист, в то время как в голове ее проносилось множество мыслей о собственной жизни и происходящих в ней самой переменах.

Письмо она все-таки дочитала. Несколько моментов тронули ее. Первый, когда глаза наткнулись на строку: «…Не изменяешь ли мне случайно… Шучу, родная! Я же знаю, что ты образец верности и благочестия…». Возражать ему, что она вовсе не «образец верности и благочестия» было бы глупо. Да и сам Дженсер прекрасно знал, что она никогда ему не была всецело верна. Даже в первые месяцы их брака ее было в чем упрекнуть. Сейчас от прочитанных в письме слов стало… Нет, не стыдно. Ей стало больно, что истина о ней будет мучить человека, который ей все-равно остается дорог. К горлу подкатил ком, но она не заплакала — запила его несколькими крупными глотками терпкого сока.

Дальше Дженсер писал что-то о детях, которые могли бы быть, и каких-то дурацких эсмирских обычаях. Он и раньше раздражал ее этим. Теперь и вовсе ничего подобного стануэссе не хотелось слышать. Сведенья о его немалом наследстве, плантации, поместье были госпоже Диорич безразличны. А вот одна строка тронула внимание стануэссы: «Меня сопровождает дорогая моя сестра Сульга Иссима. Я ее знаю с детских лет и очень люблю, как тебя». Арленсийка подумала, что о Сульге он упоминает как-то навязчиво часто. Может она ему не совсем сестра? Ведь если вспомнить, что караванщик Хобрухан говорил, что она ему вроде жена, то всякое может быть. Допустим, у нас в Арсисе немало историй с самым бесстыдным инцестом, почему такого не может случиться в Эсмире? И может вообще сестра она ему через три-четыре колена или сводная?

Если первый раз мысль, что Дженсер может ей изменить, приводила Эрису в бешенство, то сейчас она будто вожделела, чтобы это случилось и мысленно искала этому подтверждения. Отчасти это хотя бы немного умаляло ее вину перед мужем, но в большей степени госпоже Диорич хотелось, чтобы Дженсер после грядущего и неминуемого расставания с ней не оказался в горе и смертельной тоске, но был рядом с Дженсером человек, который ему не безразличен.

Бросив письмо на столик, Эриса допила гранатовый сок в бокале, легла на постель и быстро уснула.

Когда она проснулась, близился вечер. Солнечные лучи золотили штору окна, выходившего на западные окраины города. Странно, однако люди Кюрая за ней до сих пор не пришли. Значит было время заняться собой, покурить листья моа и поэкспериментировать с кольцом. Хотя был еще соблазн сходить к Лурацию. Прошло всего полдня, а стануэсса уже заскучала по нему. Налив четверть бокала сока, она даже представила, как входит в дом ростовщика. Он с жадностью набрасывается на нее с поцелуями, ведет в спальню и бросает на постель и делает то, что случилось в последний день в Даджрах. Внизу живота томно, сладко заныло.

— Боги, ну почему вы сделали меня такой сладострастной сукой? — Эриса мотнула головой, отгоняя возмутительные мысли и быстро выпила налитый сок.

К Лурацию она решила не ходить. У ростовщика в самом деле было много дел. И зачем отвлекать его, если она, итак, забрала слишком много его времени на поездку к святилищу Марахи Нраш. Потом еще заставила лишний день торчать в оазисе. Нет, Лурацию нужно дать покоя хотя бы день, два. Хотя он сам не выдержит без нее больше.

Можно было сходить на ужин в таверну. Взять с собой Нобастена и даже Архву. Или не брать. Например, сходить в тот «Брачный Сезон». Боязно появляться там? Вдруг столкнется с пекарем Абдурханои и Нурбаном Дехру? Но ей ли их бояться, обладая силой кольца Леномы. При желании она отрежет им яйца раньше, чем они успеют прикоснуться к ней. Есть для этого Флер Времени. Вот только нет оружия. Эрисе вспомнилось, что она еще много дней назад задумывалась о покупке хорошего ножа или кинжала, который можно было бы удобно носить на поясе. В самом деле, почему бы не сходить сейчас в лавку Джонохана? Ведь не зря же отец ее учил вполне боевым приемам, чтобы тогда еще совсем юная стануэсса могла постоять за себя.

Добавив в кошелек немного монет, госпожа Диорич спустилась во двор и нашла взглядом Нобастена: тот ковырялся на клумбе выдергивая сорняки за кустами роз.

— Друг мой, я на прогулку. Приду поздно, и очень прошу не беспокоится, — сообщила Эриса. Затем добавила: — Не беспокойся. У меня будет очень надежная охрана.

Про охрану госпожа Диорич не совсем соврала: ведь вауруху были наготове, так и чувствовалось насколько туги нити, ведущие к ним. Открыв калитку, Эриса едва не столкнулась нос к носу крепкотелым аютанцем, и второй стоял поодаль.

— Госпожа Аленсия, прошу следовать за мной! Господин ожидает вас незамедлительно! — сообщил первый мужчина.

— Шет бы его побрал вашего Кюрая! — выругалась стануэсса и вернувшись во дворик сказала старому слуге: — Нобастен, планы поменялись. Могу вовсе не прийти до утра.

От нового дома госпожи Диорич до поместья Кюрая было совсем недалеко, если подниматься по серпантину в гору. «Интересно, передадут ли прислужники Залхрата то, что я его направила к Шету», — со смехом думала Эриса. Увы, принадлежать сегодня себе не удалось.

— Я решил пригласить тебя на ужин, — сказал Кюрай вместо приветствия. Он стоял у распахнутых дверей в зал, одетый с шелковый халат, темно-зеленый, расшитый золотом. И было трудно понять большие глаза его излучают улыбку или усмешку.

— Хотя ждал еще вчера к обеду, — с заметным упреком добавил важный аютанец.

— Вот как? Проголодался? Полтора дня не ел из-за меня? — Эриса одарила его улыбкой и переступила порог в знакомый зал. Арленсийка заметила, что за чайными розами между двух бассейнов, где они предавались сладким утехам прошлый раз, стоял низенький столик, уставленный едой и напитками.

— Шутишь? Я в самом деле голоден. И могу съесть тебя! — он обхватил ее левой рукой, с силой привлек к себе и жадно поцеловал в шею, так что нежная кожа арленсийки почувствовала его зубы.

— Ах! Прямо как кровопийца из нубейских гробниц! — Эриса вывернулась из его объятий. — Мне сразу раздеваться? — уточнила она, касаясь места на шейке, где наверняка остался заметный след. — Я помню правило для женщин входящих сюда.

— Я тебя раздену сам. Вторая попытка. Прошлый раз ты меня ослушалась, и к моему возвращению уже плескалась в бассейне, — напомнил он, обжигая ее взглядом крупных темных глаз, в которых таились янтарные всполохи. — Ты будешь наказана. Но потом. Пока я не хочу портить удовольствие от этого вечера.

Если бы речь о наказании исходила от Лурация, то это лишь порадовало стануэссу. Но подобное обещание от члена Круга Высокой Общины не предвещало ничего хорошего. Залхрат взял гостью за руку и подвел к столику.

— Наконец-то ужин, — он опустился на подушки и притянул Эрису к себе. — Ты скучала за мной? — Кюрай налил вино в две серебряные чаши, покрытые стейнладской чеканкой.

«Скучала ли?» — госпожа Диорич мысленно усмехнулась. Соврать ему, взывая обиду и портя пока еще неплохой вечер? Эриса медлила с ответом, глядя красные как кровь капли вина, которые аютанец пролил на блюдо с жареной дичью.

— Я много вспоминала прежнюю встречу с тобой, — отозвалась она. — Хочешь честно? Мне было очень хорошо. Тело мое будто снова переживало то, что ты с ним сделал.

Ответ явно порадовал Кюрая. Он широко улыбнулся и подал ей чашу.

— До дна! — сказал он. — Сегодня я хочу владеть тобой пьяной.

Эриса сначала взяла кусочек мяса с прожилками жира и зажаренной корочкой, потом приняла чашу с его рук и отпила. Кюрай тоже пил вино, не отрывая глаз от стануэссы. Когда его посудина опустела, он придвинулся к Эрисе ближе, начал неторопливо распускать завязки ее платья.

Сначала аютанец выпустил на свободу ее груди, любуясь их формой, светлой бархатистой кожей и набухшими сосками, выдававшими возбуждение арленсийки. Приподнял ее юбку и погладил бедра почти до самого верха. Эриса сделала два последних глотка и отставила чашу, доела кусочек мяса. Голова немного кружилась, по телу растекалось приятное тепло и желание то ли от вина, то ли прикосновений хозяина богатых владений.

— А-а-а, — она тихонько застонала, когда его пальцы вошли в ее уже очень мокрую щелочку.

— Какая ж ты похотливая сука. Ты течешь, раньше, чем до тебя дотронешься, — усмехнулся Кюрай. — Неужели это свойство всех арленсийский стануэсс? Нужно будет попробовать еще одну для сравнения.

Конечно, слова его были обидны. Госпожа Диорич, не ответив, отвернулась к бассейну и за ним между двух колонн увидела рослого наурийца с голым черным торсом, тяжелым скимитаром, сверкавшим поверх кожаной юбки, укрепленной латунными пластинам. Вероятно его она видела и прошлый раз. И было ей не очень по себе, что незнакомец наблюдал за ее любовными утехами.

Кюрай Залхрат, привстал и полностью стянул с Эрисы платье.

— Ты что приуныла? Обиделась? — двумя пальцами, он повернул ее подбородок к себе.

— Да, — она дернула головой в сторону.

— Вот этого не надо здесь. Выпей еще и поешь, — он налил ей и себе в чаши. Пододвинул к гостье тарелку с сырными рулетами и сладостями. — Не порти мне настроение. Слышишь?

Эриса кивнула. Хотя к Шету его! Что такого он сказал? Что она похотливая сука? Так это полная правда — не повод для обид. Что он хочет сравнивать ее с другой женщиной. Так хвала богам, пусть ищет, пробует сколько угодно. Неважно это. Вовсе не важно!

Взяв с ближней тарелки сырный рулетик, стануэсса съела его и запила вином. Вино было сладким и пьяным. Минутная обида быстро растворилась. Даже улыбка вернулась на лицо госпожи Диорич. Кюрай обнял ее и пояснил:

— Ты не понимаешь. Твоя похоть на самом деле мне нравится. Это очень дразнит. Лишь бы ты с другими не была такой. Ну, давай, побалуемся. Сделай мне приятно, — он наклонил ее голову с своему животу. — Ах, стануэсса! Ты же мастерица в этом.

Эриса откинула край его одежды. Сначала будто нерешительно, осторожно коснулась губами напряженного члена. Кюрая удовлетворенно выдохнул, чувствуя, как ее губки все с большим желанием посасывают головку его воина, багровую и блестящую. Начала дразнить его кончиком языка, проходя по всей длине и снова обхватывая своими сочными губками, принимая в себя глубоко в горлышко.

— Ты это любишь, да? — спросил он, поднимая ее подбородок и жаждая видеть светлые глаза арленсийки.

— Да, — Эриса почувствовала, как его пальцы тянуться к ее лону. Вздрогнула от острых приятных ощущений, скорее вернулась к члену аютанца и звучно втянула его в рот. Он едва помещался, там подрагивая и все больше наливаясь могучей силой. Кюрай рычал как дикий зверь, водя бедрами, отрываясь от подушек, тем самым делая движение ей навстречу.

Хотя пальцы аютанца почти не дотягивались до полной влаги и огня щелочки, госпожа Диорич первой испытала оргазм. Она вскрикнула коротко, не выпуская члена из губ, судорожно сжала ножки и задрожала. Почти тут же Залхрат сжал ее и обильно излился ей в рот.

— Ты сука и волшебница сразу, — усмехнулся он, отрывая арленсийку от себя. — На, запей вином, — аютанец протянул ей чашу, глядя как его семя стекает с красных губок стануэссы.

Госпожа Диорич сделала несколько глотков и чувствуя себя уже достаточно пьяной легла рядом с любовником на подушки. Потом положила голову ему на живот.

— Скажи Кюрай, тебе было с кем-нибудь лучше, чем с этой сукой-Эрисой? — спросила она, поворачиваясь на бок, чувствуя теплые, приятные токи от нубейского колечка.

— Нет. Ты лучше всех, — не задумываясь ответил он. — А хочешь правду?

— Ну, не знаю, — она рассмеялась, лизнув его в пупок и поднимаясь выше, к его груди, оставляя влажный след языком. — Что там за правда?

— Сейчас, — аютанец даже содрогнулся от ее приятнейшей ласки, затем потянулся к столу, чтобы наполнить чаши вином.

— Говори, — Эриса привстала и приняла из его рук напиток.

— Плывя к Абушину, я вспоминал нашу первую и вторую встречу. Думал о тебе, — он сделал несколько огромных глотков, роняя пунцовые капли на голую грудь.

— Только и всего? — госпожа Диорич, тоже отпила немного вина. Несомненно, она чувствовала себя пьяной. Блеск огня на треногах казался необычно ярким, а статуи возле ваз с цветами даже немного двоились. Рука арленсийки потянулась к щербету, но вместо него схватила финик.

— Не только, — Кюрай облизнулся, отставив чашу. — Я подумал, а не жениться ли на тебе. Ведь две моих прежних жены мертвы и в наследники мне оставили только дочь. А ты очень хороша, молода, так красива.

Эриса упала на его живот и залилась смехом.

— Это смешно, похотливая сучка? — он резко повернул ее к себе.

— Да! Я не хочу!... Не хочу быть третьей умершей женой! И ладно, — она чуть отодвинулась, — Прямо заинтриговал. Сгораю от любопытства. Что ты решил в итоге? Женишься или нет?

— В итоге… В итоге я вспомнил, что ты замужем.

— О, Кюрай! — она снова расхохоталась. — Нет, я определенно пьяна. Или это твое вино, или ты действительно говоришь смешные вещи. Разумеется, стануэсса ни за какие блага мира не согласилась на брак с Кюраем Залхратом, но эта игра была так увлекательна и ей так хотелось знать, что творится на душе этого властного и явно необычного человека, что она сказала: — Послушай, а ведь у меня на самом деле есть мысли развестись с Дженсером. Надоел он мне. Если разведусь, то женишься? Только правду скажи, не води за нос, — теперь настала очередь госпожи Диорич призвать любовника к ответу: она взяла пальчиками его подбородок и повернула к себе, чтобы видеть, что скрывают глаза аютанца.

— Нет, не смогу. Я рассудил здраво и передумал уже к утру, — одним глотком он допил вино в серебряной посудине.

— Это почему еще? Разве я зря сосала твой толстый член? — Эриса отвернулась, чтобы Кюрай не видел, как она борется со смехом вот-вот готовым вырваться наружу.

— Не говори глупости. Передумал после того, как представил, что ты будешь изменять мне, как изменяешь сейчас своему Дженсеру. Ты же ему изменяешь не только со мной. Наверняка, с Лурацием у вас не просто милое общение. У тебя в глазах… — он приблизил свое грубоватое лицо к ее, и их глаза встретились, — этих безумно красивых, светлых как капельки моря глазах видится такая распущенность, что редко какой мужчина пройдет мимо. Знаешь, как умерла моя вторая жена? — он продолжил, когда Эриса мотнула головой: — Я ее уличил в измене. Подлой и грязной измене! У нее был любовник в Фальме. И когда мои подозрения подтвердились, я ее разрубил на куски в ее же спальне. Хотя прошло много лет, кровь ее так и темнеет на той постели, которую я запретил убирать. Теперь ты понимаешь, что со мной подобные шутки опасны? Я не женюсь на тебе только потому, что хочу сохранить твою жизнь. Все-таки ты арленсийка, и у вас там свои боги и слишком вольный взгляд на установленные сверху законы. Я пришел к твердому выводу: арленсийки прекрасны в постели, но точно негодны для семьи.

Это было уже не смешно. После рассказе аютанца о смерти его жены, даже тень улыбки сползла с лица госпожи Диорич, и стануэсса потянулась к чаше с вином. Не удержала ее, расплескала на стол.

— Вижу ты всерьез пьяная, — Кюрай толкнул ее на подушки, стоя над ней на коленях, взял кувшин с вином и повелел: — Открой рот!

Эриса нехотя приоткрыла ротик. Рубиново-красная струйка вина полилась ей на лицо, иногда смачивая губы и попадая между жемчужно-белых зубок, потекла на грудь и ниже, разливаясь по всему телу стануэссы, смачивая подушки и валявшееся рядом платье. Широкие, властные ладони сжали мокрые груди арленсийки, и она застонала то ли от боли, то ли удовольствия. Левой рукой Залхрат спускался, ощупывая, поглаживая возбуждающие изгибы ее тела. Затем грубо раздвинул бедра госпожи Диорич и запустил два пальца глубоко в ее лоно.

— А-ах! — Эриса выгнулась и часто задышала в предвкушении. Сквозь приоткрытые веки она видела, как напряжен его член и вздуты на нем вены.

— Ты заставила меня ждать полтора дня. Я не терплю ждать! Никого! — грозно, тяжело сказал Залхрат. — Ты ослушалась меня и посмела уехать из города. И я знаю, что ты уезжала с Лурацием! Я обещал наказать тебя! И я это сделаю!

— Но, Кюрай, я уезжала в оазис. В Даджрах. Была весть от караванщиков, что там видели моего мужа, — Эриса приподнялась, высказывая ранее приготовленное оправдание. — Ты же знаешь, что Дженсер пропал где-то и я ищу его с помощью Лурация и караванщиков. Лураций не мог отпустить туда одну, потому что заботится обо мне по просьбе Дженсера, — соврала она.

— Я накажу тебя, — не слушая ее отговорки, решил аютанец. — Я трахну тебя в задницу.

— Кюрай, пожалуйста… — Эриса вскочила, прижавшись к нему. — Прошу, не надо! Он у тебя слишком большой! Пожалуйста!

— Ты должна быть наказана. К тому же эти бесподобные ягодицы манит меня с первого дня, — его голос чуть смягчился.

— Но, Кюрай, правда я не привычна к такому. Он у тебя очень большой, — госпоже Диорич показалось что весь хмель вышел из нее.

— Ничего, привыкнешь. Потом понравится. Если будешь хорошей стануэссой, я буду это делать аккуратно. Становись, сучка, на четвереньки, — он подтолкнул ее. — Расслабь свою прекрасную задницу, если не хочешь, чтобы я ее сейчас порвал.

— Только смажь, пожалуйста, — Эриса нехотя выполнила его приказ. — Чем-нибудь смажь!

Аютанец густо намазал указательный палец мазью, еще более толстый слой нанес на свой возбужденный орган.

Сначала он действительно был осторожен. Когда он проник пальцем на две фаланги, арленсийка закусила губу и шире расставила бедра. Его неторопливые движения были приятны и даже весьма дразнили. Эриса немного успокоилась и расслабила ягодицы.

— В самом деле тебя сюда, наверное, не часто трахали, — усмехнулся Залхрат, теперь уже свободно играя пальцем в ее тугой пещерке.

Стануэсса не ответила, лишь шумно дышала, отдаваясь ощущениям, к которым она до сих пор не привыкла, но которые ей нравились все больше. Почему она это так редко пробовала сюда раньше? Ладно, Дженсер, он вообще не склонен к экспериментам, даже оральные ласки для него что-то запредельное. Но ведь до замужества у госпожи Диорич было несколько мужчин. Например, капитан Шетерс. Хотя с Шетерсом отдельная история… А вот Терион — как он мечтал ее поиметь именно сюда! Упрашивал, страстно целуя и лаская ее груди. А она решительно отвергала такое сладкое удовольствие.

Палец Залхрата покинул ее узенькое отверстие, и тут же госпожа Диорич ощутила как ее буквально взламывает его твердейший воин. Она вскрикнула, изгибаясь, тесно прижимаясь грудью к подушкам.

— Терпи, сучка! — прорычал Кюрай. — Ты заслужила! Это твое наказание!

Все-таки он не был груб. Несильными толчками вел головку. Чувствительными стеночками нежной пещерки Эриса ощущала каждую ее неровность и малейшее шевеление. Мучитель двинулся дальше, уверенней, и сердце арленсийки застучало чаще. Он входил все глубже, неимоверно распирая ее задний вход. Эриса жалобно стонала, то царапая ноготками подушки, то вгрызаясь в них зубами. Лишь когда пальцы аютанца начали грубо ласкать ее щелочку и поигрывать с набухшей вишенкой клитора, госпожа Диорич смогла немного расслабиться. Постепенно волны удовольствия возобладали над той тугой болью, которая сковывала и истязала поначалу. И кольцо Леномы начало посылать приятные теплые волны. От этого стануэсса отозвалась на старания Залхрата, повиливая бедрами и даже делая движения навстречу. Узенький вход становился все шире и мокрее, крепкий жезл аютанца теперь входил резче и без прежнего напряжения.

— Вижу тебе уже хорошо, сучка, — Кюрай хлестко шлёпнул ее по ягодице ладонью, словно кобылку, которую хотел пришпорить, чтобы пуститься вскачь.

— Ах! А-а-а! Да! — вскрикнула стануэсса, изгибаясь, запрокидывая голову, отчего ее золотистые волосы упали на ягодицы.

Залхрат в восторге притянул ее к себе.

— Да! — снова вскрикнула она, с восторгом ощущая его твердый член в себе. Он входил чаще. Чаще! Чаще и резче! Еще!

Оргазм потряс госпожу Диорич бурно и неожиданно, мышцы живота свело судорогой и по всему телу полились реки пламенного удовольствия.

— О, Кюрай! — вскричала она, целиком принимая его член в себя. И стало так сладко, как не бывало, когда ее со всей страстью имели в вагину.

Аютанец сдавил арленсийку, подминая под себя всем немалым весом, и горячо и обильно излился в ее измученную пещерку. От напора его семени в животе стануэссы даже забулькало.

Несколько минут они лежали на подушках, тяжело дыша и слушая громкий стук сердец. Кюрай не спешил выйти из нее, и Эриса чувствовала, как сжимается его усталый воин, и теплые соки стекают по ее ягодице.

— Признайся, тебе понравилось? — он чуть отодвинулся и повернул ее лицо к себе.

— Было больно. Правда, очень, — отозвалась она, будто по инерции продолжая тихонько царапать подушку.

— А потом? — не унимался он.

— А потом очень хорошо, — признала она, вставая, и не собираясь говорить ему всю правду. Ведь на самом деле, ей было не очень хорошо, а безумно хорошо. Только не стоит тешить самолюбие этого шетова высерка. — Пойду в бассейн обмоюсь, — решила она.

— Твоя аппетитная и страстная задница меня не разочаровала. Придется тебя почаще наказывать, — Залхрат проводил стануэссу взглядом до ступеней к бассейну, с восхищением глядя на ее манящие ягодицы, переходящие выше над ямочками в изящную талию. И потом добавил громче, чтобы она точно услышала: — Только имей ввиду, сегодня было наказание символическое. Но я бываю намного более строгим. Помни, что произошло с моей женой. Тебе я это сказал не просто так.

Эриса не стала отвечать, опустившись в воду и старательно обмывая тело. Кюрай не пожелал долго оставаться в одиночестве. Он допил остатки вина, опрокинув кувшин прямо себе в рот, и пошел к бассейну, вырезанному в мраморном полу в форме морской раковины.

— Моя стануэсса, — Залхрат широко улыбнулся, спускаясь в воду, — сегодня очень хороший день. И, возможно, важный для тебя. Я намерен предоставить тебе выбор. Представь себе, сейчас мы можем удалиться в мои покои, захватив вино, сладости. Провести вместе очень приятную ночь. Ты можешь проснуться в моей спальне в моих объятиях от моего поцелуя. Или…

— Или? — Эриса склонила голову набок, ожидая важного продолжения.

— Или мы выпьем еще немного вина. Возможно, ты меня ублажишь еще раз и вернешься в свой маленький неуютный домик. Тогда телохранитель проводит тебя до дверей. Что скажешь? — ладонь аютанца накрыла грудь арленсийки.

Хотя госпожа Диорич ощущала себя весьма пьяненькой, и голова ее кружилась в легком тумане, она мигом уловила суть предложения. Если учесть то, что властный, высокомерный член Круга Высокой Общины редко кому позволял выбор, а всегда и все решал сам за людей, зависимых от него, то становилось совершенно ясно, какой смысл он вкладывает в это предложение. Проснуться в его постели, значит стать к нему ближе, стать с ним связанной чем-то большим чем секс на шелковых подушках. Или остаться его шлюхой. Дорогой и даже обожаемой, но шлюхой, носящей для него формально титул стануэссы.

— Тебе не терпится получить ответ? Или просто не терпится? — Эриса обхватила ладошкой его член, поглаживая его в теплой воде бассейна.