Бог из машины

Ep. 14. ДАО-модификация

Сон все никак не шел. Мысли крутились вокруг расследования. Он в который раз перевернулся и на этот раз лег на спину, сложив руки на груди.

Чэнь Рэн сделал несколько медленных глубоких вдохов, голова слегка освободилась от роя мыслей, и он наконец-то сонливо прикрыл глаза, некоторое время вслушиваясь в тишину. Казалось, все звуки померкли. Ни дыхания, ни шума машин – абсолютно ничего. Он настолько привык к звукам, что полное их отсутствие отдавалось громом. Спустя какое-то время смутное чувство кольнуло его, и он уловил что-то неправильное в тишине. Было слишком тихо. Ни дыхания…

Взгляд пал на Монаха, лежавшего на боку лицом к нему, выслеживая хоть какое-то движение. Однако секунды длились, но ничего не происходило: Монах лежал настолько неподвижно, что это начинало напрягать.

– Эй, – он протянул руку и осторожно ткнул напарника.

Никакого ответа. Он ткнул сильнее еще несколько раз, затем толкнул. Тело слегка шевельнулось и завалилось на спину, чуть не упав с кровати, а голова дернулась так, словно была на привязи.

– Что за… Проснись, козел.

Делец приподнялся и приложил два пальца к сонной артерии напарника – пульса не было.

И вот тогда ему стало не по себе.

– Черт. Да ты прикалываешься.

Несмотря на отсутствие пульса, тело оставалось теплым, хоть и побледнело. Вероятно, он все еще был жив.

В этом городке обязательно должна иметься больница. Решив не привлекать лишнего внимания, он отказался от идеи вызвать скорую помощь. Вместо этого он открыл карту, нашел больницу и ближайший каршеринг и, взвалив Монаха на спину, спустился по лестнице вниз, надеясь остаться незамеченным.

На протяжении всего пути Чэнь Рэн поглядывал на Монаха, ожидая заметить движение, однако ничего не менялось. Благодаря глубокой ночи дорога была практически пустая, так что он, стараясь не терять самообладания, прибавлял скорость постепенно, тем не менее уже превысив допустимую цифру в тридцать пять ли в час.

Через минут десять, длившихся вечность, он наконец остановился около больницы и, снова закинув напарника на спину, потащил ко входу. Проходя, он случайно задел его головой дверь.

«Это тебе за испорченный отдых, козел».

Усмехнувшись про себя, он тут же осознал, что здорово нервничает. Беспокойство, непонимание и тревожность не давали мыслить ясно.

Он подошел к стойке регистратуры и потребовал доктора. Тут же заметив человека, сильно похожего на старшего врача, возможно, заведующего отделением, идущего с медицинским персоналом, и, проигнорировав вопросы девушки за стойкой, ринулся к нему.

– Куда вы так спешите, молодой человек?

– У моего товарища нет пульса, – постарался сохранить спокойствие Делец.

Подойдя к пациенту, седовласый мужчина преклонных лет остановился, бросил взгляд на Эксцентричного Монаха, нащупал артерию и тут же скомандовал сопровождающим его врачам:

– В реанимацию, – он перевел взгляд на Рэна. – Подскажите, уважаемый, что произошло?

– Ничего, просто обнаружил его в таком состоянии.

– Понял вас. Сохраняйте спокойствие. Пока пройдите, пожалуйста, к регистрации, заполните документы и оставьте способ связи с вами. Мы сообщим вам о результатах.

Врач последовал за коллегами, уже скрывшимися за дверью в другом конце коридора с Монахом на кушетке. Чэнь Рэн же подошел и продиктовал сотруднице выдуманные на ходу данные. Затем присел на лавочку для посетителей, и устало прикрыл глаза. Он еще не оправился от всей информации, которую они получили, и не спал половину ночи, поэтому сейчас легкая дрема настигла его. Сотрудница, увлеченная какой-то работой, и не заметила, что посетитель не покинул холл.

Прерываясь между сном и явью, он то и дело открывал глаза, но, ничего не наблюдая, закрывал обратно.

Прошло около часа. Внезапно кто-то дотронулся до него:

– Господин… Часы посещения давно закончились, – мягко сказал доктор, которому он «вручил» Монаха. – Вы чего еще здесь?

– Что с ним?

Ровным и деловым, но по прежнему мягким тоном, доктор ответил:

– Пациент в порядке, просто легкая форма космокомы. Для наблюдения за DAO-модифицированным требуется чуть больше времени, чем за обычными людьми. Можете спокойно отправляться домой.

На мгновение Чэнь Рэну показалось, что он ослышался.

– DAO-модифицированный? Погодите, – затараторил он еще сонным голосом. – Он не колотый фриканутый шизик, – ладно, со вторым он явно поспешил, – я бы точно знал.

На лице врача промелькнула странная эмоция. В первое мгновение он выглядел, словно был готов вот-вот махнуть рукой и протянуть: «Э-эх, слабаки!», а затем намотать удочки и рвануть в какую-нибудь деревню учить молодежь уму-разуму. А во-второе – словно что-то пошло не по плану, и теперь сварливая жена приказала ему вернуться обратно.

Слегка торопливым тоном он пояснил:

– Господин, время и правда уже позднее – вам лучше пойти домой и отоспаться. Завтра наступит новый день – и будет видно. Мы сообщим, когда пациент придет в себя.

Как только врач ушел, грудная клетка наполнилась нарастающей тяжестью; внезапно Чэнь Рэн понял, что совершенно не понимает происходящего. Сон как рукой сняло. Может, врач его обманул, опознав Монаха? Но нет, разве может медицинский персонал…

«…Он не опроверг, что Монах – колотый. Неужто?»

Монах точно не был гаражным биохакером, он бы заметил это. «Или нет?»

И тут он понял, что ничего не знает о своем товарище, кроме того, что тот был в сопротивлении и до мозга костей озабочен домом. В мгновение ока знакомый человек среди этого безумного и постоянно желающего пожрать мира превратился в загадочную тень. На первый взгляд простой бунтарь с причудами оказался таинственной фигурой, явно что-то скрывающей.

Замешательство переросло в давящую досаду и разочарование, смешанные с сильной злостью.

То есть все это время его обманывали. Нет, считали идиотом.

Ведомый эмоциями, он резко поднялся со скамейки и направился в сторону выхода. «Да пошел бы он к черту, – прорезала голову мысль. – Еще и переживал за него».

Чэнь Рэн не считал себя шовинистом. Скорее просто бывают такие люди, на тупость которых у него не получалось не обращать внимания. Особенно это касалось необдуманных самоулучшений. Людей, помешавшихся на «божественной, мать их за синтетическую ногу», молекуле, он считал стегнутыми на всю голову.

Быстро затихающая злость сменила тон его мыслей. Всего минуту спустя он уже рассуждал более мягко: «Да будь ты хоть геоглогомодифицированным и состоял из жестяных банок и просаленной морской воды – я бы, наверное, понял. Но скрывать такую деталь… Не по-братски это. И не по-дружески. И вообще, по-ублюдски».

Следующая мысль окончательно заставила его разум остыть: «Почему врач стал отнекиваться и резко замолчал?»

Он стал строить разные догадки, и скоро одна его зацепила: «С соединением балуются не только даосисты – ученые тоже исследуют его. Доктор Цилинь даже достиг в этом прорыва. Может, Монах не уличный колотый; вдруг он участвовал в каком-нибудь исследовании? Если так и есть и он модифицированный, но не гаражный баран – а он на такового не похож, то он наверняка может вызвать у них дополнительный интерес. А он еще и в розыске… Короче, надо забирать этого чокнутого, все равно «пациент в порядке».

Чэнь Рэн развернулся; он все это время стоял за колонной, и девушка так и не заметила его. При этом на посту ее сейчас не было, так что он, воспользовавшись моментом, подскочил к стойке и стащил со стола ручку в знак компенсации за сокрытие информации (и поддержки клептомании), после чего направился к выходу. Он вышел за дверь и прошел еще немного, прежде чем резко свернул за угол. В его голове уже сформировался план найти и пробраться через служебный вход. Найти таковой не составило труда, и он легко проник внутрь.

Он прошел по узкому коридору и вышел в небольшой холл, где располагалось несколько лифтов. Вызвал, но через пару мгновений услышал приближающиеся разговоры. Нервно оглянулся, заметил маленькую моповую под лестницей, нырнул и тихонько прикрыл за собой дверь; в тишине комнатки особенно отчетливо были слышны проходящие мимо, и, как только они достаточно удалились, выскочил обратно.

Стоя в лифте, он вдруг осознал, что совершенно без понятия, куда ему ехать дальше – он даже не поинтересовался, куда увезли Монаха после реанимации.

Чэнь Рэн нажал на кнопку второго этажа, решая начать с него. На этаже было что-то около пяти указателей – кардиология, неврология, хирургия… Вспомнив особенности своего напарника, он решил двигаться в сторону неврологии. Для отбитого на всю голову это самое подходящее место.

При отсутствии психдиспансера, конечно.

У одной из дверей, как ему показалось, ведущей в ординаторскую, он остановился, раздумывая над чрезвычайно важным вопросом.

«Да или нет, да или нет… А, к черту! Когда еще представится возможность поиграть в доктора?»

Он едва ли не ввалился внутрь, когда двери стремительно разъехались. Кажется, это была не ординаторская… а палата из категории люкс. Он замер, уставившись на выглядывающую из-за прикрытой шторки такую же замершую пару, прижавшуюся к стене. Женщина держалась за плечо мужчины, пока он, едва отстранившись на сантиметра два от ее шеи, смотрел на него в недоумении, начинающем переходить в возмущение. Не дожидаясь завершения перемены эмоции мужчины, Чэнь Рэн взял дело в свои руки:

– Так держать, брат! Отличная терапия для скорейшего выздоровления!

И не дав им времени среагировать, прямо во время речи до конца прикрыл шторку и схватил первый попавшийся белый предмет с вешалки, захлопнув дверь.

Белым предметом оказалось мужское пальто. «Черт. Ладно. Врачи в дорогущем пальто – явление наверняка естественное, с их-то оборотами от лечения пациентов!» Накинув его поверх своего собственного, Делец пошел прямо по коридору, заглядывая теперь предварительно в окошки. Некоторое время спустя он уже был готов отправить Монаха далеко за горизонт событий, когда взгляд зацепился за знакомую экипировку, видневшуюся сквозь окошко. Два человека стояли у кушетки Монаха; один из них двинулся, в руках мелькнул шприц. Он уже собрался решить вопрос силой, когда его взгляд привлекла фигура у окна. Почти сливающийся со светом, этот рослый человек в халате больше остальных подходил на роль главврача.

«Неладное тут творится».

Наконец закончив процедуры, врачи двинулись к выходу; он отскочил в тень отходящего вбок коридора и прижался к стене, выбрав при этом ту сторону, от которой он мог прямо наблюдать за докторами. Главный остановился у дверей и некоторое время постучал пальцами по окошку. Плохое предчувствие закралось прямиком в лопатки. Похоже, он совершенно не спешил уходить. Краем глаза Чэнь Рэн заметил в его руках папку, набитую листами. Неизвестно, как долго бы это еще продолжалось, если бы у врача не пиликнул браслет. Нажав на него, мужчина пошел прочь.

Чэнь Рэн юркнул внутрь. Монах лежал со свисающими с кушетки руками, но теперь уже медленно и ритмично дышал. Накрыв его простыней и захватив его угольно-черное пальто, Чэнь Рэн толкнул кушетку, направляясь к выходу.

Уже на подходе к лифту его внезапно окликнули двое медбратьев, очевидно, заметившие белое пальто, а не медицинский халат, и быстрым шагом двинулись к нему. Плюнув на лифт, Чэнь Рэн взвалил Монаха на спину и побежал по лестнице вниз, толкнув перед этим кушетку навстречу взволнованным врачам. Пролетев несколько лестниц махом, он выбежал через тот же служебный вход, через который и вошел. Он едва успел запихнуть тело Монаха на задние сиденья, сесть за руль и дать по газам, оставляя почти догнавших его врачей позади.

Проехав несколько кварталов, он, наконец, расслабился и сбавил скорость, параллельно проверив, что обновление ПО завершилось. Это позволяло сразу, добравшись до Красотки, смыться куда подальше, пока по его каршеринг не нагрянули наверняка вызванные копы. Он начал насвистывать мелодию, которую где-то однажды услышал, плавно рассекая улицы города, когда внезапно ему в голову уперлось дуло пистолета:

– Останови машину.

Вздрогнув от неожиданности, Чэнь Рэн дал по тормозам, и спутник на заднем сиденье приложился головой о жестковатый подголовник сиденья, выплюнув грязное ругательство. Чэнь Рэна спас пристегнутый ремень. Схватившись за дверь, Монах с силой толкнул ее и выбрался наружу, держась за ушибленную голову. Пытаясь понять, что это было, Чэнь Рэн выбрался следом. Чудак-напарник сделал шаг назад и выставил перед собой пушку:

– Руки на капот.

– Или че, выстрелишь?

– Как фартанет, – фыркнул тот, держа в руке Рулетку.

– Монах, ты долбанулся головой?

«Ха-ха, – подумал он про себя, – какая ирония…»

– Зря я на тебя пальто натянул, – слегка расслабившись, Чэнь Рэн привалился к машине и скрестил руки на груди. – Я тебя спас, между прочим. Так ты платишь?

Монах не ответил. Стоило Чэнь Рэну сделать шаг вперед, как прицел направился в сторону его головы еще увереннее.

– Мне это начинает надоедать. Мы что, в дешевом фильме? Сейчас ты скажешь, что ничего не помнишь и ничего между нами не было?

На мгновение Монах показался сбитым с толку:

– Что?.. Нет. Я все помню, предатель.

Это прозвучало настолько странно и неестественно, что Чэнь Рэн не смог сдержать удивления:

– Когда я тебя предал? – затем, сделав паузу, он добавил: – А-а, ты про удар головой – ну, прости. Меня не учили разъезжать с трупаками.

– Не двигайся.

Некоторое время Монах стоял. Затем просто развернулся и побрел в сторону, словно зомби.

– Эй, а твой долг? Неужто нашлось дело поважнее? То есть… мой долг, мой! – не удержался Чэнь Рэн вдогонку.

Это начинало порядком раздражать. Он его спас, а этот шизик обозвал его в ответ предателем, наставил пистолет, а теперь просто куда-то бредет… и бредет… и бредет.

И еще бре́дит.

Нагнав его в два шага, он собирался схватить за плечо, когда перед лицом пронесся приклад; едва увернувшись, Чэнь Рэн выпрямился и, нахмурившись, всмотрелся в глаза напарника.

В его взгляде Рэн увидел поистине бездонный океан тьмы, в котором Монах безнадежно тонул и никак не мог всплыть, запутавшись в щупальцах и водорослях собственных терзаний.

– Тебя убить, или сам отцепишься?

– Да что с тобой, черт возьми?

Снова побрел. Даже не отозвался. «Что ж. Он сам это выбрал». Чэнь Рэн давал ему шанс образумиться.

Нагнав, Чэнь Рэн потянулся к его плечу – в этот раз он был готов. Выбив из рук пистолет, он схватился за запястье и, вывернув руку, прижал ее к спине Монаха, однако тот не собирался просто сдаться. Он всадил ногой по бедру Чэнь Рэна, воспользовавшись возникшей возможностью выдрать руку, и зарядил второй по челюсти. Не давая продыху, схватил Чэнь Рэна за затылок и наклонил, собираясь ударить коленом в лицо; экс-надзиратель перехватил ногу и сильно дернул, заставляя неугомонного приятеля потерять равновесие и упасть. Не упуская возможности, он собирался пнуть Монаха по ребрам, однако тот перехватил его ботинок и сильно дернул на себя – Чэнь Рэн удержал равновесие и вместо удара надавил ботинком на грудную клетку Монаха. Вцепившись пальцами в сапог, Монах попытался сдвинуть ногу в сторону, но экс-надзиратель не позволил сделать этого. Он ударил его по лицу, заставляя перекатиться на живот в сторону машины. Взвыв от боли, Монах вцепился пальцами в асфальт и, склонив голову, выплюнул сгусток крови; в тот же момент Чэнь Рэн схватил того за руки, выкрутил их и прижал к пояснице, не давая ни единого шанса подняться. Прерываясь на рваное дыхание, Монах прошипел:

– Предатель.

– А ну повтори, – и повалил Монаха, перевернув параллельно на спину и усевшись на грудную клетку.

– Ты… помогал Федерации… пытать меня…

– Что? – запоздало пробормотал Чэнь Рэн. – Тебя не захватывала Федерация. Ты, по-моему, перепутал.

Монах впервые сдавленно рассмеялся:

– Давай… Оправдывайся. Ты, сучий кусок дерьма, обрек… меня на вечный ад.

Монах задергался, пытаясь всеми силами выбраться, но выскальзывающие руки то и дело перехватывал Чэнь Рэн, прижимая сильнее. После его слов в груди сдавило неприятное ощущение.

«Черт возьми, он сам по себе больной, или это после укола? И что значит «обрек на вечный ад»?»

Придавливая руки коленями, Чэнь Рэн залез одной рукой в свой бронежилет и вытащил Медузу. Едва слышный щелчок – и Монах перестал сопротивляться. Делец мысленно похвалил себя за удачное решение тогда на рынке. Монах наконец-то снова дышал глубоко и ритмично.

«Как убитый».

Посмотрев некоторое время на застывшее лицо, похожее на маску, Чэнь Рэн встал и в который раз взвалил тело на спину, которая уже начинала готовить мировое восстание против столь избыточной эксплуатации.

Надо ускориться – мигалки могут послышаться в любую секунду.

Оказавшись на борту, Чэнь Рэн посадил Монаха на заднее пассажирское кресло, не забыв при этом перевязать веревками – просто на всякий случай.

– Ты даже не представляешь насколько! – воскликнул Чэнь Рэн. – И между прочим, из-за тебя!

– Прошу прощения, господин. Внеплановое обновление застало врасплох и меня. Я уже подогрела вам извинительные кексы по особому рецепту, который вы еще не пробовали.

– Меня кексами не купить! – но он начал колебаться. – А ну-ка покажи.

Подойдя к кухонной зоне, Чэнь Рэн залез в микроволновку, которая могла загружать запасы прямо из холодильника, достал кексы и в два счета скрыл их за щеками.

– Я типа еще злой, но уже получше. Над извинением подумаю позже.

В холодильнике ситуация была более плачевной – остатки недоеденного, питательные батончики, алкоголь, чипсы и аптечка, из которой слишком заметно выглядывало антигистаминное средство. Почувствовав укол совести, Чэнь Рэн запихнул его куда подальше. Затем, порыскав по аптечке, достал некоторые медикаменты первой помощи.

По закону жанра Монах скоро должен прийти в себя – по крайней мере Чэнь Рэн очень надеялся на это, потому что драки ему пока хватило. Он крайне не хотел начинать разбираться, как в домашних условиях проводить реанимационные мероприятия.

Завалившись в кресло уже взлетающего корабля, он вытянулся что было сил. Конечности ныли.

Летя в верхних слоях термосферы, Чэнь Рэн вдруг услышал бормотание позади себя. Похоже, Монах начал приходить в себя, начав вяло мычать и шевелить головой. Затем инстинктивно, но также вяло попытался двинуть руками, но те не смогли произвести никакого движения. К нему резко вернулось сознание, и он начал активно дергаться, пытаясь высвободиться, но безрезультатно.

«Синтетическая веревка от Lion – и ты на коне», – хмыкнул про себя Делец.

Сдавленный голос прохрипел:

– Что за…

– Проверка на адекватность – кто я?

– Козел, задолжавший мне за бар.

– Неверно. Я почти мультимиллионер, гений, филантроп и плейбой!

– И мультидолжник. На хрена ты связал меня?

– Для твоей же безопасности, – услужливо подсказал экс-надзиратель, – потому что нечего кидаться на друзей.

Немного погодя, он добавил:

– Я никому не помогал и ничего не знал. Я понятия не имею, что ты имел в виду. Клянусь, – он выдержал паузу. – Так… Чем я якобы «помогал Федерации»? И как именно тебя мурыжили?

Взгляд Монаха потупился, уходя в глубокое воспоминание:

– Они…

Его голос задрожал, а тело едва заметно затряслось. Он долго собирался с мыслями, но так и не открылся. Вместо этого он просто бросил:

– Ничего.

В этот момент панель управления окрасилась в красный. Донесся голос Красотки:

– Тревога. Господин Рэн, за нами вылетели «погранцы», выражаясь сленгово.

– Ничего себе, еще одна планета в клоаке вселенной, с которой я смоюсь и больше никогда не вернусь. Никогда такого не было и вот опять… – он утомленно вздохнул, – увеличь ускорение до трех G, запусти подготовку к варпу, прыжок на окраину DST-34.

– Высылают сообщение с требованием выключить двигатели и приготовиться к аресту. В случае невыполнения приказа в течение пяти минут будет открыт огонь. Что мне им передать?

– Как там было? Ах да, передай им пойти на хрен.

Внезапно он услышал возню позади себя. Повернувшись, он обнаружил уже не связанного Монаха, вставшего и направляющегося к нему. С удивлением пытаясь понять, как тот смог высвободиться, он пропустил момент, когда напарник в черном уже принялся за панель управления и начал приводить системы в боевую готовность.

– Я уже перенастраиваю траекторию. Ты че творишь?

Но Эксцентричный Монах молча продолжил готовить турель корабля. Чэнь Рэн хмуро взглянул на Монаха и приказал Красотке отменить подготовку турели.

Она подчинилась.

Монах снова перевел ключевой ползунок в активное положение.

Чэнь Рэн снова деактивировал.

Он даже не знал – он больше злится или впечатлен настойчивостью.

– Я запрещаю тебе! – не выдержал Чэнь Рэн и оттолкнул Монаха.

– Я запрещаю тебе запрещать мне.

– Я запрещаю тебе запрещать мне запрещать тебе!

– Господин Рэн. Преследователи выпустили торпеды. Попадание через 30 секунд. Прыжок – через 40 секунд.

– Ай, да к черту! Монах, после того, как мы свалим, я еще раз приукрашу твою челюсть! Красотка, поджарь торпеды!

Турель выдвинулась и открыла огонь. Для Красотки испепелить торпеды плазмой не составило труда.

Но неугомонный Монах не хотел ограничиваться простым сбитием торпед. Он направил Рулетку на Чэнь Рэна.

– Отодвинься от панели. Я отменю варп и завалю этих уродов.

– Ты сумасшедший!

– Инициация прыжка, пристегните ремни!

В этот момент корабль затрясся – стабилизатор не сумел погасить вибрацию, и их качнуло; не удержавшись на месте, Чэнь Рэн свалился на пол, а Монах ушибся о панель.

– Успешный вход в DST-34. Мы на окраине системы, ожидаю дальнейших указаний.

– Ты чего такая разговорчивая стала? – поинтересовался Делец, затем повернулся к Монаху, сидевшему с приложенным к виску холодным прикладом пушки. – Сколько раз ты еще должен будешь приложиться обо что-нибудь головой, чтобы окончательно прийти в себя?

– Благодаря мне турель успела прогреться, дурень.

– А желание развернуться в бой откуда?

Напарник, не ответив, убрал пушку. Лишь попросил отвертку. Ответив на резонный вопрос «на хрена?», что не представляет угрозы, он получил ее под недоверчивый взгляд с опущенной на приклад Медузы рукой. Приставил к своей шее и начал царапать.

– Если ты заляпаешь кровью мой пол, я вытру ее тобой.

Чэнь Рэн наблюдал, как Монах ковырялся в шее. Только что он чуть не увел их в перестрелку, а теперь ковыряется отверткой в собственной плоти. Он уже перестал удивляться постоянно пробивающемуся откуда-то изнутри безумию напарника.

Вытянув из шеи маленький чип, он разломал его и бросил в систему очистки воздуха. Послышался хруст. Обернувшись, он взглянул на Чэнь Рэна:

– Датчик прицепили, – лаконично прокомментировал Монах. – Все мозги от него переело.

Тон Монаха снова стал спокойным и безразличным, каким был всегда, а взгляд будто прояснился.

– Неужто окончательно в себя пришел?

– Ага, – продолжая тереть лоб, Монах выпрямился.

– Красотка, курс на DST-34-3. Избегай зон концентрации флота Федерации. Ну, рассказывай. Что последнее помнишь? – переключился на напарника Чэнь Рэн после отданных указаний, вальяжно растянувшись на кресле и опустив спинку до положения кровати.

– Я не терял память.

Чэнь Рэн молча высказал свою позицию приподнятой бровью, и Монах вздохнул:

– Переклинило, как почувствовал, что меня снова кто-то пичкает чем-то. Такое бывает. Начал подозревать всех. Что все против меня.

– В каком месте это нормально?

– Охладись, психотерапевт. Лучше принеси что-нибудь выпить.

С неохотой поднявшись, Чэнь Рэн сходил за несколькими банками пива и, протянув пару растекшемуся во втором кресле Монаху, сам снова растянулся по мягкой белой ткани своей лежанки.

– И часто у тебя случаются эти сдвиги в башке? – и покрутил рукой у виска.

– Бывает, – лаконично ответил Монах, смотря в окно.

Выслушав этот замечательный «рассказ», Чэнь Рэн дал шанс Монаху начать рассказать самому и замолчал, но больше тот ничего не произнес.

«Так я никогда не пойму, в чем дело».

– Давай сыграем в «я никогда не…».

Монах вопросительно вскинул бровь и скрестил руки на груди, откидываясь в кресле.

– Молодость в голову ударила? – он осушил банку в один заход. – Ну, начинай.

За окном постепенно разрастался газовый гигант с ярким темно-синим окрасом. Его поверхность была исчерчена изогнутыми полосами и испещрена пятнами оттенков от глубокого сапфирового до нежного лазурного. Вихревые облака закручивались в зловещие спирали, а на горизонте виднелись мощные бури со сверкающими то и дело разрядами молний. Одна из таких бурь особенно выделялась – шторм «Большой Лебовски», который казался почти неподвижным среди хаоса остальных потоков. Если бы ось вращения планеты была меньше отклонена от плоскости эклиптики, взору могло бы предстать удивительное зрелище, характерное для подобных планет – огромный гексагональный полярный вихрь. Но тот, к сожалению, скрывался от взгляда за горизонтом, и был едва заметен лишь один из его кончиков.

Тишину нарушил голос:

– Я никогда не… занимался «самоулучшайзингом».

Эксцентричный Монах глотка не сделал, и Чэнь Рэн пригрозил:

– А ну, пей давай.

– Твой IQ двузначный? Думаешь, я обколотый?

– Зависит от того, IQ какого века ты имеешь в виду. Как-то проходил тестик из платинового в универе – 150 было… А че, нет, что ли? Колись давай, модифицированный.

Монах молча сделал пол-глотка. А затем бросил на него самый раздраженный за все время их путешествия взгляд:

– Мой «улучшайзинг» – не моих рук работа. Ну что ты хочешь знать?

От такого даже Чэнь Рэн не смог сдержать возмущение. По правде говоря, изначально он пытался похоронить и забыть некоторые вещи, но теперь его просто прорвало:

– Как насчет того, что ты скрывал это? Что еще ты скрыл? Какого хрена я «обрек тебя на вечный ад»? Что значит «не твоих рук работа»? Все выкладывай.

Монах сделал еще один молчаливый глоток.

– Я на тебя сейчас его вылью, – пригрозил Рэн.

– Ладно. Слышал что-нибудь о «переносителях»?

– Возможно.

– Освежу тогда твою память. В титановом[8] веке люди только начинали изучать психику и сознание на том уровне, который доступен сейчас. Были идеи об оцифрованном сознании, но еще толком не знали, как это реализовать. А затем – не помню точно, кто и когда именно – кто-то впервые смог записать сознание на носитель. KION – так, по-моему, он назывался. А значительно позже и загрузить в чужое тело. Появились переносители – люди, чье сознание транспортировано из естественного родительского тела в чужое.

Немного зависнув, Чэнь Рэн неуверенно произнес:

– Так это не твое тело?

– Не совсем так.

Монах снова отпил, но на этот раз Делец его не торопил:

– Ты наверняка слышал о движении даосистов, раз так прицепился ко мне с этой несчастной модификацией.

– Обдолбанные фанатики.

– Так вот, ученые первыми обратили внимание на соединение и поняли, что молекула действительно интересна. В те времена направление только начинало развиваться – проводились тысячи исследований, чтобы изучить влияние DAO в различных условиях.

Чэнь Рэн начал понимать, к чему он клонит. Он хотел спросить окольными путями, но вместо этого просто выпалил:

– Так ты Переноситель с телом DAO?

Монах сделал паузу.

– В общих чертах, да.

– А подробнее?

Монах криво усмехнулся, не решаясь продолжать. Чэнь Рэн сквозь зубы выпалил:

– Не думай уйти от вопроса. Что там с подробностями?

– Я никогда не… – начал было Монах, но был резко прерван.

– Монах.

– …не был физической копией самого себя.

Чэнь Рэн удивленно переспросил:

– Не понял. Повтори-ка.

Монах безмятежно отпил:

– Ну несколько веков назад я был ученым, а потом стал подопытной крысой – из образцов тканей моего тела и DAO создали мой клон и перенесли сознание сюда. Так и живу.

– Вау. То есть… тебе несколько сотен лет, и ты типа клон из пробирки?

– И что, если я из пробирки, мне теперь расстраиваться? Я мог бы рассказать тебе слезливую историю, как я не помню детство или что я просто эксперимент, но это все полная хрень. Лично меня все устраивает. А на остальное насрать.

– Если насрать, почему так тяжело было рассказать? И не понимаю, как это работает. Типа разве это все еще твое сознание?

– А что такое, по-твоему, сознание?

– Не знаю. Может быть, иллюзия, и за нас отвечает набор химических реакций?

Это не мне страшно, это химия в моем организме.

– Веет нейтральным монизмом. А это же здорово снижает ответственность, а? Хотя, конечно, концепт философских зомби все еще жив.

Даже когда научились переносить сознание, это все равно было простым копированием всей мешанины импульсов и перевода химических взаимодействий в цифровые параметры – а потом наоборот. Что внутри этой мешанины, выяснить так и не удалось. Удивительно, что за сотни лет люди так и не приблизились к разгадке этого феномена, хотя преуспели в истреблении тех, кто обладает отличным от их понимания разумом.

– Мыслящий океан или грибные разумные мицелии масштаба литосферной плиты – таких находили. Панпсихисты ликовали. Но их больше нет… Я знаю это. Правда, доказательств у меня нет, так как Большой Брат не очень любит, когда вспоминают, что произошло на площади Тяньаньмэнь в 89-м золотого века. Так что, если не хочешь, можешь не верить, мне все равно.

– А может быть, все мы – это многогранный разум, управляемый единым существом, и все углы этой фигуры обладают своим крошечным кусочком этого сознания?

– Был бы способ проверить…

На некоторое время повисла тишина.

– Да, кстати. Ты. Дурень, еще не понял, что мы видели одного и того же Наблюдателя?

Последние слова обездвижили. Он не мог пошевелиться.

– Да не может быть… Не-е-ет, нет-нет. Этого не может быть… Просто не может быть. Ты – тот мертвец! Как я не вспомнил?!

Пока Чэнь Рэн пытался сложить в голове новую реальность, уперевшись головой в ладони, Монах беспечно потягивал трубку, уставившись в окно, за которым красовался газовый шар.

– Ты. То есть я… Спас копии. Ты был копией. Все население состояло из копий. Вот почему их заперли там и запретили спасать. Вот почему я нарушил регламент, увезя их с планеты… Но зачем? И что там делал ты?! Говори, мистер загадочная тайна, который меня всю дорогу за дебила держит!

– Ти-ихо, успокойся. Не всю дорогу я держу тебя за дебила. Только часть. Я сам понял, только когда ты всучил мне тот документ в кафе.

– То есть, когда я заключил, что мы в тупике, ты спокойно сидел и молчал!

– Начнем с того, что я понятия не имел, в чем заключалось твое нарушение регламента. Во-вторых, если сейчас не начнешь вести себя как взрослый мальчик, готовый к жестким сюжетным поворотам, я уйду спать.

– Будь мы сейчас в машине, я бы снова дал по тормозам, приложив тебя о торпеду, потом бы вытащил из машины и надрал бы как следует задницу.

– Спокойной ночи, – встал было Монах.

Чэнь Рэн сделал глубокий вдох:

– Ладно, ладно. Я успокоился и готов слушать.

– Так-то лучше… Что касается заселения копиями, вернемся к оцифрованному сознанию. Оцифрованное сознание открыло возможность бесконечного бэкапа. Синтетические тела, в которые выгружают копию сознания, живут недолго, но, скорее всего, дешевы в производстве на скрытых Федерацией фабриках. А ты думал, откуда утекла технология? Сами люди уже давным-давно умерли, оставив свои копии, чтобы потом перерождаться и жить вечно. Федерация же взяла носители под свой контроль и поставила их себе на службу. Судя по тому, что было написано в документе, их интересовали паттерны, по которым Наблюдатели поглощают планеты, ведь безжизненные или населенные простыми роботами объекты они не трогают. Для этого планеты и заселили копиями – их не жалко. Что касается меня – весь тот период покрыт туманом и для меня. Подозреваю, что им просто наскучило со мной играться, и они выкинули меня на задворки вселенной ожидать своего конца. И если бы не ты, ждать оставалось совсем даже недолго. А ведь когда-то я был их самым успешным проектом. И самым дорогим. До меня пробовали разное: естественные тела, синтетические – все не могли протянуть дольше пары лет. На меня потратили колоссальные деньги, и это дало результат. Но в стремлении снизить стоимость попробовали и другие варианты. 002 был синтетическим телом с DAO и протянул в пять раз дольше обычных синтетических. 003 был клоном – почти таким же дорогим как я, но без DAO, и прожил в десять раз дольше обычных. Я же… жив до сих пор.

– Почему именно ты?

– Не знаю. Я помню только то, что когда-то меня заманили обманом.

Чэнь Рэн потянулся к повешенному на уголок полочки пальто и вытащил пачку.

– Вспомнил вопрос, – он взял в рот сигарету и поджег, сделав затяжку. – С пары по философии про тождество личности. «13-летний ты и ты 30-летний – это один и тот же ты?» Раньше я бы сказал, что это не имеет значения в парадигме биохимических реакций, но теперь… даже не знаю. Все же я разговариваю с тобой «тобой»? Или… ну ты понял.

– Будет твоим домашним заданием на подумать.

– Понимаю теперь, почему ты против Федерации и откуда у тебя такие проблемы с головой. Все это время ты был крысой в клетке. Но я все равно в шоке, что ты не сказал сразу. Многое я мог бы знать с самого начала!

– Думаю, тебе должно быть известно такое понятие, как накопленный запас доверия.

Они постепенно дрейфовали вглубь системы. Двигатель уже выключился, выполнив свою работу по разгону Красотки до одного процента от света. Корабль перешел в спящий режим; только свет бледных led-панелей еле заметно мерцал в полусумраке. Завораживающая планета постепенно уходила за край лобового окна, так что Монах пересел на заднее кресло, не желая терять из виду столь терапевтически действующий своей красотой гигантский мир. Столик выехал из-под пола, он поставил на него пустые банки.

– Мда, – протянул Чэнь Рэн, – без пол-литра не разберешься, – и направился к холодильнику.

– Я бы тоже предпочел еще пивка.

Чэнь Рэн фыркнул:

– Я знаю только пивандэпало. Кстати, то, что ты пил, – это сам «Траппист», произведенный на Титане, в самом сердце Федерации. Это пиво пережило целый год моих неистовых приключений. Святую настойку пьешь! А вообще, почаще бы надо тебе такими настойками заправляться – такой живой и разговорчивый становишься.

– Неплохое. А мне в какой-то момент даже действительно было интересно попробовать анарабисийское.

Делец открыл холодильник. Взгляд скользнул по бутылке виски, и он без зазрений совести вытащил ее и поставил на стол вместе с рюмками. Эксцентричный Монах хмыкнул:

– С этого и надо было начинать.

По противоположную сторону от Монаха выехало еще одно кресло, и экс-надзиратель небрежно плюхнулся.

– Я никогда не… ошибался в своих представлениях о Федерации, – произнес Монах.

Оба махнули рюмку.

– Есть что-то еще помимо того, что ты только-только выяснил? – поинтересовался напарник в черном.

– Да сложно сказать. С одной стороны, она пытается постоянно продемонстрировать другим расам превосходство людей, а с другой стороны только и делает, что натравливает одних живущих в дерьме и цепях глупых бедняков на других. Космополиты херовы.

– Ха, что там с космополитами?

– Чушь это – селить людей разных ценностей и культур под одну крышу и заставлять их терпеть друг друга. Даже в нормальном обществе это вело бы к бесконечным трениям и конфликтам. Но оно теперь и ясно, зачем Федерация это делает, – пока люди заняты своими мелкими распрями, никто не обращает внимания на то, кто главная причина их тёрок. Разделяет и властвует, и успешно.

– Эхокомнаты вместо городской площади мнений?

– Скорее комнаты с окнами и отдельными дорожками на площадь. Проблема же не только в том, что все друг с другом вечно срутся. Суть еще в том, что идеалы людей всегда будут подчиняться нормальному распределению: единичные радикалы, в большем количестве умеренные сторонники и самая большая доля не имеющих четких убеждений. И помимо борьбы между собой каждый считает себя обязанным привлечь на свою сторону неопределившихся, которым это, как правило, нахер не надо. Бесконечная борьба ни за что.

– Общество никогда не будет довольно. Власть, ресурсы, свободы, химерные интересы – всегда найдется то, что придется делить. Думаю, комнаты с окнами на городскую площадь будут просто порождать внутри себя еще одну площадь, просто поменьше.

– Согласен, идеала и не будет. Но проблемы одних будут меньше влиять на других.

– Концепция достойна внимания. Но я слишком трезв, чтобы продолжать ее обсуждать.

– Ну ладно. Я никогда не… покидал организацию, которую сам создал.

– Пф, – Монах фыркнул. – Ты же знаешь.

– Ты сам согласился, – улыбнулся Чэнь Рэн, – рассказывай.

Осушив залпом рюмку, Монах принял задумчивый вид:

– Нечего и говорить. Мне хотелось просто найти спокойное место. Кто ж знал, что, чтобы его найти, потребуется создать сопротивление. Благодаря этому я нашел свой укромный уголок, где мог скрыться от мира, а позицию главного занял более подходящий человек.

– Это типа в тему о том, что, если не захочешь ты, всегда найдется кто-то, кто займет твое место? – хмыкнул Делец.

– «Кто-то более талантливый, умный и впечатляющий». Ага. Так меня в детстве мотивировали.

Решив не упускать момент редкой открытости, Чэнь Рэн поинтересовался:

– Что еще из детства помнишь?

Монах раскрыл рот, но слова, вылетевшие из него, никак не сочетались с выражением его лица:

– Ничего особенного. Туман.

«Туман – это вся твоя голова!» – подумал Чэнь Рэн.

– Во всяком случае, он – надежный парень.

– Твой друг?

– Можно и так сказать, Ху Шэнь – лучший из лучших.

Чэнь Рэн не представлял, кем надо быть, чтобы добиться такой высокой похвалы от бессмертного опустошенного мученика.

– Он лучший из лисиц, – и, заметив непонимающий взгляд, продолжил: – Помнишь о Вэнь и линии «Лан»? Вторая линия – Ху, является основной. Линия лисиц. Так называют себя ядерные участники сопротивления.

– Почему лисицы?

– Ху Шэнь считает, это самые умные животные в мире. Есть такая строка в одной религиозной книжке: «Будьте мудры, как змеи, и просты, как голуби». Он же считает, что по-настоящему мудрые существа – это лисицы. А самые глупые из животных – овцы – это люди Федерации.

– Интересно, – осушил Чэнь Рэн рюмку наполовину.

– Моя очередь. Я никогда не… сомневался в своих поступках.

Оба молча выпили.

– Я стараюсь жить по принципу «не сомневаться ни в чем», – прокомментировал Делец. Картинка в глазах начинала постепенно мылиться, и он продолжил более угрюмо: – Но, конечно, не всегда это удается…

– Например?

– Я знаю, что поступил правильно, но из-за своих принципов я лишился сначала любви, а затем и работы всей своей жизни. Я часто невольно задаюсь вопросом – а как бы могло все сложиться, не нарушь я регламент или и вовсе не устройся я в надзиратели… Жалею ли я? Наверное, отчасти да. С другой стороны, я не мог поступить иначе. А ты жалел? Или только сомневался?

Монах ответил не скоро, некоторое время он тупо смотрел на вновь наполненную рюмку. Наконец произнес:

– Жалею, что меня поймали. Жалею, что был недостаточно сильным, чтобы этому противостоять. Вот о чем я жалею. Что иногда – хоть и самую малость – ты оказываешься слабее, чем все остальные, и тебя тут же порабощают. Ты больше не в силах постоять за себя, контролировать себя и свое состояние, ты больше не ответственен за свою жизнь и превращаешься в вегетативное зомбиподобное существо.

Усталый, и далекий, словно звезда Эарендель, взгляд снова уставился в иллюминатор, где газовая планета постепенно удалялась, хотя все еще казалась совсем близкой.

Поняв, что это слишком тяжелая тема для напарника, Чэнь Рэн подлил в стаканы виски и сменил направление разговора:

– Я никогда не… дружил с полицейскими.

Постепенно выходя из транса, Эксцентричный Монах взглянул на него, и слабая тень улыбки скользнула по губам.

– Намекаешь на Жэньли? Сложно назвать это дружбой. Скорее, взаимовыгодное сотрудничество.

– Ты так и не рассказал, как вы познакомились.

– А, это. Забавная вышла ситуация. В то время, когда я еще был крысой, меня выпустили на волю, не сняв, правда, с поводка, чтобы порешать пару дел. Тогда меня приставили к ней как помощника… – начал Эксцентричный Монах и сделал большой глоток.