Бог из машины

Ep. 4. Склад запчастей

Со времен платинового века человечество вышло в космос, и мозг столкнулся со множеством новых для него испытаний. Например, убежденность в существовании множества разумных рас и уж тем более еще большего разнообразия простой и неразумной форм жизни. В те далекие времена существовали лишь парадокс Ферми, ставящий под сомнение наличие других разумных существ во вселенной, и уравнение Дрейка, пытающееся рассчитать вероятность обнаружения оных. Самым же тяжелым оказалось столкнуться с бескрайней пустотой темного пространства. Еще в тот век, когда человечество только начало осваивать космос, оно столкнулось со стремительно распространяющимися болезнями ментального характера: депрессивными, тревожными и прочими расстройствами психики, которые все чаще стали настигать жителей Земли. Уже тогда практически каждый десятый имел то или иное расстройство мозга. Вскоре этот недуг уже приобрел статус эпидемии, рано или поздно настигающий каждого второго. За пределами планет цифра была и того печальнее. Орган, давший человеку победу в эволюционной гонке, не мог справиться с последствиями своей главной функции – мыслить, особенно в абсолютно новых условиях, когда долгое пребывание в космосе, перелет на другие планеты и даже в другие звездные системы стали нормой. Больше всего именно депрессия поедала людей: отравляла их жизнь, давила апатией и отчаянием, слишком часто доводя до сведения счетов.

Со временем ученые стали лучше понимать человеческую психику и уже в амплитудной[6] эпохе разработали препарат MLF, нынче являющийся стандартным лекарством в аптечке каждого космического путешественника.

MLF, или «препарат разнонаправленной синаптически-рецепторной регуляции» – это лекарство, разработанное для устранения симптомов депрессии. Оно все еще не могло излечить причины ее возникновения, но зато стало в десятки раз эффективнее в борьбе с симптомами – имело неоспоримый эффект, снижало риски рецидива, было быстрее и безопаснее по сравнению с предшествующими ему средствами, чей лечебный эффект был сравним с плацебо и дополнялся широким спектром эффектов побочных.

Человеческая психика оказалась совершенно дезадаптирована в новых условиях, но ученые сумели отыскать способ свести к минимуму негативные проявления и этого недуга.

Но это средство было бессильно в борьбе с общим увяданием эмоциональной активности. Хронический стресс, вызванный долгим пребыванием в космосе и чувством полной беспомощности перед неконтролируемой стихией пустоты, не мог не вести к поиску любого простого удовольствия: переедание, таблетки, алкоголь, шортсы и избиения бесячих начальников на работе.

В космосе скучно.

А если эмоции становятся слабее, их нужно усилить. Так, на смену традиционным наркотикам, устраняя многие негативные последствия их употребления: разрушения органов, передозировки, распад личности, неконтролируемая агрессия и прочие, пришли стимуляторы нового поколения. Рынок захватило изобретение ученых Федерации BELS, или Basal Emotional Level Stimulator. Эта технология основывалась на прямом преобразовании эмоций в вещество и обратно.

Не хватает ощущений? Просто прими мультикомплекс. Не хватает острых ощущений? Прими концентрированный страх! Его собрали прямо с твоего регионального менеджера.

Если раньше наркотиками были определенные вещества, вызывающие зависимость, то теперь в каком-то смысле сами эмоции стали этим самым наркотиком.

Из огня да в полымя.

Они одинаково сильно ценились как на земных рынках, так и на рынках других рас. Но не все было так хорошо, как могло показаться на первый взгляд. На деле главными поставщиками продукта были именно люди – все патенты принадлежали правительству, и оно не спешило потерять монополию на столь прибыльном рынке. Конечно, Конгломерат давил и пытался вынудить продать лицензию, но стоило найти товар, формально критически необходимый в обмен на простые поставки, как всех тут же устроила сделка и все забыли про только что возникшие трения.

Однако люди, в силу меньшей позитивной эмоциональности, чем космические собратья, были не способны обеспечить достаточное предложение безграничному спросу на хорошие эмоции. Тысячи ученых боролись над решением искусственно развившейся проблемы, когда внезапно кому-то пришла в голову простая и элегантная идея, кстати, очень понравившаяся руководству. Позитивная эмоция будет ярче, если она – «редкий луч света в царстве ужаса». Так, на фабриках эмоций под пристальным надзором соответствующего министерства живущих на планетах подопытных, имеющих сравнительно с космо-обитающими согражданами большую эмоциональную чувствительность – ими зачастую были самые нуждающиеся слои населения – стали помещать в условия страшной неминуемой гибели, следом за которой неожиданно следовало столь желанное спасение. Этот метод обеспечил рынок куда более яркой и насыщенной продукцией, позволяя значительно снизить существующий дефицит.

Конечно, некоторым нравились и негативные эмоции, однако Конгломерат счел производство подобных эмоций негуманным и запретил закупки. Не имея рынка сбыта и решив не портить репутацию на политической арене, Федерация просто запретила данное производство, не видя противоречия в своих решениях.

Но то, что запрещено, всегда появляется в подполье, порождая мафию, мошенничество и десятикратную прибыль. Вот так неожиданность.

Места вроде Суицидального квартала, изначально созданного в рамках проекта «Право на смерть», были особенно удобны для такого бизнеса. Люди, сделавшие для себя окончательный выбор, практически никогда не были готовы к тому, что в последний момент все пойдет не по их плану. Выбранный метод умерщвления неожиданно заменялся таким, который мог вызвать у каждого конкретного клиента свой самый сильный ужас. Это позволяло наживаться и на услуге, и на продаже собранных эмоций. В силу же строгой конфиденциальности всего процесса, скрыть это от излишнего внимания тех немногих, кто все еще грезил о таких вещах, как гуманность и человечность, не составляло особого труда.

– О, тебе тоже доводилось их видеть?

Монах удобнее сжал в руках пушку и неопределенно повел плечом:

– Да, приходилось разок.

Воспользовавшись секундным отвлечением, женщина попыталась вытянуть из-за пояса нож, но, уловив боковым зрением движение, экс-надзиратель в секунду прервал эту обреченную на провал попытку; перехватив ее за руки, он прижал их к ее спине и вжал в стену.

– Вы вторглись на чужую территорию!

Женщина дернулась, и он впечатал ее сильнее.

Из-под сбитых прядей волос она сверкнула глазами:

– Не для вас, ублюдков, эта территория! Шиш ты получишь, а не коробку!

– Да-да.

Позади нее послышалось снятие с предохранителя, и она сглотнула; затем что-то металлическое уперлось в голову:

– Веди.

Она любила свою работу. Но не настолько сильно.

– О какой коробке она говорит? – по пути поинтересовался Чэнь Рэн.

– Позже. Сангшу, Тьинту, возвращайтесь и ждите.

Собаки, прихрамывая, направились к улице. Посмотрев им вслед, Делец заметил повреждения вдоль тел. После увиденного у трапа он настолько уверовал в их почти магическую стойкость, что совершенно не обратил на это внимания раньше.

В целях безопасности Чэнь Рэн так и не освободил девушке руки; она подошла к одной из стен между экранами и сказала нажать на одну из еле заметных кнопок. В стене высветился дисплей, и лучи отсканировали ее лицо; под полом послышался шум, и люк, находящийся в земле, отъехал в сторону.

Внизу раскинулось огромное подпольное помещение. Запах хлора и чего-то приторного забил нос, от чего стало трудно дышать.

Это был вход на склад человеческих запчастей.

Перед ним и его спутником открылась высокая продолговатая комната со стеллажами до самого потолка. На каждом из стеллажей стояли десятки плотно запечатанных коробок, от них и исходил этот тошнотворный запах. Человеческие запчасти.

Он хмыкнул. Отлично. На несколько грамм в итоге хватит. Уже потянулся к коробке, когда звук позади отвлек его внимание – сильно толкнув Дельца, женщина отобрала его пистолет и долбанула ему по голове – со звенящим шумом в черепе Чэнь Рэн пошатнулся. Монах схватил первую попавшуюся коробку и запустил в женщину. Коробка оказалась плохо запечатана, и десятки рук разлетелись по всей комнате. Поскользнувшись на одной из них, женщина чуть не упала, но удержалась за стеллаж и нащупала под ним кнопку. Нажала. Чэнь Рэн заметил, но удивился, ведь ничего не произошло.

– Ха, не работает, да?!

– Дебил, это тревожная кнопка, она не должна показывать, что сработала, – процедил раздраженно Монах.

Чэнь Рэн тут же подскочил к женщине, которая не успела прицелиться, и сбил ее с ног, выхватывая из рук пистолет и оглушая. Раздался щелчок. Дверь с другой стороны комнаты отъехала в сторону, пропуская внутрь несколько вооруженных охранников. Мгновенно открыв стрельбу, двое едва успели спрятаться за стеллажами, но несколько пуль успели поцарапать руку и ногу Дельца.

– Дерьмо, они заперли подвал! – воскликнул он.

Очередь пуль стремилась проредить ряды их перекатывающихся под стеллажами живых клеток. Зацепившись за коробки, они вскарабкались наверх, цепляясь за полки. Стеллажи задрожали от сверхурочной нагрузки.

– Как насчет перевести перестрелку в переговоры? – предложила женщина.

– Будет проще, если говорить будем только мы, – ответил Эксцентричный Монах на обращенное к нему предложение, а затем крикнул: – 1101. Стоять!

В этот же момент шквал резко утих. Едва сощурив глаза, женщина осторожно поинтересовалась:

– Откуда ты знаешь код остановки? Впрочем, похрен. Мы все равно вас прикон…

Раз, два, три, четыре.

Патроны выпустились из обоймы, и четверо из пятерых роботов дали понять, что их срок эксплуатации подошел к концу. Сквозь узкую щель коробок Чэнь Рэн осмотрел их. Удостоверившись, что угрозы нет, убрал оружие.

– Ладно, говорите, что вам нужно.

– Убить меня было твоей инициативой. Сама виновата, что не справилась… Мне нужны рубы, – вздохнул Эксцентричный Монах и вышел из-за укрытия. Охранник тут же наставил на него пистолет, но женщина подала знак опустить оружие. Несколько секунд осматривая его, она с расстройством в голосе произнесла:

– Их нет.

– Ты предлагаешь поверить, что у конторы, занимающейся тремя видами нелегальной деятельности, нет нелегальной валюты?

– Вы не первые по наши запасы. Зато вы, кстати, разворотили последнюю партию запчастей. И убили охранников. А еще сломали систему защиты… Нет у нас их, – процедила она, – буквально нет. Вообще. Нихренашечки.

Эксцентричный Монах хмыкнул:

– Банкротимся?

– Не твоего ума дело.

– А если моего? – он резко стал серьезным. – Что, если я знаю, как вернуть украденное.

– Тебе то это на кой хрен?

– Не твоего ума дело, – равнодушно отзеркалил Монах.

– Думаю, ты наркоман. Точно, торчок.

Экс-надзиратель рассмеялся:

– Как ты это поняла?

– Нарикам только рубы и нужны. Не ты первый, не ты последний.

– Как хочешь, – ровно ответил Монах, собираясь уходить.

Внезапно женщина схватила его за руку и, поняв, что сделала, резко отпустила:

– Нет. Стойте. Я… я согласна. Босс выдавит из моей глотки весь страх, если все не верну.

– Грабанули на последней сделке?

– Верно.

– Говорили, что придут за следующей поставкой?

– Мгм.

Монах кивнул на ящик:

– Это последний? Звони и назначай сделку прямо сейчас. Мы сами пойдем. А об остальном я позабочусь. Половина моя.

– Откуда мне знать, что ты не свалишь со всеми деньгами?

Он снова хмыкнул:

– У тебя нет выбора.

Длинная улица расчерчивалась многочисленными переулками, в один из которых они и направлялись. Держа в руках большой чемодан, уже оба в роли дельцов, надвинув темные очки на нос, шли среди толпы местных жителей, не обращающих на них никакого внимания. Никому нет дела – вот это отличный подход!

– Так что мы вообще делаем? И ты реально сидишь на чем-то?

– Насчет первого – про нелегальную валюту знаешь?

– Рубы, да, слышал.

– Нелегальный рынок живет по своим ценам, от чего курс обмена неадекватный. Заработать рубы дешевле, если просто продать что-то такое же нелегальное. В данном случае это запчасти. Про них тоже надо объяснить? – он слегка устало вздохнул, увидев кивок. – Альтернативные части тела для родного организма: дешевле, проще, пользуются спросом у бедных колонистов и постоянных жителей станций – выгодно в долгосроке, если тебе нужно прокормить семью и тратить как можно меньше денег на себя.

Либо берешь кредиты, часто заботливо предоставляемые под низкий процент при работе на Федерацию, на постоянные генетические модификации, генные и иммунотерапии, прививки от инопланетной кишечной палочки и так далее. Либо берешь один кредит наличными в любом банке и идешь покупать искусственные руки. Для многих математика говорила сама за себя, и сфера чувствовала себя бодро.

– А насчет второго?

– Мы пришли, – Монах уже собирался завернуть за угол, как Чэнь Рэн выставил руку в сторону, преграждая путь. – В чем дело?

Повернувшись к нему, экс-надзиратель серьезно вопросил:

– Давай договоримся, что прибыль пополам? Я ради твоей затеи, которую я даже толком не выкупаю, пожертвовал собой, – и показал царапины на предплечье. – Будет компенсацией расходов на лечение.

– У тебя сейчас царапины в области извилин появятся. Могу… вычесть косого за твое самоотверженное сопровождение.

В паре ли виднелась арка тоннеля под мостом, уходящего далеко вглубь. Машина уже поджидала их. На ней расположились худощавые, с четкими проявлениями возрастных изменений на лице и украшенные различными, не самыми пристойными татуировками, мужчины, полностью в черном – один сидел на багажнике, а второй, скрестив руки, стоял рядом облокотившись на угол. Мельком экс-надзиратель разглядел еще нескольких поодаль и обрел уверенность – еще больше скрываются в тоннеле.

Сощурив глаза, самый высокий из них, с легкой отросшей сединой и явно проступающей щетиной, выпалил:

– Польщены такой инициативой!

Положив чемодан на землю, Чэнь Рэн потянулся, чтобы открыть его, когда услышал щелчок затвора – уже приготовившись дать отпор, он заметил, что это сделал Монах, и повернулся к ребятам, которые уже держали их на прицеле.

– В чем дело, господа? Только что же все устраивало.

– Вы не аниматоры, – спокойно сказал тот, что на багажнике. – Кайтесь, что за пташки.

– На колени прямо предлагаешь встать?

Монах перевел на них взгляд:

– Думаете, во второй раз прокатит? Не прикидывайтесь дурачками. Вы не выглядите так, будто побывали в перестрелке. А по пушке слышу – патронов мало. Либо ты забыл взять парочку запасных с собой – что вполне себе бред – либо недавно слегка разрядил обойму. Нехорошо убивать простых бегунков.

– Ты че, чертила, – встал мужчина с багажника, – самый умный? Эй, парни, эта глупая девчонка подумала, что может позволить себе выставить этих клоунов для защиты.

– Какое оскорбление! – запротестовал Чэнь Рэн. – Между прочим, я тут самый умный и ни разу не клоун!

Патрон прошел у уха по касательной, обдав обжигающей болью, и заставил его стать серьезным.

– Ладно, на хрен ваш сброд.

Пнув ногой чемодан, Чэнь Рэн выхватил из жилета пушку; встретившие у багажника легли сразу, не успев даже пискнуть – пули прошили черепа навылет, оставив за собой зиять маленькие дырочки. Монах перехватил чемодан и, выхватив оттуда пару рук, запустил их под ноги отступающим к укрытию за домом головорезам. Те, выхватив оружие, отстреливались в ответ. Спрятавшись за противоположным углом, экс-надзиратель и Монах некоторое время вели эту не слишком эффективную перестрелку, пока самому умному это не надоело. Подождав пару секунд, он выбежал вперед к авто, стреляя на поражение; большая часть «грабителей» располагалась в тоннеле, туда Монах и бросил раскрытый чемодан, сделав препятствие из слизи и рук. Перед этим Чэнь Рэн уложил укрывающихся за машиной, а сейчас, воспользовавшись свободным моментом, пошарился в карманах нейтрализованных агрессоров, обнаружив немного столь драгоценных монет; затем полез в бардачок машины, где тоже удалось наскрести парочку чеканных. Монах прикрыл его, сменив позицию таким образом, что мог вести огонь сразу по двум направлениям: держа на мушке тоннель и угол дома.

– По хрен на них, давай сваливать!

– Ага, колеса только спущу.

Подстрелив человека за углом, пробив колеса и на всякий случай всю панель управления, оба ринулись назад. Вслед им раздавались выстрелы, и пара пуль даже поцарапала второе предплечье несчастного Дельца. «Кошмар, да я инвалид, теперь точно затребую компенсацию!»

Скрывшись за углом, Монах набрал на своем браслете номер, и спустя короткое время по громкой связи послышался голос:

– Ого, Эксцентрик, неужели ты?

– Привет, Жэньли. Не хочешь разнообразить свою офицерскую рутину?

– Я не буду толкать наркоту.

– Очень жаль. Короче, прямо сейчас наверняка разыскиваемые плохие парни устроили вооруженное нападение, а также были пойманы с поличным на нелегальном обороте запчастей. Как там у вас вознаграждают за поимку такой банды?

– А ты там как оказался?

– Нет времени объяснять.

– …выезжаю. Кидай координаты.

Прошло некоторое время, прежде чем они услышали вой сирен; вскоре подъехала полицейская машина. Вышли два правоохранителя и потребовали остановиться. Подошли к ним.

Чэнь Рэн наконец-то мог рассмотреть ту самую Жэньли, с которой Монах только что общался.

Грациозная девушка имела вытянутые черты лица, аккуратный носик и тонкие брови. Весь ее вид кричал о прямоте и склонности к порядку во всем. В ее глазах не было ни грамма лукавства. Объемный хвост, затянутый на затылке, одежда полицейского… Черт! Он уже собирался дать деру, когда Монах схватил экс-надзирателя за шкирку, представляя:

– Чэнь Рэн, это Ци Жэньли из «Суюй», федерального полицейского отдела. Ци Жэньли, это… ну, ты поняла.

– Очень и очень приятно, – галантно протянул Чэнь Рэн, но не смог проигнорировать пристальный взгляд девушки.

На мгновение он засмотрелся. Интерес к чужим взглядам развил в нем навык выявлять определенные закономерности в выражениях лиц в зависимости от их характера и деятельности. Тем удивительнее было заметить, как сильно это девушка отличается от своих коллег по цеху. В ее чертах не было заносчивости, надменности, равнодушия и чувства собственного превосходства. Слегка нахмуренные брови и широко раскрытые глаза свидетельствовали сугубо о ее преданности своему делу, и пока он не знал, хорошо это или плохо.

– Приятно познакомиться.

– Один нюанс, прежде, чем мы пойдем, – перебил Монах. – Сделаем вид, что это не мы в рамках самообороны уложили парочку тех ушлепков. Ты же сможешь свалить все на какую-нибудь другую здешнюю банду?

– Ты предлагаешь вот так просто вычеркнуть вас из дела?

– Скорее просто не добавлять нас в него. Взамен я уже и так дал вашим улицам вздохнуть свободнее.

– По краю ходишь. Ладно, я посмотрю, что с этим сделать. Больше года о тебе ни слуху ни духу, куда пропал?

– Это долгая история. Сейчас у нас много дел.

– Например?

– Сперва надо отдать последние гроши местным перекупам, – он беспечно сделал воображаемую затяжку. – Мое любимое курево кончилось.

– Надеюсь, ты помнишь наш уговор, – при мне с ней не появляться. И на межгалактическом черном рынке уже не толкают твою гадость?

– Так если бы он тут был…

– DST-37-5. Там есть. Пока еще не юрисдикция Федерации.

– Благодарю за информацию, Жэньли, – проклиная про себя умолчавшего про очевидную возможность сэкономить Старого Вонга, сказал Монах.

– Так права была все же девчонка? – усмехнулся Чэнь Рэн, когда двое направились к кварталу.

– Пошел ты. Это не наркота.