Бракованный Тесак

Глава 11

Виталина

На удивление, паникой внутри меня и не пахло, наоборот, какое-то странное хладнокровие внутри, что ли. Нет, безусловно мне жаль такого красивого мужчину, вот только руки распускать не стоило. Да, я и сама виновата, но… А меня теперь, что, посадят?! Вот же, чертов Гробников, даже из гроба насолить горазд!

Тогда надо хотя бы душ принять и поесть, а то, говорят, в тюрьме кормят одной баландой. А я так жить не хочу. Может, к родителям сбежать удастся? Блин! Тогда же и они как соучастники пойдут! Кто тогда мне передачки носить будет?

“Какая осень в лагерях… Кидает листья на запретку… А я кричу, кричу шнырям…” — всплывает в голове строчка из блатной песенки “Бутырки”, отчего по спине бегут неприятные мурашки. Я сразу же передергиваю плечами и мчусь в душ. Спрашивается, откуда я такое вообще знаю?!

Наверное, надо было хотя бы пульс проверить. Вдруг Егор еще живой и ему нужна помощь? А звонить — то кому, в таком случае? Если только Наташе, зря она мне что ли свой номер оставила? Как остановить поток мыслей? Я же сейчас сама умру от разрыва головного мозга. Чертов Тесак!

Сейчас, стоя под прохладными струями воды, я понимаю, что у меня так проявляется стресс. А именно — полным ступором, который большинство примет за равнодушие. Только опытный психолог скажет, что так срабатывает защитная функция мозга, которая оберегает организм до момента принятия здравого решения. Если таковое существует, разумеется. Стечкина! Что у тебя вообще в голове делается, а?!

Наскоро моюсь, пытаясь уловить хоть чуточку кайфа и расслабления от благ человечества. Еще и аппетит разыгрался не на шутку — так сильно хочется есть, что я почти согласна на баланду. Только сначала следует позвонить Османовой. Ну да, они с Егором друзья, и что? Только Наташа, в первую очень — медицинский работник, а значит, до того, как заложить меня по полной, первоначально окажет помощь.

Де жа вю какое-то. Я снова в одном полотенце крадусь к себе в комнату, посреди которой лежит, точнее не лежит, в смысле лежал… Стоп!

А куда труп — то делся?! В квартиру определенно никто не заходил, и не выходил, разумеется. Не могли же его соседские тараканы уволочь?! Весит, небось, как целый мамонт!

— Егор? — зову тихо и несмело мужчину. Однако, не издается ни шороха в ответ.

Крепче прижимаю к груди полотенце и крадусь в другую комнату. Опрометчиво поступаю, знаю, только неизвестность пугает еще хуже смертного приговора.

Кажется, мои дела хуже, чем я предполагала изначально. В принципе, пожалуй, с трупом разобраться гораздо проще, чем с мужчиной, который вместо секса получил по голове. Тем не менее, я должна удостовериться, что пациент скорее жив, чем мертв, и оказать ему первую помощь, при необходимости.

Ступаю осторожно, на носочках, словно боюсь, что меня поймают за чем-то постыдным. Однако, мне кажется, что от меня слишком много шума — так отчаянно и громко грохочет мое сердечко. С одной стороны, а вот чего мне нервничать? Я же просила остановиться, да и вообще — у нас контракт… С другой — мы оба знаем, как сильно я хотела того же, чего и мужчина. И, в принципе, это нормально, если бы не слишком много “но” между нами, включая мои заморочки.

А, может, и не было никакого удара? Вдруг, Егор остановился, отпустил меня в душ или мне просто все это приснилось?! Крепко зажмуриваюсь.

— Не крадись, я тебя слышу, — так холодно звучит голос Тесака, что кажется, будто в квартире наступила зима. — Я тебя не трону, не бойся. Больше никогда.

Не сон, определенно нет. Попала ты, Стечкина. Ну точно, Осечка и есть. Да и слова, которые должны были принести облегчение, наоборот, больно бьют под дых, ведь мне, чего уж там юлить, приятно внимание и касания Егора. Однако Гробников, очевидно, мою точку зрения не разделяет.

— Надеюсь, ты оделась после душа, в котором смывала мои прикосновения, а то так и заболеть недолго, — все так же холодно, только теперь с ярко выраженной издевкой продолжает Егор.

Как он там сказал: “больше никогда”? А вот и не угадал, мой хороший! Заболею, — будешь, как миленький, обо мне заботиться. Пусть я эгоистка, плевать, что мы — лишь фиктивные супруги. Но если я лишь таким способом могу урвать для себя капелюшечку тепла, почему должна отказываться от этого?!

Пока решаю лишний раз не нервировать стукнутого по голове муженька, мало ли. Хотя, говорят, что солдат ребенка не обидит, и в случае Егора — я в это верю.

Собираюсь на удивление быстро, завтракаю, наплевав на то, что завтрак давно остыла и вообще могу заляпаться. Совсем недавно я и на баланду практически была готова согласиться… Еда оказывается сытной и до умопомрачения вкусной — творожная запеканка и фруктовый салат с орешками.

На сей раз в комнату к Тесаку иду на твердых ногах, полная решимости. Мужчина сидит на полу, закинув голову на диван и, кажется дремлет. Подхожу ближе и присаживаюсь рядом. Хочу ощупать макушку, по которой прошлась бабушкина ваза, даже успеваю протянуть для этого руку, как ее жестко перехватывают цепкие пальцы.

— Не нуждаюсь, — бурчит Гробников, не открывая глаза.

— Я просто подумала… — почему — то мямлю в ответ.

— Мне это не нужно, Виталина, — ровно, безэмоционально бросает Егор и отпускает мою руку.

Продолжаю сидеть рядом и наблюдаю, как мужчина поджимает губы и морщит брови. Очень хочется погладить его по щеке. — Мне жаль, что все так, — все же нарушаю воцарившиеся молчание. — Я не хотела, чтобы вот так. Просто…

— Нифига не просто, Осечка, — резко вскакивает на ноги Тесак. — Забей, а? Не морочь ни мне, ни себе голову. Дел по горло! За мою тыкву не парься даже, я жив, здоров и продолжу отравлять твое скучное существование ближайший год.

Мужчина разворачивается ко мне спиной и сбрасывает с тела футболку. Скольжу взглядом по коже, пока не натыкаюсь на шрам под левой лопаткой.

Подрываюсь с места и, не удержавшись, не просто подхожу почти вплотную к Егору, но еще и касаюсь пальцами рубца. Мужчина замирает, но не уходит от контакта.

— Шесть лет назад, снайпер, — сухо поясняет Тесак. — Повезло, через стекло стрелял, пуля прошла навылет чуть ниже сердца. А, вообще, этот дебил перепутал меня с клиентом.

Всхлипываю и вздрагиваю, ощущая какую-то нечеловеческую боль внутри. Но остановиться уже не могу — веду рукой в сторону и вниз, и снова натыкаюсь на рубец.

— Осколок, машину заминировали, вовремя сообразил. Охраняемый объект не зацепило.

Чувствую, как по моим щекам начинают стекать предательские слезы, потому что одна лишь мысль, что Егор столько раз мог погибнуть — чудовищна. И дело не только в том, что я, в общем-то, пацифист. Просто он… он мне нравится.

Это открытие, хотя, как бы, уже и не совсем как таковое, но словно ушат ледяной воды обрушивается сверху. Пожалуй, Гробников прав: нам лучше держать дистанцию, пока еще не совсем поздно. Я ведь уверена, что тоже нравлюсь ему.

Собираюсь убрать руку, как замечаю еще один рубец, с правого боку.

— А этот — ножевое. Надо было вытащить клиента из толпы.

Словно обжигаясь, одергиваю руку и тут же закрываю ладонями мокрые глаза.

— И тебя прикрою, Стечкина, — как — то устало произносит Тесак.

Я под защитой. Я под охраной. Мне нечего бояться. Только никакие уговоры не помогают, когда мелькает шальная мысль, что в какой-то раз Егору может не повезти и…

Какой-то отчаянный полустон — полувсхлип вырывается из моих легких. Судя по шороху, мужчина разворачивается и как-то слишком тяжело вздыхает.

— Ну и что за сопли, Виталина? — аккуратно одергивает мои руки и заглядывает в глаза.

— Я не хочу так, — шмыгаю носом и несмело поднимаю взгляд на хмурого мужчину, пытаясь прочесть хотя бы одну эмоцию.

“И я”, — отчаянно хочется услышать от него в ответ. Только ему это не нужно.

“Ты — просто работа”, — напоминает мозг. — “Контракт.”

Судя по времени, мы уже опаздываем, только вот Тесак, как всегда, спокоен и невозмутим.

— Сперва мои дела, потом закроем вопрос с твоей работой, добро? — не вопрос — утверждение слетает с чужих губ.

Как будто у меня есть выбор, — одну ведь все равно не отпустит. Да я и сама почему-то больше не хочу без него. В смысле: слишком тихо стало без маньяка, вдруг поджидает за каким углом?

— Ага, — бурчу в ответ.

Квартиру покидаем неспешно.

— Главное — не суетись. Есть правило: чем сильнее торопишься, тем больше опаздываешь, — философствует по дороге Гробников. — Да и нам недалеко. Только транспорт сменим, пока не совсем холодно и без осадков.

И, вроде бы, мужчина кажется все тем же, только теперь между нами высоченная стена. Возможно, стеклянная, но, вместе с тем, непреодолимая.

В машине едем молча и даже без музыки. Добираемся довольно-таки быстро. Как говорится, — “пять минут страха…”, хотя, Егору я всецело доверяю свою жизнь, да и водитель он опытный, видно же.

Только вот пустырь с гаражной стоянкой, несколько скрытой от любопытных глаз под землей, мне совершенно незнаком. Ну, еще бы, я по подобным злачным местам не шастаю!

— Ты точно не маньяк? — издаю нервный смешок, когда автомобиль медленно заезжает в кромешную темноту.

— Не с тобой, Осечка, — фыркает Егор и до меня не сразу доходит, о чем он, а как только — так сразу становится обидно. — Не пыхти, ежик. Ты же большая девочка, трижды замужем была, сама все понимаешь.

Возмущенно открываю и закрываю рот, так и не придумав ответа. Да и разговаривать с Тесаком мне не хочется.

Едва машина оказывается под землей, срабатывает освещение и я замечаю, что мы тормозим около дверей бокса с отметкой “Т–9.1”. Любопытненько.

Гробников на мгновение покидает автомобиль, чтобы что-то сделать с железной дверью, как та поддается и довольно-таки легко открывается.

Фары освещают содержимое гаража, и я вижу…

— Красавец, да? — врывается в мысли голос Тесака. — Мой самый лучший друг, — с нескрываемым восторгом произносит Гробников, а у меня перехватывает дыхание и сердце пропускает удар.

Ох-ре-неть! Это же настоящий двухколесный монстр! Я такие только на картинках и видела, “Harley Davidson V-Rod Night Rod Special”. Это не просто мотобайк — это суперзвезда среди своих сородичей! Сто двадцать пять лошадок, тыща двести с хвостиком кубов, выпускная система с двумя глушителями, руль из нержавеющей стали…

— Сегодня мы катаемся на нем: как раз под твой внешний вид подойдет, — где-то фоном звучит голос Егора, чьи слова не сразу оседают в мозге. Потому что в моих ушах словно звучит шум дороги, гул покрышек об асфальт на высокой скорости…

А затем появляется и картинка: я наблюдаю, как Тесак седлает железного монстра, грациозно перекидывая правую ногу и опускаясь на кожаное сидение. Мужчина, облаченный в джинсы, толстовку и косуху выглядит нереально сексуально на черно — серебристом красавце — Харлее. Дыхание перехватывает и… становится немного завидно.

Затем Егор выгоняет рычащий мотоцикл, а я, сгорая от нетерпения и предвкушения, перебираюсь на водительское сидение и осторожно загоняю машину в бокс, чтобы побыстрее освободиться от ее плена. Внутри меня буквально всё трепещет от предвкушения чего-то невероятного. Ощущаю себя почти как во время первой поездки на отдых!

— Иди, осваивайся, а я пока все закрою, — подходит к автомобилю Гробников, распахивая передо мной дверь.

Не теряя ни секунды, шустро семеню к двухколесному красавчику, чтобы его облапать, разумеется. Прохладный металл, гладкая кожа, хромированные детали… Я готова сколько угодно ощупывать и осматривать этого Харли!

— Только не облизывай, — хмыкает рядом Егор, вынуждая обернуться на его смешок.

Стоит, весь из себя такой важный, и держит в руках два шлема: чисто черный и черно — серебристый, под цвета байка. Только плевать я хотела на Гробникова, потому что слишком сильно хочется ощутить себя тем самым парнем, кто просто любит жизнь, любит праздники и громкий смех, пыль дорог и ветра свист. Жадно поглядываю на руки мужчины, но так и не решаюсь сделать выбор первой.

(Прим. автора: строки из песни группы Ария — Беспечный ангел)

— Устроим тест — драйв? — лукаво улыбается Тесак.

Нетерпение, смешанное в коктейль азарта с ожиданием умопомрачительного приключения, потому что мотоциклы, пожалуй, — самая дерзкая моя мечта. Как он узнал?! Или — совпадение?

Позволяю Гробникову одеть мне на голову двухцветный шлем. Нетерпеливо перетаптываюсь с ноги на ногу, пока мужчина занимает свое место, и, наконец, буквально запрыгиваю на байк.

— Только держись крепче, Осечка, — на мгновение накрывает мои руки своей ладонью и несильно сжимает их. — Больно дерзкий у тебя жеребец.

Уж это я и сама знаю! А мотоцикл, уверена, не подкачает.

Никогда, никогда в жизни я не испытывала подобных ощущений! Безумная совокупность восторга, страха, легкости, головокружения от огромной скорости — экстаз на грани фола.

Нет, мотоциклом меня не удивишь, я ведь училась вождению, пусть и не долго. Но Харли в дуэте с лихачом — Тесаком — адская смесь вседозволенности, мастерства и азарта.

— Ты точно хорошо держишься? — спросил Егор, медленно выезжая со стоянки на пустырь.

— Ага, — протарахтела в ответ.

Мне не хотелось пустых разговоров — слишком острым было предвкушение поездки на двухколесном монстре.

— Лады, — хмыкнул Гробник и резко газанул.

Я вцепилась руками в мужское тело, а ногами усиленно сжимала железного коня, и, как оказалось, не зря. Потому что скорость вдруг стала еще выше, а затем и вовсе Тесак решил выполнить “Вили” — трюк с ездой только на заднем колесе. Недюжинных усилий мне стоило удержаться на месте, а не упорхнуть задницей на асфальт.

Только муженьку и этого показалось мало, так как вслед за “Вили” он выполнил “Стоппи” — торможение на переднем колесе с подъемом заднего.

Я визжала и плакала от остроты ощущений. Только мне хотелось еще.

— Теперь верю, что хорошо держишься, — донесся до меня мужской голос, и мы снова резко сорвались с места.

К бизнес-центру мы приезжаем слишком быстро. Лишь когда я пытаюсь спрыгнуть с байка — вдруг понимаю, что не могу. Мое тело прошибают насквозь конвульсии и оно совершенно не слушается.

Одна из точек моей опоры, а именно — мужское тело, внезапно исчезает и я едва не заваливаюсь вперед. Спасает, естественно, Егор.

— Вот это ты волну поймала! — даже с легким восхищением произносит мужчина. — Сейчас помогу тебе.

Первым делом снимает меня с мотоцикла и крепко прижимает к себе одной рукой. Второй стягивает мой шлем, свой, оказывается, он уже снял.

— Надеюсь, с тем, как ты кричала “Еще!” — это слезы радости, — несколько обеспокоенно рассматривает мое лицо.

— Угум, — максимум, что получается выдавить из себя севшим голосом.

— Идти, я так понимаю, ты не сможешь, — улыбается Гробников, и я лишь киваю.

Мужчина с легкостью подхватывает меня на руки, жаль, что ненадолго, потому что впереди нас ждет охрана, которая никуда не пропустит Тесака, увы. Придется ножками топать, если получится. Даже предстоящая встреча с Пулих никак не омрачает мои впечатления.

Однако, впереди меня ожидает новый шок, потому что Егор с легкостью преодолевает турникет с помощью моего же пропуска, а на бурчание гада, некогда сожравшего мой завтрак отмахивается, тыча ему под нос какую-то карточку.

— Хорошо тебе? — задорно спрашивает Тесак, когда мы едем в лифте.

Мои губы непроизвольно растягиваются в довольную улыбку и я даже позволяю себе прижать голову к мужской груди. Всего на секундочку!

— Открою тебе страшную тайну, Осечка, — заговорщически произносит Гробников, и я с любопытством заглядываю ему в лицо. — А в сексе я еще лучше.

Этот гад еще и подмигивает! Не удержавшись, все еще подрагивающими руками, начинаю молотить эту наглую тушу. Егор заходится смехом от моих неловких ударов.

Примерно такую картину и видит главред, когда открываются двери лифта.

— И долго мне ждать, пока вы налобзаетесь?! — раздается на весь этаж недовольный рык.

Гробников ожидает мою реакцию, а я отвечать не спешу. Мы выбираемся из лифта. Тесак проходит в мимо Пулих в самый конец помещения, к тому дивану, где я ютилась одним днем. Почти уже бывшее начальство семенит следом и кроет нас обоих на чем свет стоит. Егор же, не удержавшись, начинает перечислять статьи об оскорблении личности, унижении достоинства и что-то там еще, что я улавливаю весьма плохо. Да и зачем мне это, когда есть мужчина, который решает? Я просто кайфую на ручках, пока мою попу не опускают на диван.

— Ну, и где мне подписать? — бесцеремонно спрашиваю у главреда.

Хочется поскорее уже закончить со всем этим и вновь переползти в такие уютные руки Гробникова.

Только ответа не следует, потому что лифт оповещает о своем прибытии, и я даже успеваю заметить, как из него вываливаются мальчики по вызову.

А затем Тесак стягивает меня за ноги на пол и накрывает собой под чье-то громогласное:

— Всем лежать! Работает ОМОН!

— Придурок! — бурчу на несущего меня на руках Тесака. — И хватило у тебя мозгов ЧОПовца напугать? А зачем, спрашивается, а?

— Скучно ты живешь, Стечкина, — фыркает Гробников. — Я же несу людям радость!

Закатываю глаза, но не отвечаю. То же мне, радость. Скорее гадость (хоть и, признаться, приятную, аки бальзам на душу), учитывая один факт: Пулих не просто положили мордой в пол, еще и в браслеты упаковали, и куда-то увезли. Наверняка, происки одного моего знакомого товарища. Все же, хорошо, что мы с ним по одну сторону баррикад.

К счастью, мои документы оказались уже оформлены, как и деньги к выдаче — все было уже готово; мне же — оставалось лишь поставить пару закорючек, собрать нехитрые пожитки, вернуть диктофон и удалиться. Желательно безвозвратно.

— Диктофон! — взвизгиваю, вспоминая о том, что он до сих пор болтается у меня в кармане куртки.

Однако, Егора, который уже подходит к мотоциклу, это ничуть не смущает.

— Останется тебе сувенир, Осечка, — хмыкает этот невыносимый тип.

— Ты что?! — буквально спрыгиваю с его рук на плитку. — Разве у тебя может быть жена — воровка?

Только вот мужчина, кажется, игнорирует мои слова и садится на мотоцикл, убирает подножку, вставляет ключ в зажигание.

— Эй! — луплю его по плечам. — Герой ты или где?!

— Ладно, уж, охране оставлю, устроит? — опускает подножку и спрыгивает с байка Егор. — Мне тебя пристегивать к мотоциклу или сама не убежишь?

— Шутишь, что ли?! — искренне возмущаюсь. — Я от этого сексуального красавчика ни ногой! — воркую, полюбовно поглядывая на “мужчину мечты”.

Гробников насмешливо фыркает и протягивает раскрытую ладонь, в которую я спешно вкладываю злополучный диктофон.

— Тридцать секунд, Осечка, и, чур, никаких глупостей, — без намека на былую веселость, сканирует меня тяжелым взглядом мужчина. Киваю без промедлений. Да я и не думала даже!

Не успевает Тесак развернуться в сторону бизнес-центра, как я возвращаю взор к железному коню. Какой же он шикарный, все-таки! Нет, даже не так. ШИКАРНЫЙ!

Не теряя ни секунды, буквально запрыгиваю на водительское место. Мой размерчик! Меня всю трясет от переполняющих эмоций, когда нахожусь с этой супер — звездой трассы наедине! Это же какая мощь сейчас подо мной, между ног, буквально! Вот бы еще покататься! Я ведь училась на малокубатурной Ямахе с объемом всего на сто двадцать пять… А здесь — в десять раз больше!

Хватаюсь за руль, немного нагибаясь вперед и представляю, как лечу на встречу ветру, а на спидометре скорость все возрастает… Аж дыхание перехватывает, когда вдруг замечаю…

Ну Гробников, ну дурак! Конкретный! Кто ж ключи в зажигании оставляет?! А если Харли кто угонит?! Это каким мудоденем надо быть?!

И, пока я думаю, мысленно кляня Тесака, руки натягивают шлем и сами тянутся к ключам.

Я же ничего плохого не сделаю, просто небольшой кружочек и все! Я же не совсем дура угонять мотоцикл у Егора, он же меня потом… даже думать не хочу, что со мной потом будет!

Всего один малюсенький кружочек, вот прямо здесь, до перекрестка, разворот, еще до перекрестка, разворот, — и ставлю байк на место. Никто даже заметить не успеет, что мы с ним отсутствовали. Я успею. И мне в кайф, и Гробников в накладе не останется…

Нервно облизываю губы от собственных мыслей и, не давая себе возможности передумать, поднимаю подножку, еложу, занимая более удобную позу в седле, и проворачиваю ключ. Сцепление, передача, газ — трогаюсь вроде бы неплохо, тело довольно-таки быстро вспоминает свои навыки.

Только что — то идет не по плану, потому что рык подо мной усиливается, а “конь” буквально рвется на волю.

Страх сковывает тело, и я вмиг забываю, где должны быть руки, где ноги, и что вообще надо делать в такой ситуации. Кажется, вместо того, чтобы затормозить, лишь добавляю газ.

Видимо, самое время прощаться с жизнью, потому что метры до перекрестка, на котором только загорелся красный — стремительно сокращаются…

А еще я ловлю глюк, потому что мне мерещится, будто я слышу голос Егора. Машины все ближе, и я зажмуриваюсь, не понимая, что же делать, как чувствую сильный удар, который буквально вышибает меня из седла.

Неужели это всё? Вот так выглядит конец?