Бракованный Тесак

Глава 3

Пулих собственноручно помогает мне привести себя в порядок, поправить макияж, обновить хвост. Хотя, если честно, я бы эти длинные руки к себе и не подпускала, только вот мои — совершенно не слушаются, потому что я слишком уж хорошо помню песенку Фредди, как и сам сериал… Однако, тело сейчас не колбасит, — оно просто какое-то деревянное, и если бы пришлось бежать, я бы просто упала трупом на пол.

Затем, моя белая (пропахшая походом в бар) водолазка сменяется какой-то мохнатой дикой фуксией — образцом из коллекции местного мега-популярно дизайнера. Молча закатываю глаза, прикусив язык. Потому что выбора у меня все равно нет.

— Вполне себе, — удовлетворенно заключает главред. — Значит, работаешь строго по списку. Никакой отсебятины. Краткую информацию на этого старого степного волка я тебе дам со своими заметками. Такси за наш счет только туда. Статью жду до конца недели. И, Стечкина, еще одна ночевка в офисе, — мы сменим формат работы на классическую пятидневку с командировками по всей стране. Например, в Сибири, в глуши, деревенька одна есть. Говорят, там шаманы живут, любой недуг исцеляют. Представляешь, какой материал? А мне туда послать некого.

Вжимаю голову в плечи, словно это мне поможет стать невидимой в такой-то кофточке! Неудивительно, что сам Киркоров долгое время розовое не переносил. Надеюсь, наш армеец поспокойнее будет. А лучше — и вовсе дальтоник! Интересно, а их в армию берут? Сейчас же в моде толерантность и все дела…

— Всё поняла? — рявкает Пулих, протягивая стопку листов и диктофон. Я лишь киваю, забирая сие “добро”. — Тогда вызываю машину. Приедешь туда, осмотришься, в два часа тебя примут.

В два? Это ж сколько часов мне осматриваться?! Там вообще есть на что смотреть? Только язык я снова прикусываю. И в который раз молча киваю. Мне слишком сильно нужна эта поездка сегодня. Ну нельзя мне домой! По крайней мере, сегодня…

— И, Виталина, еще раз, никакой самодеятельности. Нам так не хватает живых личностей!

Решаю не уточнять, что имеет в виду главред, и, подхватив жилетку с клатчем и ботильонами, обреченно тащусь к лифту. Тяжела жизнь интроверта. На дух не переношу людей! Даже тренажеры (целых два), дома на балконе поставила. Хотя… Я не всегда была такой.

С другой стороны, не домой — и то радость. Вдруг меня реально там ждет какой серийный подражатель… Или и того хуже — компания вчерашних кавалеров. Бррр.

За время движения не то эстонского, не то белорусского лифта, успеваю обуться, накинуть жилетку и пролистать вопросы. С личностью ректора ознакомлюсь уже в такси — ехать минут сорок, авось, не умру от скуки.

Прямо напротив выхода стоит черная иномарка. Ни секунды не усомнившись, что это за мной, двигаюсь вперед. Всё-таки, Пулих умеет делать добрые дела и широкие жесты, когда это выгодно, разумеется.

Не успеваю плюхнуться в машину (мать моя женщина) судя по всему, бизнес — класса, как начинает истошно вопить телефон.

— Чего стоим? Кого ждем? — бурчу на водителя, не поднимая взгляд. — В Военную Академию, пожалуйста.

В ответ звучит некое фырканье, однако, машина плавно трогается.

А мобильник никак не смолкает, пока я ковыряюсь внутри небольшого клатча. Небось, главред хочет ЦУ повторить. Отвечаю не глядя, потому что внимательно листаю заметки начальства.

— Ты где, мать твою?! — не своим голосом орет Пулих. — Лина, чтоб тебя!

О! Анисимов. Кто-то в лесу сдох, что ли? Или совесть замучила? Ах да, он же мне звонил, кажется.

— В такси, а что? — невозмутимо отвечаю. Сначала надо понять, что от меня хотят, а потом можно наехать за приколы с Фредди. Хотя, если честно, у меня уже большушие сомнения, что это дело рук Макса. Особенно, после наклеек на двери. Он, хоть и любит подшучивать, и ведет себя, порой, как дебила кусок, но до таких крайностей ещё не опускался.

— Ты нормальная, женщина? Оборвала мне телефон в субботу ночью, пропала, больше, чем на сутки, и еще спрашиваешь?! Где ты была?

И куда понесло моего бывшего номер один?

— Лизе своей подобные вопросы задавай, понял?! А я — женщина свободная. Куда хочу — туда лечу.

В ответ звучит отборный мат, что мне приходится отодвинуть трубку от уха, чтоб не оглохнуть. Вот тебе и работник сферы образования с большим стажем! Небось, на работе, в кабинете закрылся и занимается всякими непотребствами. Фи.

— Кстати! — перебиваю поток из уст бывшего. — Шутку с Фредди я оценила.

— Ты что, ночью с кровати упала? Я тебе еще в субботу сказал, что не понимаю, о чем ты. А вот дизайн двери твоей — супер. Давно ты научилась ценить хоррор?

Не врет. Я чую всем своим нутром. И ощущаю, как по спине пробегается противный холодок, а волосы на затылке встают дыбом. Ладошки вмиг становятся липкими от пота, а ноги наоборот — леденеют. Тело сковывает непонятный ужас. Нет сомнений — у меня проблемы. И если прямо сейчас какая-нибудь падла решит вдруг подшутить, то я точно откину коньки.

— Перезвоню, — еле выдавливаю из себя и отключаюсь.

Не размышляя ни секунды, набираю Савина. Виталик отзывается буквально с первого гудка, словно ждал все это время моего звонка… Глупости, наверняка, просто держал телефон в руках, может, звонил кому.

— О, пропажа! — задорно отзывается. — А мы тебя потеряли. И ни один из мужчин ведь не признался, кто тебя похитил. Мы уже пытать собирались.

— Мне угрожают, — всхлипываю, даже забывая поздороваться.

— Где ты? — тут же взволнованно уточняет бывший номер два.

Открываю рот, чтобы что-то сказать, но понимаю, что не могу вымолвить и слова. Меня трясет, ком стоит в горле и я понимаю лишь то, что меня накрывает истерика.

Отчетливо слышу, как ругается трубка, только ничего поделать не могу.

— Давайте я? — неожиданно обращается ко мне водитель, заставляя поднять глаза. Симпатичный, обаятельный мужчина, плюс — минус моих лет. И так участливо смотрит на меня. Должно быть, такому не составляет никаких проблем уложить женщину на лопатки, только не в моем случае.

Передаю ему свой телефон. Шатен тут же включает громкую связь и крепит мобильник куда — то на панель.

— Доброго денечка. Меня зовут Андрей, — громко и четко произносит мужчина. — Волею судьбы, я стал попутчиком вашей знакомой. Мы направляемся в Военную Академию.

— Фамилию, номер машины, живо! — рявкает в ответ Савин. Андрей лишь фыркает.

— Уважаемый сотрудник органов внутренних дел, вы меня не пугайте. Я пуганый, четвертый десяток разменял. Если что, могу дать номер моего адвоката. Фамилия Земченко вам о чем-нибудь говорит?

Виталик смачно выругивается.

Земченко? Что за хрен такой с горы? Мне вот ни о чем не говорит.

— Извини, брат, нервы эта блондинка все истрепала. Жена бывшая, — как-то виновато произносит Савин. — Высади ее, пожалуйста, у кафе напротив академии. И без обид?

— Так я ж понятливый, брат, — задорно отзывается Андрей. — У самого блондинка.

Оба гада, которые пока еще с яйцами, одновременно начинают ржать и отпускать шуточки на тему светлых голов. Упыри! Однако, меня как-то само собой отпускает. По крайней мере, истерика отступает, а тело перестает трясти, хотя под ложечкой неприятно сосёт.

— О, притихла, — прекращает общее веселье водитель. — Мы почти на месте.

— Я буду минут через десять. Присмотришь за ней? — тараторит Савин.

— В наручники заковать? — фыркает водитель.

Что хочет ответить бывший номер два, нам узнать не дано, потому что телефон сдыхает.

— Извини нас, — добродушно улыбается мужчина. — Не люблю, когда девушки плачут. И, к слову, моя лучшая подруга — тоже блонда, программист, на минуточку. Так что я ваш вид дурами не считаю.

И нет бы Андрейке прикусить свой язык, так он же продолжает тарахтеть, раздражая мою головную боль.

— Если ты не закроешься, я тебе одну звезду поставлю! — рявкаю на водителя.

— Вообще-то я не таксист, но, кажется, ты меня поимела, — ржет гад, заставляя меня засмущаться.

И не высадил, ведь, повез. С Савиным помог. Да и сам по себе довольно милый. Повезло его блондинке.

— Ну, извини, — бормочу виновато. — Тогда с меня кофе с десертом.

— А я тебе дам банку, присосаться, — отзывается.

Что он мне даст?! Возмущение готово вырваться наружу, все хорошие мысли об этом существе уже сменились на противоположные. Очевидно, Андрей это чует своим нутром.

— Пауэрбэнк, говорю, дам тебе, чтобы телефон подзарядить хоть немного. Я бы в машине подключил, только после оккупации моего авто Наташей, не уверен, что смогу найти зарядное.

— А…

— Я с системными администраторами тружусь на благо общества, поэтому сленг соответствующий, извини. А кстати, как тебя зовут?

— Виталина, можно Лина.

— Виталина — гуталина, не наешься нафталина, не пускай меня, прошу, на мыло, — дурачится Андрей, подбирая самые идиотские рифмы под мое имя. Ну да, теперь я обращаю внимание и на обручальное кольцо на правой руке мужчины. — Но тебе еще с именем повезло. Представляешь, сколько рифм я знаю к имени Наташа? Жена моя, хотя, для меня она — Птичка.

Улыбаюсь и расслабляюсь. С тем, как мужчина говорит о своей блондинке, мне точно бояться нечего. Сейчас навернем по кофейку, а там и Савин подвалит. Пусть ищет сраного маньяка. Потому что еще раз ночевать в офис я не поеду, иначе мне придется туда переехать жить.

— Слушай, а можно просьбу? — внезапно спрашивает шатен. — Передашь привет Льву Ивановичу от Османова?

Да кто ты, блин, такой, Андрей?!

— Андрей, Лина, — возникает возле столика запыхавшийся Савин, словно не просто ехал на метро, а предварительно его копал или прокладывал. — Извините, чуть задержался.

— Неужто пробки? — язвительно фыркаю. Знаю, как Виталик не любит наземный транспорт и по возможности передвигается на своих двоих или под землей.

— Повезет же мужу номер четыре, язва, — бросает “гранату” в ответ, на что у моего нового знакомого чуть не идет чай носом.

— Если я доживу, — бубню, плохо скрывая отчаяние, которое рвется наружу.

— Очевидно, мне пора, — спешно поднимается из-за стола Андрей. — Знаешь, — вдруг обращается ко мне. — И не надо привет передавать, я сам в гости заскочу, дельце одно есть.

— Ты кто, блин, такой? — озвучиваю вслух свой вопрос.

— Типичный программист, не более, — фыркает мужчина. — А ты, часом, не та самая журналистка, которую сегодня ждут?

Теряюсь с ответом, потому что вопрос мужчины застает меня буквально врасплох.

— Откуда ты…

— Так мне блондинка одна по телефону донесла, мол, что делается, сам Аркашин на интервью согласился, — перебивая меня, язвительно бросает мужчина, словно, журналисты — падальщики. Нет, я почти с этим согласна. Слишком большое число моих коллег именно до этого и опустилось, но…

— Бесплатный совет нужен? — вероломно и без приглашения врывается в мои мысли голос нового знакомого. — Не задавай вопросов про младшего сына.

Хочу спросить, с чего этот нахальный тип вообще решил, что я собираюсь делать, как взгляд цепляется за стопку листов, веером разложенных на столике. Ну, спасибо тебе, Пулих!

Поднимаю глаза на Андрея, чтобы разузнать побольше о своем “объекте”, вот только… Нового знакомого и след простыл.

— Наконец-то испарился! — восклицает Савин. — Выкладывай!

Подробно, хоть и несколько эмоционально описываю бывшему номер два всю ситуацию. Чуть сдерживаюсь, чтобы не заплакать. Виталик проверяет мой телефон, хмурится.

— Слушай, — начинает он, и я понимаю, что дело — дрянь. — Нет никаких угроз. Кто — то просто прикалывается над тобой. По крайней мере, у меня руки связаны, и…

— Да поняла я! — нервно подскакиваю со стула. — Толку от вас! Будете ждать, пока меня убьют, чтобы потом мой труп землей присыпать, а дело отправить в архив, да?!

— Лин, ну не драматизируй ты так, — пытается приобнять меня Савин, за что тут же получает по рукам. — Никаких угроз нет, просто приколы. Наверняка, кто-то из соседей тебя доводит, раз ты ведешься на это.

Я категорически не согласна с ним, только и спорить смысла нет. Сраная упрямая дева!

— Слушай, Стечкина, — миролюбиво произносит Виталик. — Ну, хочешь, можешь к нам временно переехать и…

— Сыграем в шведскую семью?! — окончательно взрываюсь. — Ты себя слышишь, Савин? Ты без пяти минут женат!

— А с каких пор тебя волнует мое семейное положение?! — в тон мне вторит бывший. — Да тебя всю жизнь лишь собственное “я” заботит! Я хочу. Мне надо. Меня напугали. О других ты хотя бы раз думала?!

Открываю рот и тут же закрываю обратно, потому что ответить мне не просто нечего, а вообще — не хочется.

Слезы непроизвольно застилают глаза. И я даже не понимаю, что творится внутри меня: обида, боль, грусть или что-то еще.

— Лин, я… — смягчившись начинает Савин.

— Прощай, — отмахиваюсь от бывшего и пулей вылетаю из кафе в сторону академии. Не зря говорят, что прошлое должно оставаться в прошлом и никак иначе. Теперь уже, наверняка.

Застреваю на пропускном пункте, жду, пока мою персону одобрят и дадут разовый пропуск в виде магнитной карточки. Сначала даже удивляюсь, зачем это нужно, а затем осознаю, что так ведь проще студентов отслеживать. Или, как их там, курсантов. А в армии на первом месте — что? Дисциплина и порядок.

— Можете проходить, — не слишком дружелюбно бурчит парень, протягивая мне карточку.

Хочу спросить, а куда мне, но видя скривившуюся мину, молча закрываю рот. И этот послал. Значит — пойду.

Бесцельно брожу по территории, даже не понимая, куда следует двигаться.

— Стечкина! — с нескрываемом радостью окликает меня чей-то голос. Оборачиваюсь — Андрей. Османов, кажется. — А ты чего такая, опухшая?

Откровенничать с посторонним человеком совсем не хочется.

— Проводишь меня? — перевожу тему. — А то могу и до четырнадцати часов не добраться до ректора.

— Ну, пошли, мисс — Неприятность, — фыркает шатен, предлагая взять его под локоть.

— Смотрю, ты здесь, как дома себя чувствуешь? — не могу не заметить уверенной походки и надменного взгляда нового знакомого на окружающих, которые, то и дело с ним здороваются.

— Ну да, — пространственно бросает Андрей.

Еще раз задаюсь вопросом о том, кто же он такой? Но вслух не озвучиваю.

Какое-то время мы бродим по территории, а новый знакомый показывает и рассказывает практически о каждом уголке.

— Ну что, если хочешь, можем навернуть по чашечке чая или сразу к ректору?

— Уже?! — удивленно восклицаю и вытаскиваю мобильник, чтобы свериться.

Твою мать! Полсотни пропущенных от главреда! Мне — кабзда. Можно просить маньяка сожрать меня, потому что я не хочу умирать долго и мучительно от рук Пулиха. Непроизвольно скулю вслух, потому что мой телефон тут же оживает.

— Давай я?! — не спрашивая, а скорее утверждая, бросает Андрей и… забирает мой телефон. — Слушаю! — рявкает сурово. — Что значит, кто я? Вы, разве не в курсе, что гражданскому населению на территории академии запрещено использовать любые средства связи? Так какого, гхм, пешего путешествия вы добиваетесь своими звонками?! Ах, такси ее не дождалось? Ну, вероятно, на метле прилетела. Это все? И вас туда же!

Ошизеть. Никогда не слышала, чтобы хоть кто-то позволял себе подобное с нашим главредом…

— Не благодари, — с важным видом, словно совершил подвиг, протягивает — нет, буквально впихивает телефон мне в руки шатен. — Пожалуй, сразу идем в ректорат, пока ты совсем не стухла.

Обычно, мне всегда есть что ответить. Я — журналист. Пусть и не пишу статьи о глобальном потеплении или мировом экономическом кризисе, перенаселении и голоде в странах третьего мира. К тому же, историк. Вот только этот невозможный и слишком невозмутимый мужчина уже в который раз ставит меня в тупик.

— Слушай, я ранен был, поэтому, такой ерунды, как в край охамевший чей-то начальник — уж точно не боюсь, — усмехается Андрей. — Никогда не бойся отстаивать свои границы, потому что никто другой за тебя этого не сделает.

— Зануда, — бурчу в ответ. Потому что не уверена, что столь наглого типа стоит хоть за что-то благодарить. Как и журить. Смысла не вижу.

Не успеваю даже заметить, как мы оказываемся в просторной приемной. Только место секретаря почему-то пустует. Шатен берет меня под локоть и, буквально, заталкивает в кабинет, без стука распахнув дверь.

— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант запаса, — громко чеканит каждую букву Андрей. — Ждете работника пера?

— Не поясничай, Андрей Леонидович, — улыбаясь, показательно ворчит мужчина лет… А сколько ректору лет? Выглядит — на пятьдесят, не более. Встает из-за своего стола: статный, высокий, шикарный, я бы сказала, даже несмотря на седину, тронувшую густые жесткие волосы. С таким и на войне не страшно, и в театр пойти не стыдно. И энергетика бешеная!

Если мой новый знакомый, надо отдать Андрею должное, весьма не дурен собой, но скорее — завоеватель, то Лев Иванович — защитник. Даже на расстоянии меня окутывает его спокойствием. Был бы лет на надцать моложе, разведен или не женат — я бы влюбилась, однозначно.

— Приветствую вас, милая леди, — подходит к нам. — Меня зовут Лев Иванович Аркашин, занимаю должность ректора сего заведения. И вот с такими кадрами, — указывает головой на шатена, — тоже приходится иметь дело. Присаживайся, барышня, не укушу, — машет рукой в сторону дивана рядом с небольшим столиком. — А ты, — обращается к Андрею, — не сбегай. Учебные планы обсудим.

— Так ты работаешь здесь? — возмущенно обращаюсь к шатену, которого вся эта ситуация лишь забавляет. — Сразу сказать не мог?

— А мы сразу не с того начали, а с одной звезды, — подмигивает, намекая на мой конфуз, отчего мои щеки предательски алеют.

Зашибись.

— Кышь, — шутливо фыркает Лев Иванович, однако Андрей испаряется из кабинета, негромко прикрыв за собой дверь. — Теперь узнаем, что у нас тут за фрукт.

Почему-то сразу становится не по себе. Ну, спасибо тебе, Пулих! Икни сто тысяч раз!

Самовольно и без какого-либо спроса, товарищ генерал-лейтенант запаса забирает, правда, весьма деликатно, стопку листов из моей руки.

— Я так понимаю, это обо мне? — фыркает, не глядя. — Что ж, дай минутку, ознакомлюсь хотя бы, о чем речь пойдет.

Смущенно жую губы, потому что могу себе представить, какие вопросы могут быть в записях главреда.

Внимательно наблюдаю за мимикой на лице Аркашина: мужчина то хмурится, то улыбается. В целом, мне кажется, уже неплохо.

— Ну, что ж, сначала по кофейку или после? — спрашивает, откладывая бумаги. — Какой сударыня изволит?

И пока я размышляю, Лев Иванович встает и идет к выходу из кабинета.

— Черный без сахара, — заторможенно пищу вслед.

Буквально, минуты через полторы, ректор возвращается назад с подносом в руках.

— Сегодня я тут один кукую, — словно оправдываясь, опускает на стол две чашки черного кофе, пиалу с рафинадом, еще одну — с печеньем, и несколько баночек со сливками. — И если звонки на себя взяли замы, то не искать же мне мальчика для варки кофе.

Улыбаюсь. Действительно. Всего-навсего, заслуженный человек, что он, без руки что ли.

— Предлагаю быстро пройтись по твоему списку, а потом можешь спросить, что хочешь.

— И что, про младшего сына тоже расскажите? — удивленно восклицаю, не успев прикусить язык.

— А ты спроси для начала, — хмыкает мужчина.

Больше не трачу ни свое время, ни чужое, вытаскиваю диктофон и показательно кладу на стол, показывая, что мы начинаем. Аркашин кивает. Беру в руки листы, включаю запись.

Первая часть вопросов, можно сказать, типичная: где родился, учился пригодился… Затем перешли на личную жизнь и совмещение таковой со службой. А дело началось еще в годы Союза, то бишь, попутешествовать довелось. Хотя, и матушка — Русь, наша необъятная, в этом плане тоже не подкачала. Оказывается, не в каждую “ссылку” жена “декабриста” срывалась с ним. Или в след за ним. С характером попалась.

— Насколько я знаю, вас можно поздравить? — задаю очередной вопрос. — Во второй раз дедушкой стали. Снова внучка?

— Да, Софья Александровна. Мне и самому дочку хотелось. Да вот, два сына уродилось, — не без легкой грусти отвечает.

— Старший, Александр, если я не ошибаюсь, пожарный спасатель.

— Видите, как оно, дочки чаще на маму смотрят, копируют, а сыновья мои — по стопам пошли. А ведь я хотел вырастить инженеров или музыкантов! — эмоционально произносит Аркашин.

— И тогда младший сын, Георгий, остался бы жив? А как он погиб?

— Георгий числится без вести пропавшим более десяти лет. И каждый день я жду его возвращения домой, несмотря ни на какой здравый смысл.

Отчаянно хочется обнять мужчину — столько боли в его голосе, что даже меня пробивает на слезы. Сдерживаюсь, осознавая, что жалость в такой ситуации хуже всего. Делаю глоток кофе, чтобы перебить одну горечь внутри другой и быстро переключаюсь на оставшиеся вопросы, на этот раз, об академии. Один за одним мы пробегаемся по пунктам, и я понимаю, что пора бы уже и честь знать.

— Итак, Лев Иванович, — подытоживаю наше интервью с Аркашиным, — почему именно это направление обучения молодых кадров вы считаете наиболее перспективным?

— Как я уже сказал, Виталина Адамовна, мужчина должен обладать широким кругозором и внушительным набором навыков, которые могут пригодиться не только в воинской практике, но и в миру. Погоны — это не только романтизированная красота. Колоссальная ответственность, общая грамотность, физическая подготовка… Всё это важно, безусловно. Однако, как показал опыт повышения квалификации старшего офицерского состава, упор в образовании необходимо делать на технологии. Вдруг завтра война с теми же японцами?! А наши хлопцы, кроме как палить локацию в соцсетях, ничего другого практически и не умеют.

— Но ведь не только в вашей академии есть факультет информационных технологий. Многолетний опыт различных учреждений образования по выпуску подготовленных специалистов в сфере ИТ. Даже космическая безопасность есть.

— Все так. Только мы собрали чужой негативный опыт, чтобы трансформировать его в наши преимущества.

— Опасная затея, вдруг не выгорит? Те же японцы говорят примерно следующее: чтобы добиться лучшего результата, надо собрать весь самый удачный опыт достижений других, изучить и…

— Приумножить, знаю, — ухмыляется бывалый волчара. — Только вот, я — солдат. Передо мной стоит задача, поэтому я обязан её выполнить. Никаких “вдруг” или, “а если” в нашем деле быть не может. Только здравый расчёт. Да и русские непобедимы как раз потому, что слишком часто идут по пути от обратного.

— Спасибо, что уделили нам время. Всего доброго.

— И вам.

Выключаю диктофон. Аркашин берет рафинад и закидывает в обе чашки, затем туда же отправляются сливки. В принципе, я уже согласна и на капучино вместо эспрессо. Отпиваю ещё не остывший кофе. Вкусно! Даже мурлыкать хочется. Потому что минутка расслабления после такого напряженного дня — это меньшее, что я заслужила.

Пиликает мой телефон. Дрожащими руками достаю смартфон из клатча, потому что у меня не возникает сомнений в том, что именно я там увижу. И, к сожалению, интуиция меня не подводит. Потому что сообщение с незнакомого номера гласит:

“Девять, десять — никогда не спите дети… ”.

А следом прилетает еще одно, из-за которого я непроизвольно вскрикиваю от ужаса:

“А ты хорошо спала в офисе, Виталина Адамовна?”