Бракованный Тесак

Глава 14

Тесак

Пожалуй, за наличие у меня снотворного, которым, к слову, я так и не воспользовался, чтобы бдить Осечку, я Лиде непременно скажу “спасибо”. Потому что Виталине остро необходимо поспать хотя бы часов двадцать — слишком она измотанная, еще и несвоевременное сообщение. Отчасти, я этого ждал, потому что так мы быстрее закроем дела. С другой стороны, даже столь отдаленное присутствие Стечкиной в моей жизни, уже делает ее яркой и красочной. А насыщенной-то насколько!

Я чуть не сдох от разрыва сердца, когда увидел отъезжающий байк. Дебил! Ничему меня жизнь не учит! Это же Осечка, с шилом в жопе и пулей в голове. Та самая макака с гранатометом, которая сама себя подорвать может. Обычно мои клиенты как-то бережнее со своими жизнями обращаются. Исключение из правил — Лида, — той мозгов хватило влезть в вооруженный лагерь в Восточной Африке, чтобы оказать помощь пленным с подозрением на один вирус с летальностью в девяносто процентов. Этой женщине тупо фортануло, что мы с командой недалеко были, когда поступило сообщение о пропаже белой женщины из одной деревушки, где вольные врачи остановились. Хотя бы у матери Османова голова на плечах есть…

Но Стечкина — это что-то за гранью добра и зла. Иной раз смотрю на нее и думаю: может, самому пристукнуть и жить спокойно? Вот сколько мы с ней бок о бок? Месяца не прошло, а я лет на двадцать постарел. И ладно еще, мотоцикл я новый куплю, — накопил себе финансовую подушку. А где я еще одну такую дуру найду? В смысле, она мне статистику рискует испортить… И, все же, укрываю эту гадючку пледом — замерзнет ведь. Да и нахрена я тогда его вязал? Чтоб без дела валялся? Дудки.

Бросаю короткий взгляд на спящую красавицу, такую хрупкую, нежную, безмятежную и, мысленно перекрестившись (чтоб лихо не будилось подольше), бесшумно покидаю ее покои, плотно прикрывая за собой двери.

С ее же телефончика набираю по памяти номерок.

— Здарова, инвалид, — отзывается абонент. — Че надо?

— И тебе не хворать, малой, — фыркаю в ответ. — Няньку надо. Жене трубку дай.

— Еще чего! — недовольно ворчит трубка. — Сам приеду, — и после небольшой заминки добавляет: — Сорок минут терпит?

— Добро. Тащи свой тощий зад к Стечкиной на квартиру.

Абонент негромко материться, только я уже сбрасываю вызов.

Не выпуская чужой смартфон из рук, пишу другому товарищу. Почему-то, если выбирать между Баем и Демоном, именно в этой ситуации мне ближе Тоха. Он, по крайней мере, не станет лезть в душу и давать глупые советы влюбленного подростка. Мне сейчас вообще не до того, а нужен специалист, айтишник, гений. И, да, я мог бы попросить Андрея, но он ведь итак, якобы, копает в сторону маньяка.

Час давно не ранний, но друг отписывается не сразу. Я успеваю привести себя и квартиру в нормальный вид, приготовить пожрать, чтобы молодой растущий организм не оставил мою Осечку без припасов и, получив, наконец, отмашку, выдыхаю.

И почти сразу раздается легкое поскребывание у двери.

— Привет! — лучезарно лыбится Степка, как только я распахиваю дверь. — Какой ты красивый, — прыскает мелкий засранец.

(Прим. автора: Степан Такс Никитин — главный герой романа “Любовная афера”, младший брат Димы Демона Башметова и бывший коллега Андрея Османова и Лены Капитоновой, ныне Башметовой в книге “Преподша в неволе”)

А то я и без сопливых не знаю, что с моей побитой рожей, не только тушей, детей да стариков пугать. Одна лишь Стечкина, из чувства вины, наверное, все в гляделки играла сегодня, словно, скучала эти дни.

— Заходи, — киваю Никитину, и Такс шустро оказывается в квартире. — Спасибо, что приехал. С Линой проблем не будет?

— В расчете, старый, — отмахивается Степка. — Белку к Башметовым закинул, пусть тренируется лялькать малышню.

— Понял. Жратва на столе, я к Бойковым по делам на пару-тройку часов. Виталина спать будет долго и сладко, но если что, наберешь мне на тот же номер и дашь ей трубку, — кратко и быстро даю ЦУ. — Твоя задача одна — никого не впускать и не выпускать красну-девицу из ее темницы, квартиры то бишь. Справишься?

Степан с абсолютно серьезным видом кивает. Я знаю этого паренька — не подведет. Умный, шустрый, веселый. Если вдруг Осечка проснется раньше запланированного времени, то ей скучно не будет, факт.

Обмениваемся рукопожатием и я, прихватив ключи от пригнанной Османовым моей машины, покидаю квартиру.

Тоха меня встречает у поста охраны. Выбираюсь из машины навстречу товарищу.

— Паршиво выглядишь, — усмехается друг.

— Тебя напомнил? — фыркаю в ответ.

И мы шуточно боксируем. Да, чуть больше года назад, Бай, в своем стремлении докопаться до истины, чуть не погиб. Мы вовремя подоспели.

(Прим. автора: историю Антона Бойкова можно прочесть в книге “Няня для майора”).

— Давай по делу, пока мои дрыхнут, — в миг становится серьезным Тоха. — К слову, я знаю твой секрет.

Хмыкаю, сразу догоняя, о чем речь. Ну, конечно, слишком многим не давал покоя Егор Гробников. А с Бойковым мы и сталкивались не единожды.

— Османов? — спрашиваю, сам не веря в возможность подобного. Бай лишь мотает головой.

— Идем.

Мы заходим в небольшое помещение, оборудованное по последнему слову техники, словно наблюдательный пункт за крайне важным объектом. Хотя, зная Бая, ничего важнее семьи в его жизни и быть не может.

Здороваюсь с Сэмом.

— Мешать не будет? — спрашивает Тоха, я лишь отмахиваюсь от него рукой. Тоже мне, секрет, телефонного маньяка найти. Тем более, что парни у Бойкова башковитые, может этот еще и посоветует чего.

И мы приступаем. Наверное, стоило сразу так поступить. Только я не привык инструкции нарушать без весомой причины, а в случае со Стечкиной меня ведь сам Аркашин запряг.

Я даже не слежу за манипуляциями Бая, все равно так, как он или Демон, во все эти дела я никогда не вникну.

— Так а как ты узнал обо мне? — надеюсь не под руку, спрашиваю у друга.

— Нашел любопытные фотографии одного солдата.

Усмехаюсь. Это ж как искать надо было?! Пожалуй, Бойков и Башметову фору в сто очков даст.

— Хм. Нет, ну ошибки точно быть не может, — несколько ошарашенно изрекает Тоха. — Только я нихера не понимаю…

— Что? — тщетно всматриваюсь в тот же экран компьютера, в который пялится Бай.

Бойков тяжело вздыхает.

— Слушай. Я знаю, как все выглядит, только давай без резких телодвижений, лады? — поворачивает ко мне голову товарищ, а я чувствую, что за мной спиной оказывается Сэм. Вероятно, все паршиво, раз Бойков очкует.

— Ладно, крушить ничего не буду, — плюхаюсь на стул.

Тоха замирает, но весь его вид говорит о том, что он крайне напряжен.

— Не буду ходить вокруг да около. Сообщения приходят через наш закрытый канал.

— Это я итак понял, потому что номер не определен и у оператора данных нет, — отмахиваюсь от Бая. Тоже мне, Америку он открыл.

— Ты не понял. Через НАШ, — делает акцент на последнем слове. Два гения Бойков и Башметов каким-то образом организовали нам свой канал связи через мобильную сеть. Обычно мы приложение одно используем, но по этому каналу можно передать сообщение так, что нигде следов не останется. И знает о нем ровно четыре человека: Бай, Демон, Шаман и я. Некоторые события показали, что мы готовы друг к другу прийти на помощь в любой ситуации.

Даже Османов в эти дела не посвящен. Чего уж говорить о женщинах. Если только…

— Твою ж мать! Cherchez la femme (Шерше ля фам — ищите женщину).

Мы с Тохой переглядываемся: он тоже все понял, как и я.

— Слушай, ты только это… — бросает мне в догонку Бойков, когда я срываюсь с места.

Неужели он думает, что я поеду выяснять отношения с девочкой? Я навещу заказчика, потому что к Башметовой с подобной идеей мог прийти только один человек. И я даже догадываюсь, зачем. А наивная барышня решила ему подсобить по старой дружбе. Мля.

Словно, северный свирепый зверь влетаю в родительский дом, громко оповещая о своем появлении хлопком двери. Миную ошарашенных мать, брата с семьей и мчу прямо к отцу в кабинет. Ну да, я понимаю родственников. Ведь мы с ними встречаемся примерно раз-два в год, и шифруемся далеко не в стенах родового гнезда. Мое появление здесь, мягко говоря, неожиданное.

За считанные секунды преодолеваю расстояние до убежища моего родителя. Ярость внутри всё больше нарастает по мере приближения к нужной двери.

— Как ты мог?! — выплескиваю эмоции прямо с порога, на невозмутимо попивающего утренний кофе под свежую газетку товарища генерал-лейтенанта запаса. — Кто дал тебе право лезть в мою жизнь?

— Во — первых, тон поубавь! — вскакивает с кресла, откидывая в сторону и чашку, и газету, отец. — Во-вторых, своих детей родишь — поймешь и меня!

— Да с чего ты взял, что мне нужны эти самые дети? — вскипаю еще сильнее. Обычно, я сдержан и хладнокровен, только в последнее время мое окружение, словно нарывается на бурую. — Кто вбил в твою седую голову, что я должен оставить потомство или, хотя бы, мечтаю об этом?

— Да потому что я вижу как ты смотришь на брата! — рявкает так, что кажется, словно стекло сейчас треснет.

Пожалуй, меня забавляют два маленьких человечка женского пола, которые подрастают у Санька. Только вот… Семья — это слабость, то самое больное место, на которое ничего не стоит надавить врагу. Не то, чтобы они у меня прям имелись, только с моей работой слабости непозволительны и непростительны.

Это Демон с Баем, да Андрюха с Сашкой живут сегодняшним днем, где светло, тепло и любимая под боком. Я — стратегический ресурс своей родины, обязан думать наперед, смотреть в будущее. А там, ровно как и здесь, я — один. И зачем я появился в семье родителей? Лучше бы похоронили они меня тогда. Не стоило вестись на уговоры отца. И к чему это привело? Пример того же Шамана показал, что невозможно совместить семью и нашу работу…

— Сынок, — вырастает за спиной мать и пробует обнять, но я отстраняюсь. — Это моя инициатива была.

— Зачем, мама? — оборачиваюсь, ошарашенно рассматривая женщину. Всегда тактичная, умеренная в любых действиях, спокойная хранительница домашнего очага. Как ее могло занести в подобные дебри?!

— Горюша, понимаешь, мы с Надюшей учились вместе, — мнется, опустив глаза. — А тут встретились полгода назад. Разговорились.

Надюша, я так понимаю, это Стечкина Надежда Павловна, матушка, чтоб ее, Осечки.

— И при чем тут я? — сдерживаюсь, чтобы не начать рычать на мать.

— Ну как? — удивленно восклицает женщина. — Ты — сильный, мужественный, одинокий… И Линочка, которой очень не везет с мужчинами. Мы и решили пойти ва-банк.

— Сводники греб…

— Не выражайся, щенок! — бесшумно подходит сзади отец. — Перед тобой мать, а не девка продажная!

— А я у вас, что, проститут? Мальчик по вызову, что вы меня бабе по договору подсунули?! Да вы нас с Витькой спросили? Нам оно, вообще, надо?!

— Конечно надо! Я сына за последние десять лет пару раз в году вижу! И то, это уже не мой младший мальчик, а чужой мужик какой-то! Скулы, подбородок, лоб, нос… Даже линзы дурацкие! И вечно бритая башка! А я хочу в гости к тебе ходить, а не похоронку ждать! Тебе нас с отцом не жалко? Мы ведь не молодые уже!

Мать распаляется все сильнее, а у меня в голове наступает прозрение. Только в душе разгорается пожар. Срываюсь с места и просто сбегаю от этого сюра. Надо же, мои родители — Роза Сябитова и Лариса Гузеева.

(Прим. автора: отсыл к программе “Давай поженимся”. Автор подобное не любит, но увы, совсем мимо не прошло)

Бред какой-то! Ну раз меня так обманули, то и мне карты в руки!

Падаю в машину, отъезжаю подальше и останавливаюсь перевести дух. Беру в руки телефон и через программу шифрования отправляю сообщение правильному адресату. На этот раз — со своей трубки. Снова завожу авто и двигаю домой. Ну да, так долго на одном месте я еще не задерживался… Но почему мне в голову вдруг пришла эта нелепая мысль, про дом? Мой дом — это свобода, ни больше, ни меньше.

Бросаю Таксу короткое сообщение, что я уже под подъездом, чтобы выметался, и жду, когда малой покажется во дворе. Я слишком заведен, чтобы лишний раз с кем-то пересекаться.

Тем временем продолжаю думать, что же делать дальше? Ответ приходит еще до того, как я добираюсь до квартиры своей единственной Осечки. Прекрасно! А вот и Никитин.

Воодушевленный покидаю машину и слишком шустро влетаю в чужое пристанище, все же, никакой это мне не убежище и даже не логово. Так, ночлежка, пожалуй.

— Витюха! — кричу с порога, едва распахнув дверь. Твою мать, одышка?! Или это… Плевать! Вдох. — Тебе больше нечего бояться! Можешь прыгнуть ко мне на ручки и расцеловать!

В коридоре почти сразу возникает крайне недовольная заспанная персона Стечкиной с самой кислой миной, на которую только способно ее милое личико. Ну, еще бы, у нас ведь было довольно длительное перемирие, которое, как оказалось, очень легко перечеркнуть.

— Слышь ты, мутант безмозглый, ты где тут мужиков увидел?! — идет в наступление, брезгливо плюясь ядом. — Я вот, лично — ни одного не вижу!

Стерва! Цепляет специально и это после всего, через что мы прошли с ней! Но плевать. Потому что из навязанных отношений все равно ничего бы путного не вышло. Так зачем продлевать этот цирк, если клоуну пора снять дурацкий парик?

— Ладно, Осечка, остынь. Сегодня я — гонец с хорошими вестями, — миролюбиво поднимаю руки. — Тебе больше никто не будет угрожать. Я нашел твоего маньяка.

Вижу, как целая гамма эмоций стремительно сменяется на милом личике. И этот ротик, с пухлыми губками, который то открывается, то закрывается…

— Правда?! — врывается в мои мысли удивленный возглас. — И… кто он?

Прикрываю глаза, чтобы не сорваться на ни в чем не повинную барышню. Вдох — выдох, и я снова собран. И да, сначала я думал, что это тупая игра со стороны блондинистой бестии, однако, проверив ее от и до понял, что столь извращенные развлечения не по ней.

— Твоя мать, — лениво растягиваю, с кайфом рассматривая все тот же ротик. — В преступном сговоре с моими… знакомыми. Но ты не парься. Контракт можно считать не действительным. А я, как из командировки приеду, так развод и оформим. Лады?

Губки растягиваются в большую, но абсолютно безмолвную букву “о”.

— Какой командировки? — спрашивает вдруг дрогнувшим голосом.

Теперь важно отыграть, как надо.

— Ну как? — хмыкаю. — Раз тебя охранять не надо, то я могу и делами заняться. Денег заработать, например, для семьи, — бросаю с нескрываемой издевкой. — Вот, на десять дней уезжаю. Но ты не волнуйся, как приеду, так сразу… Получишь всё, как и хотела: свободу, мое полное отсутствие и никаких угроз. Ты ведь рада?

— Счастлива! — выкрикивает она и убегает в свою комнату, громко шандарахнув дверью.

— И я, счастлив, — уныло бурчу себе под нос, спешно убирая следы собственного пребывания здесь, не забывая прихватить сиськастую подушку ручной работы.

Швыряю на тумбочку конверт с деньгами, типа откупных, что ли; ее мобильник и второй раз, за последние два часа, позорно сбегаю. Осечка даже не выходит проводить, но я слышу, как она плачет. От радости, видимо.

Сердце сжимается от давящей боли, хотя я даже и не предполагал, что способен на подобное. Только разум ведь понимает, что мы с блондинкой все равно обречены. И Егор Гробников никогда не сделает Стечкину Виталину счастливой.

Дорога до пункта сбора занимает почти три часа, один из которых я, буквально, бегу через лес. Не планировал, как-то, что зависну в своих думах надолго.

Однако, стоило мне опустить задницу на водительское кресло, в нос ударил запах жасмина — одного из ключевых компонентов духов Стечкиной. Надо же, раньше я и не принюхивался даже. Но вот сейчас не мог отказать себе в удовольствии прикрыть глаза и просто подышать этим ароматом.

А еще, как бы тупо для мужика не звучало, только я давал время какому-нибудь знаку, доказать мне, что я не прав и поступаю опрометчиво. Зря. Ничего не произошло. Лишь время потратил впустую.

“Знаю, облажался. Прости. Не передумаешь?” — упало сообщение на второй телефон.

Решил ничего не отвечать. Мы с Осечкой — не Демон со своей Ленкой. Потому что то, что началось со лжи, фарса, чужой прихоти, никогда не приведет к чему-то настоящему.

“Лечить не буду, просто прикрою,” — прилетело еще одного сообщение все от того же абонента.

“Спасибо, брат,” — все же нацарапал ответ. Как ни крути, а Бай, Демон, Андрюха и Шаман — это те немногие ребята, которых я закрою своей грудью, если потребуется. Ну, еще Степка, в общем-то, и пара-тройка других ребят. Но не более.

Нет, безусловно, я и Сашку из любого дерьма выдерну, но не ради него, а из-за девочек. Вот тебе и братская любовь, мля. Ну куда мне семью заводить?

Отбросил трубку на соседнее сидение, и почти сразу же раздался телефонный звонок на другой мобильник.

Можно даже не проверять, что за абонент, итак уверен на все триста.

— Давай быстро и по делу, — вместо приветствия рявкнул. Здоровались уже сегодня.

— Горюнечка! — всхлипнула мать. Неожиданно. С каких пор она трогает отцовские вещи? Или, это очередной спектакль?

— У меня мало времени, — ответил чуть мягче, но сразу же обозначил рамки. — Не больше трех минут.

— Да как же это так?! — возмущенно воскликнула мама. А я почти поверил в ее слезы. Ага, держи карман шире, я ведь не стал таким, как старший брат. — Я требую, чтобы ты немедленно приехал к нам. С Виталинушкой. Она там плачет, между прочим!

— Это все? — бросил раздраженно.

— Ты зачем ей все рассказал?! И куда ты снова намылился, засранец мелкий?!

Надо же. Неужто эта женщина могла подумать, что со мной подобное должно сработать?! Нет, безусловно, я не самый любимый сын в семье, хоть и младший. Мое место между старым псом Вальтером и фарфоровым сервизом, который подарили родителям на свадьбу.

— И вам всех благ, мадам, — буркнул и отключился. Время вышло. Теперь уже обоим телефонам пора в бездну.

А дальше — стандартно. Бросил машину, немного вернулся назад на попутке, сменил дорогу, еще одна попутка. И лес.

И вот, с трудом бегу и думаю только о том, что зря я вообще для семьи в живых остался. Нет, лес как раз не напрягает, а вот последствия чьего-то катания на моем мотоцикле… Плевать, не барышня. Да и мне надо было сразу все концы обрубать. Стечкиной нормального мужика бы нашли. Да нет, сама еще справится. В прошлом у нее это неплохо получалось, по крайней мере, каждый из бывших чист перед законом, и, я почти уверен, что ей не изменяли. В агрессии также замечены не были. Ну да, с детками не повезло. Странно, что ни один не предложил усыновить. Столько малых ждут маму и папу в интернатах. Какая разница, в конце концов, ты сделал или не ты? И для женщины рисков здоровью нет. К тому же, Осечка, она такая хрупкая…

— Здорово, боец. Секунда в секунду.

Плевать. Назад дороги нет.