Бракованный Тесак

Глава 13

Виталина

Третий день я не только не разговариваю с Гробниковым, — мы в принципе стараемся не пересекаться. Выполняет ли он какие-то там назначения врача — по барабану. Чем питается — да пофиг! Жив ли вообще — а нас рать! Козлина безрогая! Бесит. Бесит! БЕСИТ! Замуж меня выдать, ага. Уже бегу! А это тело из второй комнаты куда девать-то?! В ящик ему играть пока рановато. Не довел меня еще до этой стадии. Пока что. Однако, если честно — откровенно, я близка к подобному.

Пару раз мне (МНЕ, блин!) звонила Лидия Степановна, узнать, как там наш больной. Потому что он, цитата: “Засранец комнатный, телефон отключил!” Отвечала, что живой, а что еще надо? Слышала ведь, как шуршал по комнате — значит не сдох.

Один раз приезжал Андрей, привез нам продукты и что-то для Тесака лично, с которым он провел больше двух часов за закрытыми дверьми. Чем они там занимались — знать не желаю. Мне лишь досталось сухое “привет, разбери пакеты”. Тьфу на них всех!

Поиск работы пока тоже успехов не приносит. И это нервирует не меньше, притаившегося за стенкой, фиктивного муженька.

С другой стороны, у меня появилось время на себя любимую. Как-то внезапно вспомнилось, как бабушка учила меня вязать, и я даже отыскала в коридоре на антресолях, под тяжелым взором подглядывающего из-за угла Гробникова, пакет с недовязанной жилеткой — розовой, с коричневым декором.

Сие изделие я решительно распустила и нитки заново смотала в клубки. Теперь просто, с крючком в руках, набираю розовое полотно, вспоминая, что же за зверь такой, — столбик без накида. Неожиданно в мою голову приходит шальная мысль: надо Егорушку бесануть. Ну а как он хотел: и малинки пожрать, и крапивой не обжечься? А фигли — мигли вам!

Бросаю вязание на кресле, а сама подскакиваю к столу и открываю ноут. Быстренько набираю запрос: оригинальное вязание. Первая же идейка мне очень нравится — игрушка, по форме напоминающая первичные мужские половые признаки. Только вот, ай-ай-яй, цвет не подходит, — слишком красивый для простого писюна.

Серфинг по просторам глобальной сети оказывается довольно продолжительным, однако, в конечном счете я нахожу то самое, что способна реализовать.

Всего одна бессонная ночь, трясущиеся руки и обогащение словарного запаса с помощью моей фантазии и какого-то примитивного скетч-шоу, зато сейчас я спешно заворачивая в пакет свое немного кривенькое, двухцветное творение.

Почему спешно? Потому что за стенкой, несмотря на ранний час, уже слышится возня — Тесак проснулся. И он однозначно с минуты на минуту выползет из своего укрытия в сторону душа или кухни. Вот и увидит подарок и ка-ак обрадуется! Ну а что?! Не все ж ему меня радовать!

Мышкой выползаю в коридор и максимально тихо опускаю сверток на пол, около чужой двери. И так же быстро сигаю обратно к себе. Нервно хихикаю, забравшись на кресло, даже плед натягиваю на голову. “Меня видно, меня не видно, меня видно, меня не видно…” ©

Кажется, что кроме гулкого стука собственного сердца я не слышу ровным счетом ничегошеньки. Однако это обманчиво, ведь я точно знаю, что за стенкой находится Гробников, который своей бесшумной походкой направляется к двери. Едва уловимый звук щелчка и в коридоре раздается тяжелый вздох, не то удивления, не то разочарования, за которым следует звук поднятия свертка. Тук-тук-тук. И я чуть не падаю с кресла.

— Виталина, к тебе можно? — низким, чуть сиплым, должно быть ото сна голосом, спрашивает Тесак и стучит еще три раза.

Мамочки!

— М… мож… жно, — как-то неуверенно отзываюсь. Он меня не убьет. Он меня не убьет. Это же просто шутка, невинная шалость…

Дверь почти бесшумно открывается. Я так и не решаюсь высунуться из-под пледа, и взглянуть на вошедшего мужчину.

— Тук-тук, кто в тереме живет? — звонко, с легкой смешинкой, судя по звуку, совсем рядом оказывается Гробников.

И меня сразу отпускает — все будет хорошо. Это же Егор.

— Это я, мышка — норушка, — фыркаю и осторожно выглядываю.

Взгляд мужчину отыскивает сразу, хотя он стоит сбоку и как-то нежно смотрит на меня, словно, скучал. Я же жадно рассматриваю Тесака. Мой взгляд бегает от лица к торсу, затем вниз, словно, чтобы удостовериться, что муженек стоит на своих двоих, затем снова задерживается на обнаженной, все еще перебинтованной груди, и возвращается к лукавым глазам.

— Что за подклад ты мне сделала, м? — ласково улыбается. — Или лень мусор вынести?

Скидываю с себя плед и спрыгиваю с кресла на пол.

— Знаешь что?! — шагаю в сторону этого неблагодарного гада. — Я, между прочим, всю ночь тебе подарок готовила, а ты…

— Подарок? Мне? — с неподдельным мальчишеским восторгом загораются мужские глаза. — И у меня для тебя есть! — бросает на ходу из комнаты.

Теперь уже не скрываясь, мужчина издает вполне себе достаточное количество шумов, чтобы понять, что он шебуршит в своей комнате.

— Знаешь, не скажу, что это прям мой первый опыт, — раздается голос за стенкой, — просто я подумал, что тебе должно понравится.

Проходит несколько мгновений, и передо мной снова предстает Егор. Правой рукой он прижимает к себе мой сверток, а левую прячет за спиной.

— На самом деле, я еще дома у Османовых такой видел и подумал, что тебе под новое кресло подойдет, — чуть смущенно произносит. — Вот.

Протягивает мне довольно объемный пакет.

— Мне, знаешь ли, скучно было, никто кровушку не пьет… — не без ехидства смотрит мне в глаза, пока я мнусь, не решаясь принять… подарок. — А если серьезно, я еще до аварии отдать тебе хотел, а потом ты меня избегала, и…

Резко вырываю пакет и первым порывом хочу им же настучать по коротко стриженной отбитой головушке одного типа.

— Молчу, — в миролюбивом жесте приподнимает руки Тесак. — Ну что, посмотрим, что ты мне тут приготовила, — произносит, обходя меня и нахально направляясь к моей… кровати!

— А ты не оборзел, часом? — фыркаю, разворачиваясь к Тесаку. — Или тебе там эликсир бессмертия в уколах назначили?

Однако, я быстро теряю интерес к мужчине, потому что мой взгляд цепляется за краешек плюшевого вязаного изделия. С какой-то маниакальной жадностью ныряю сразу двумя руками в пакет и прямо навесу вытягиваю из него… плед!

— Мне показалось, ты любишь всякие пледы, а еще у тебя много вязаных изделий, вот я и подумал…

— Боже, какая красота! — радостно вскрикиваю рассматривая объемную разноцветную вещицу (в бежево-розовой гамме) с интересным узором из переплетения кос разной толщины. Я вчера натыкалась на что-то очень-очень смутно похожее кажется, из пряжи, состоящей из петель. Это же какой труд неимоверный! С удовольствием бы обняла мужчину, если бы он был моим. — Мне очень нравится! Спасибо, спасибо, спасибо! — пританцовываю на месте, кутаясь в плед.

— А теперь посмотрим, что ты мне приготовила, — с едва сдерживаем азартом, спокойно отзывается Егор, и слышится шуршание пакета. Я даже среагировать не успеваю, когда раздается такое нарочито тихо рычание:

— Это что такое, Осечка?

Кажется, попала.

“Спокойно, он же понимает, что это просто невинная шалость?!”, — тщетно уговариваю саму себя. — “Тесак — опытный и взрослый мужчина, его подобной ерундой не проймешь…”

— У меня отчетливое ощущение, что ты нарываешься, Виталина, — как — то завороженно смотрю в чернеющие, несколько дикие глаза, когда Егор медленно встает с моей кровати, так и не выпуская из рук подарок. Передо мной сейчас не мужчина, а хищник, от взгляда на которого жертва буквально цепенеет, и, с какой-то гипнотической манией, ждет своего конца.

Зато вот внутри меня все буквально дрожит и клокочет, из-за того, что я совершенно не знаю, чего ожидать от этого несносного типа. Да и от себя, если честно, тоже. Потому что вот он, передо мной. Живой, заботливый, я бы даже сказала, домашний. Сразу же хочется его обнять, чтобы в полной мере осознать, что все хорошо, что ничего непоправимого не произошло в тот злосчастный день. Может, и лучше было бы, если бы Тесак оставил меня дома, пристегнутой наручниками к батарее, а сам бы преспокойно сменил свой транспорт. И не было бы той неловкости из-за нашего поцелуя и несостоявшегося интима. И, возможно, никакой ураган эмоций внутри меня не заставил бы угнать чужой мотоцикл, и Гробников был бы цел… Или наоборот, стоило нырнуть с головой и отдаться страсти! Определенно, я бы жалела, только не сомневаюсь, что реально было бы о чем, ведь это Тесак и…

Сослагательное наклонение, если бы, да кабы… ненавижу это! Только почему наш мозг так устроен, что мы уже случившееся событие стремимся обыграть по-новому, хотя бы в голове?

— У тебя сейчас пар из ушей повалит, Осечка, — с грустной усмешкой произносит Гробников. — Подарок я оценил, только настоящие лучше. Их я тоже… оценил.

Мои щеки предательски пунцовеют. Господи, Стечкина, тебе уже тридцать, ты давно не девственница, чего смущаться — то?! Сама грудастую подушку связала, вот мужик и комментирует. И чем я только думала? Позлить хотела? Наверное.

— И я твой, спасибо, — мямлю в ответ, заранее зная, что всегда буду спать под этим пледом и… с чертовым котом в обнимку. Мы как-то привыкли уже друг к другу… У него даже имя теперь есть — Горя.

(Передаю привет Доре, и надеюсь снова ее увидеть, а то удрала, невесть куда…)

Нет-нет. Я ни на грамм не стала лучше воспринимать хвостатые мешки с блохами, вечно воняющие рыбой… Просто эта плюшевая колбаса такая удобная, мягкая и компанейская, что ли. Вот обнимаешь ночью такую фиговину, — и ты уже как бы и не одинок.

— Хотя, возможно, это плод моей трахнутой вазой башки, — не скрывая иронию, добавляет гад.

Зато оцепенение спадает на раз, как и какая-то детская взбудораженность. И сейчас я отчетливо ощущаю, как по моим жилам растекается злость, хотя, пожалуй, я бы даже сказала — ярость.

— Чего. Ты. Хочешь? — цежу сквозь зубы, сжимая пальцами вязаную тряпку в руках. — Может мне на колени перед тобой встать? Прощение вымаливать?!

— На коленях — звучит заманчиво, Осечка, — медленно, даже как-то лениво, приближается ко мне Тесак. — Женская инициатива, знаешь ли, это привлекательно. Правда, в меру.

Непроизвольно отступаю, но лишь на один шаг, и замираю в ожидании непонятно чего.

— Знаешь, чего я действительно хочу, Виталина? — немного севшим голосом продолжает Егор, останавливаясь, в считанных сантиметрах от меня. Это настолько близко, что легкие сразу же заполняет какой-то животный запах — аромат настоящего мужчины. Я даже не могу сказать, что это за смесь такая, потому что… почти не способна думать. Где, где моя злость? Почему мои ноги покалывает от желания прийти в движение навстречу, а руки чешутся в стремлении откинуть плед и коснуться горячей плоти Гробникова.

Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться. Кажется так гласит мудрость. Во всяком случае, именно это двойственное чувство восторга и обреченности я испытываю, когда Егор внезапно, без объявления войны, подхватывает меня на руки. Снова. К этому и привыкнуть недолго. Кому я вру?! Уже…

Мое тело буквально прошибает электрическим разрядом, стремительно разгоняя кровь и учащая пульс. Этот мужчина слишком странно влияет на меня: будоражит, манит, привлекает… И мне снова становится страшно — я боюсь потерять себя в этом водовороте чувств.

Прикрываю глаза, пытаясь сосредоточится на мысли, что следует попросить неотесанного Тесака поставить меня на ноги и больше не хватать без спроса, только странное ощущение парения не позволяет мне вымолвить ни слова.

Крепкие руки, что укачивают меня, сильнее сжимают в своих объятиях. Невольно вспоминаю нашу первую встречу, если это можно так назвать, и ее последствия. А я продолжаю словно плыть по волнам. Еще и бессонная ночь о себе напоминает — потому что свинцовые веки не желают больше подниматься. Мне даже зевать не хочется, потому что сил на это нет. Позволяю себе ненадолго опустить голову на мужское плечо. Как же хорошо.

— Знаешь, — где-то далеко-далеко, за гранью реальности звучит тихий, размеренный голос, не нарушая мой покой — Я хочу, чтобы ты была счастлива, Осечка. Мне так грустно от того, что ты сама себя заперла в коробке шесть на восемь. Ты ведь красивая, нежная, умная… Если мы встретимся в другой жизни, я весь мир положу к твоим ногам.

И вот что это значит? Наверное, я просто сплю.

Резко распахиваю глаза: я лежу на своей кровати, обнимаю Горю, поверх меня — новенький плед ручной работы. Бред какой-то. Не люблю подобные ситуации, потому что не понимаю, что было реальностью, а что нет.

Пожалуй, только один человек способен ответить на мои вопросы, и на его поиски я сейчас же и решаю отправиться.

Бросаю взгляд на часы — время ужина, прекрасно. А я не умытая, голодная, и, наверняка, пахну так себе. Решаю сначала утолить все свои потребности, а уже потом заняться Гробниковым. И первым по плану — душ. Только долго отмокать под струями теплой воды у меня не получается, потому что мой желудок отчаянно завывает свои страдальческие серенады умирающих динозавров.

К счастью, на сей раз, у меня при себе имеется свежий халат, поэтому, я спешно кутаюсь в него и иду на кухню.

— Доброе утро, ваше Храпейшество, — не без иронии фыркает Тесак, активно шурудящий на кухне. — Вам как прикажете подать: полезный завтрак, плотный обед или легкий ужин?

— Всего побольше и можно без хлеба, — довольно улыбаюсь, жадно втягивая потрясающие ароматы. Стоп! — Что. Ты. Сказал?!

— Как спалось, моя прекрасная Злолушка? — скалится гад.

Меня отпускает, и подхватываю волну его веселья. В конце концов, меня же типа с принцессой сравнивают.

— А ты у нас: греческий Херкулес, да?

— Я тобой восхищаюсь, Виталина, — в голос ржет, чуть не рыдая, Егор.

Балин! Геракакл — греческий, а Херкулес римский! Даром преподаватели, время со мною тратили… — Давай кормить тебя, что ли, а то твой мозг с голодухи сам себя жрет, по ходу.

И почему мне даже не обидно? Наверное потому, что дико приятно, когда о тебе заботятся, ухаживают, кормят. Ожил Гробников, — вон как порхает по кухне.

Ужин у нас длится не менее часа. Во-первых, шесть блюд на выбор, который мне сделать так и не удается, поэтому жадно пробую все. Во-вторых, мы еще и чаевничаем, обсуждая все подряд.

— Может, согласишься на мою помощь с работой? — в который раз предлагает Тесак.

— А может я вообще работать не хочу! — отмахиваюсь от зануды. — Муж ты или где? Будешь меня обеспечивать, а я…

— А ты будешь сидеть дома и вязать, — перебивает меня Егор, но и его век не долговечен.

— Сиськи?! — выкрикиваю, не успеваю подумать.

На меня тут же обрушивается тяжеленный взгляд. Поднимаю глаза и всматриваюсь в чернеющие омуты. Блин, ну как же ему не подходит этот цвет!

— Ну что опять не так? — нетерпеливо бурчу, так и не дожидаясь “приговора”. — Чем ты снова недоволен?

Мужчина тяжело вздыхает и встает со своего места, чтобы собрать посуду.

— Глупо было рассчитывать на особенный подарок, — бросает через плечо и открывает воду, тем самым показывая, что разговор окончен.

Да что, блин, с ним не так? Что вообще такого происходит между нами?

Нехотя поднимаюсь следом и встаю прямо за его спиной.

— Иди отдыхай, я приберусь здесь, — говорю тихо, но уверена, что меня слышат, потому что Тесак закрывает кран. Стараясь не касаться меня, протискивается в сторону и берет кухонное полотенце, чтобы вытереть руки и двигается к выходу. — И, знаешь что, эта подушка и была особенной, только для тебя, единственный экземпляр, знаешь ли. Причина моей бессонной ночи. И я как-то не готова повторить такой подвиг, — бросаю Гробникову в спину, который так и не замедляется. Сволочь принципиальная! Скотина бездушная!

Собираюсь приступить к процессу мытья посуды, как раздается пиликанье моего телефона. Решаю отложить дела на потом и проверить, кто и что из-под меня хочет. Вдруг отклик на резюме?!

Практически полностью абстрагируюсь от немужского поведения мужика и топаю к себе в хоромы.

Смартфон нахожу почти сразу. Ура! Сообщение! Ну, точно, отклик с сайта! С воодушевлением открываю и жадно вчитываюсь в буковки.

“Быть мертвецом — не проблема. Быть забытым — вот это да. Так вот, я о тебе помню”.

— Что случилось? — слишком быстро оказывается рядом Егор. — Ты почему кричала?

Я не в состоянии ничего ответить, потому что мое тело полностью оцепеневшее. Не замечаю, как телефон исчезает из ладони, как я снова оказываюсь в крепких объятиях и меня опять укачивают сильные руки.

— Я рядом, слышишь меня, и никто не посмеет тебя обидеть, Осечка. Только через мой труп, а я еще пожить планирую.

И, вроде бы, мне должно бы стать легче, только я ведь один раз чуть не лишила Егора жизни из-за своей глупости. Что, если…