Бракованный Тесак

Глава 8

Виталина

Тесак осторожно выжимает тормоз и машина плавно останавливается. Поворачивает голову в мою сторону и сканирует пристальным взглядом.

— Ты не должна переступать через себя, — угрюмо произносит Гробников. — Я планировал просто встряхнуть тебя, но никак не расстроить. Я тебе не враг, Виталина.

Мне столько всего хочется ему ответить, только эти карие омуты не позволяют произнести ни слова. Мы молча смотрим друг на друга. Я отчаянно пытаюсь разобрать эмоции Егора, однако, он — не закрытая книга, а запрятанный, в непроходимом лесу на краю земли, в закопанном сундуке дневник, который без магического артефакта, разбросанного многочисленными кусочками по всему свету, не открыть.

Наверное, лучше бы Тесак не становился таким хорошим и правильным. Было бы проще, если бы мы продолжили наше противостояние друг другу. Потому что сейчас мне отчаянно хочется разгадывать все тайны, сокрытые внутри мужчины.

— Я хочу, — чуть слышно выдавливаю из себя, когда морок, наконец, спадает.

— Чего же ты хочешь, Осечка? — звучит несколько обреченно.

Настоящей любви, семью, ребенка, машину, путешествовать, только без пляжей и… Быть счастливой, если проще. Наверное, чтобы, как у всех. Только я никогда не скажу об этом вслух. Потому что это равно признанию себя неполноценной, ведь, как минимум, один пункт из списка мне не по зубам.

— Я хочу пойти в школу на урок профориентации, — произношу настолько твердо, насколько способен мой голос. Может быть, есть логика в том, чтобы смотреть страхам в лицо? Тем более, быть взрослым — это как раз про ответственность.

— А если я скажу, что это не совсем урок? — спрашивает, отвернувшись. — Скорее — массовое сборище в актовом зале из нескольких параллелей?

Прикрываю глаза и прислушиваюсь к себе. Огромная публика. Никогда не выступала перед толпой. Исключение — семинары в универе, но их я воспринимала, как своего рода игру. Школьники, много школьников разных мастей… Плохо, очень плохо, потому что отвечать у доски перед классом я терпеть не могла, ведь друзей в школе у меня не было. Не сложилось. Нет, со мной приветливо общались практически все, только это не та история, когда можно найти поддержку во время ответа.

— Сколько нас будет, профориентиров, так сказать? — задаю вопрос, чтобы прикинуть, сколько минут позора меня ждет.

— Несколько родителей и ты.

То есть, если я не приду, то, как бы, никто и не заметит, получается? У меня снова появляется возможность сбежать. Только…

— Я пойду, если ты тоже расскажешь о своей работе, — распахиваю глаза и устремляю взор на мужчину. Его лицо выглядит напряженным, хотя руки спокойно лежат поверх руля.

— Может, и стечкина еще с собой возьмём, м? Для подстраховки и все дела? — произносит невозмутимо Тесак, но я нутром чую, что он откровенно издевается.

— Тебе так сложно поддержать жену? — капризно отвечаю, надувая губки.

Глупо, очень глупо, потому что Егор итак бы пошел со мной, находился бы рядом все время, заступился бы в случае чего — не сомневаюсь даже. Просто… Не могу же ему признаться, что мне нравится его голос!

Гробников молча заводит машину и мы возвращаемся на исходную позицию перед входом в школу. Все так же, не произнося ни слова, Тесак выбирается из автомобиля. Затем достает несколько объемных пакетов (и откуда они только взялись?), перехватывает их одной рукой и обходит машину. Словно тормоз, наблюдаю за мужчиной, совершенно забыв о том, что, как минимум, надо поискать салфетки, например в бардачке, чтобы поправить макияж, и совершенно упускаю тот момент, когда распахивается пассажирская дверь и появляется раскрытая ладонь.

— Куда ты, туда и я, Осечка, — на грани слышимости шепчет Егор, помогая мне выбраться из автомобиля.

Вроде бы, ничего такого, ведь между нами — контракт, и у Гробникова по сути нет выбора. Только вот сердечко пропускает удар…

— Держи, Маша — растеряша, — буквально всовывает мне в руки небольшую черную сумочку, которую я подготовила, чтобы взять с собой, только забыла дома. А он — не забыл!

Тесак — это про внимание и заботу… И мое хрупкое сердечко пропускает еще один удар.

— А теперь, обхвати меня за шею и поехали детей стращать реалиями взрослой жизни, — притягивает к себе свободной рукой, крепко обхватывая за ягодицы, словно готов на одном локте меня донести. Это же невозможно! Так только в глупых видосах бывает!

Только вот мое сердечко пропускает третий удар. Кажется, уже приехали…

У меня, как у любой уважающей себя девушки, есть пара безумно неудобных туфель, именно тех самых, в которых я сейчас нахожусь слишком близко рядом с мужчиной. Да еще каким! Кажется, что я ощущаю жар его тела, даже несмотря на все слои ткани между нами. Что это?!

— Не думаю, что нас правильно поймут, — упираюсь руками в крепкий торс, чтобы получить хоть немного свободы. — Да и у тебя уже ноша есть. А что там, кстати?

Если Егор и хочет прокомментировать мое поведение, то сдерживается на “ура”. Уступает мне, делая шаг, и берет за руку.

— Мы же не могли с пустыми руками приехать, — фыркает Гробников. — Здесь гостинцы для самых активных и любознательных. Ничего запрещенного: так, канцелярия и сладости в разумных дозах.

Киваю и позволяю мужчине, наконец, вести нас в школу. Какой он все-таки потрясающий! Продумать столько нюансов, надо же! Еще одно мое клише о людях в форме разлетелось в прах. У Савина бы не хватило фантазии на все эти мелочи. А Юлику недоставало азарта, этакий консерватор, не любящий резких телодвижений. Что же касается господина завуча, пожалуй, я даже и не знаю, какой он сейчас. Наверное, Виталик был прав, когда сказал, что меня интересует исключительно моя персона. Даже хорошо, что Егор — вот такой, возможно, я смогу чему-то научиться у него.

За раздумьями даже не замечаю, как мы оказываемся внутри здания, где к нам тут же подходит не самого дружелюбного вида дама.

— Куда?

— И вам добрый день, — игнорируя хамство, приветливо отзывается Тесак. — Мы по приглашению Максима Андреевича на профориентацию.

— Тогда сюда проходите, — бурчит женщина, практически потеряв к нам всякий интерес, лениво указывает рукой налево. — В спортзале сбор.

С одной стороны — хочу узнать, а что же с актовым, с другой — бесконечно рада, что не придется тащиться куда-то еще.

Мы следуем по указанному маршруту и натыкаемся на… Мать вашу, Анисимова! Стоп, так это что, его первая гимназия?! Мне отчего-то сразу же становится, как минимум, неловко.

— Приветствую, — Гробников отпускает мою ладонь и протягивает крайне недовольному завучу руку, с чувством какого-то превосходства.

— Приехали, все-таки, — стиснув зубы, не сразу, но, все же, отвечает на рукопожатие Макс. Весь его внешний вид выражает крайнюю степень недовольства и какой-то брезгливости, судя по тому, как Анисимов почти сразу вытирает руку о собственные брюки. — Рад тебя видеть, Виталина, и поздравляю с мужем номер четыре. Могла бы и сама рассказать, — с укором угрюмо обращается ко мне.

Секундочку, а он откуда знает? Что вообще за сговор за моей спиной?! Не успеваю ни рот открыть, ни, даже, с мыслями собраться, как на себя снова перетягивает “одеяло” муж.

— Мы утром познакомиться успели, дорогая, — притягивает меня к себе Егор, приобнимая за талию. — Парни в гости зашли, а ты еще отсыпалась после вчерашнего.

Еще раз сканирую взглядом перекошенную от противоречивых эмоций физиономию Максима и даже несколько ликую внутренне. Так-то вас, герои — сводники недоделанные. Поворачиваю лицо в сторону Гробникова, который сияет, аки начищенный сапог. Мальчишки!

— Дома поговорим, — стреляю глазами в Тесака и обращаюсь к бывшему. — Извини, Макс, спонтанно все вышло. Может и отгуляем как-нибудь.

Хотя, фиг вам! Если и буду гулять, то в гордом одиночестве, отмечая новый развод. Надоели.

— Угум, — бурчит себе под нос Анисимов. — Проходите, сейчас оставшиеся классы подтянутся.

Следуем наставлениям завуча. Бесстыдно опускаю ладонь на ягодицу Тесака и с силой щипаю его за булку.

— Я не виноват, они сами пришли, — ехидно шепчет Егор, словно бы подобные игры его наоборот раззодаривают. На всякий случай руку убираю. — Пришлось с худой овцы хоть что-то поиметь. Помни, я рядом.

И тут перед нами открывается огромное помещение, заставленное стульями, лавками и даже матами, и почти полностью заполненное людьми. Мамочки! У меня аж дыхание перехватывает от увиденного.

Должно быть, я не падаю, только благодаря поддержке Гробникова. А затем и вовсе начинается какое-то безумие: гвалт, который стараются сдерживать учителя, родители, блеящие с микрофоном в руках о том, как хорошо им живется и работается. С ужасом понимаю, что вот-вот моя очередь, и так же, как и все, придется выходить в центр и мекать-бекать-кукарекать что-то в микрофон, желательно, членораздельное и цензурное, а еще лучше — по теме.

— А теперь вам расскажет о своей работе журналиста Виталина Адамовна, — прозносит, стреляя глазами в мою сторону, Анисимов. — Поприветствуйте.

А мне и шевелиться не хочется, потому что, во-первых, страшно, а во-вторых, я так удобно стою, облокотившись на Тесака… Только выбора мне не оставляют, потому что сам Егор мягко подталкивает меня к бывшему, чтобы забрать микрофон и… выхватывает сам.

— Добрый день, друзья, — звонко выкрикивает мужчина. Из легких непроизвольно вырывается вздох временного облегчения от спасителя рядом, который, уловив это, лишь самодовольно фыркает, но становится еще чуть ближе. — Меня зовут Егор Леонидович, и я — военный. Виталина Адамовна, моя жена и, по-совместительству, как любой уважающий себя журналист, объект для охраны. Поэтому, мы вместе готовы ответить на все ваши вопросы.

Сразу же начинается галдеж на тему, что военные — дураки, потому что, ничего кроме, как бегать с автоматом в руках не умеют. Забрав микрофон у мужа, предлагаю самым смелым экскурсию в Военную академию, с возможностью высказать свое мнение. Гул ненадолго стихает, правда, и микрофон в моих руках не задерживается.

— А давайте устроим блиц? — задорно предлагает Егор. — Есть же здесь умные, сильные, находчивые? Давайте так: тот, кто задаст такой вопрос (оговорка, на который сам знает ответ, предварительно написав его на листик и передав завучу), или выполнит такой трюк, который поставит нас с Виталиной Адамовной в тупик, получит, ну скажем, десятку наличными, здесь и сейчас.

— Тысяч? Ты с ума сошел?! — шиплю на Гробникова, пихая локтем, только из-за микрофона это слышат и все остальные.

— От твоей красоты, дорогая, — фыркает Тесак. — Ну что, погнали?

Желающих оказывается более, чем предостаточно, а у меня все возрастает предчувствие, что домой мы вернемся пешком и, как минимум, без штанов.

Только Егор мои опасения не разделяет, а — словно играючи, и вопросы щелкает, как орешки, и задания, вроде трехочкового броска мяча в кольцо. С его-то ростом не удивительно, только все равно не каждому дано. Ребята же, вместо десяти косарей получают небольшие пакетики с подарками. И в принципе, остаются вполне довольны. Все-таки, даже небольшой знак внимания важен. Хотя я и понимаю, что потратиться Тесаку все же пришлось неслабо, судя по количеству этих самых подарочков.

— Ну, что, предлагаю наших гостей отпустить, — встревает Анисимов, пытаясь спасти ситуацию.

— А можно еще я? — выходит вперед миниатюрная девочка лет тринадцати.

Гробников лишь кивает, а школьница, получив одобрение, садится на шпагат.

Тесак бросает на меня ехидный взгляд, мол, моя очередь, только вот… я ж деревянная! От слова “совсем”. Меня проще сломать, чем растянуть…

— Эх, жена, учить тебя еще и учить, — показательно вздыхает мужчина. — Если что, брюки мне хоть зашьешь?

И, не дожидаясь моего ответа, делает два шага вперед, а затем, позволяет своим ногам разъехаться в стороны, пока его шикарная задница не встречается с полом. Ох. Ре. Неть!

Затем ловко и быстро вскакивает на ноги, и, буквально, забирает у Макса микрофон.

— Ребята! Однозначно, вы все большие молодцы. Просто не следует думать, что одна работа лучше другой. Везде трудятся люди, со своими интересами и навыками. И, самое главное, вы должны помнить: чему бы вы ни учились, чем бы ни занимались, в первую очередь, вы делаете это ради себя. Похвала забывается, как и ошибки, а вот знания и умения с вами навсегда.

Нас снова заваливают вопросами, на этот раз, в позитивном ключе. Затем возвращаются и к несчастным родителям, которые теперь ведут себя более уверенно. Пакеты с подарками тоже стремительно пустеют и мы, наконец, прощаемся с школьниками.

— А можно я вам руку пожму, — вдруг подходит к Тесаку мальчишка, худенький такой, невысокий, в очках.

— Легко, — протягивает ладонь Егор. Рукопожатие длится секунд десять и мне начинает казаться, что эта парочка общается между собой на каком-то невербальном уровне.

— Спасибо вам, что не постеснялись шпагат показать, — тихо произносит мальчик.

— Каратэ занимаешься? — спрашивает Гробников. — В основе практически всех единоборств лежит хорошая растяжка. К тому же, в обычной жизни я использую йогу для расслабления тела после тренировок. Так что, тебе нечего стыдиться. Ты крут, парень.

— Бразильское джиу-джитсу, семь лет уже. В школе никто не знает, надеюсь.

— Да ты что?! Наоборот, гордиться надо! Погоди, — Егор с легкой тоской смотрит на два пустых пакета, которые я держу и хлопает себя по карманам, а затем… Снимает с запястья часы. — На вот, держи. Пусть будут как талисман, и напоминание о том, что в первую очередь, если ты что-то делаешь — делай это с уверенностью.

Мальчишка сопротивляется, а Тесак выворачивает часы и показывает ему надпись на обратной стороне: “Моему другу. Ты силен. Умен. Жив”.

У меня дыхание перехватывает, а на глазах школьника и вовсе наворачиваются слезы. Мальчишка несмело сжимает подарок и… буквально набрасывается с объятиями на мужчину, которому достает едва ли до груди.

— Выходит, у меня теперь еще один друг, да, Паш? — раздается рядом знакомый бодрый голос, а мальчишка вздрагивает, отшатывается и удивленно смотрит на Османова.

— Привет, Андрюха! — похлопывает по плечу мужчину Гробников. — Ты за Ланкой?

— А то ж! Куда я без своего птенчика?! — с теплой усмешкой отзывается мужчина. — Пашк, с нами на обед поедешь? Тётя Наташа сегодня нашла время на умопомрачительную запеканку. И вы, ребята, давайте.

(Прим. автора: — историю Андрея Османова можно прочесть в книге “Ловушка для Ловеласа”. Внимание! Некоторые события, описанные в этой книге, содержат небольшой спойлер. Разница в событиях между Ловеласом и этим романом примерно восемь месяцев).

— Я не против, если жена согласна. Ты как, Лин?

Как я? В шоке. Ни больше, ни меньше. Слишком много всего для меня, да еще и за один день.

— Привет, папа, смотри, что я сегодня выиграла, когда просто села на шпагат?! — возникает рядышком та самая девчушка. — Представляешь, этот дядя, военный, тоже умеет, — переходит на шепот, только мы все равно слышим.

Не могу сказать, что меня сильно удивляет наличие у Андрея взрослой, совсем не похожей на него, дочери. Скорее, я немного в ступоре, ведь, как я поняла, Османов женат сравнительно недавно…

— Хочешь, я и твоего папу научу? — так же тихо обращается к девочке, очевидно той самой Лане, Егор. Школьница вздрагивает и испуганно оборачивается на Тесака, однако, увидев его хитрую улыбочку, заметно расслабляется и кивает. Странно, а мне почему-то показалось, что они знакомы. Видимо, лишь заочно.

— Да я и сам могу! — фыркает Андрей, отступая на несколько шагов от нас и… садится на шпагат.

Абзац, товарищи! Это что, я одна, выходит, без шпагата?!

— Выходит, тебя Павлом величают? Ну, будем знакомы, Егор, можно без дяди и отчества, — еще раз протягивает притихшему в сторонке мальчишке руку Тесак. — А этот, — указывает на Османова, — тот самый друг, который подарил часы, как ты уже догадался.

— Ага, я… — мнется мальчишка. — Мне их вернуть?

— Ни в коем случае! — хором отзываются мужчины, привлекая к нам и без того повышенное внимание.

— Ну, что, рулим на запеканку?! — весело не уточняет — утверждает Андрей.

Гробников снова приковывает взгляд ко мне и тихо произносит:

— Ты же помнишь, что мне достаточно одного твоего “нет”?

Я киваю. Хотя, нет, совершенно не помню. С одной стороны, познакомиться с Наташей Османовой стало интересно еще тогда, в “такси”. С другой — я дико устала, незнакомые люди нервируют меня, да и не голодна я вовсе.

— В другой раз, дружище, — с легкой грустинкой бросает Егор, прежде, чем я успеваю дать ему ответ. Очевидно, слишком много эмоций написано у меня на лице. — Без обид.

— Если он когда-нибудь будет, — слишком резко отзывается Османов сквозь зубы. — За мной детвора. Нечего здесь ловить.

Я смотрю вслед трем удаляющимся фигурам. Так странно, Андрей мне казался рассудительным и веселым мужчиной. Должно быть, он действительно давно вот так просто не общался с Тесаком. Неприятное чувство свербит где-то внутри, словно я что-то сломала.

— Ну что, мадам, — возвращает мое внимание к своей персоне Гробников. — Тебя до машины донести или сама, ножками?

Если честно, очень хочется на ручки. Только, боюсь привыкнуть к этому ощущению. А я не хочу, чтобы потом было больно.

— Сильная, независимая, самостоятельная, — беззлобно фыркает Тесак, снова опережая мой ответ. Да как он так легко меня считывает?! — За ручку хоть дашь подержаться, а то мне в школе не по себе, если честно? — добавляет шепотом, наклоняясь к моему уху.

Его горячее дыхание обжигает кожу, вызывая предательские мурашки, которые мгновенно плодятся, чтобы покрыть всю кожу. Передергиваю плечами, чтобы скинуть с себя это наваждение, потому что так не правильно. Егор выпрямляется и заглядывает в мое лицо. Не даю себя прочитать и опускаю веки, закрываясь от мужчины. Быть приятелями, союзниками — это одно, а пускать мужчину в свою душу я не хочу. Хотя, мне сегодня кажется, что он уже успел въесться под кожу…

— Ручку, так и быть, дам, — надменно бросаю, сверкнув глазами. — Мы ж с тобой в одной лодке, лучше грести в одну сторону.

Все-таки этот гад прав. Роль роковой стервы мне не по зубам. А вот дурочки-хулиганки вытяну вполне.

— И как ты такая умная в журналистки попала? — подначивает Гробников. — По виду больше училку напоминаешь, — подмигивает и приближает свое лицо к моему. — Из фильмов для взрослых, — добавляет низким хрипловатым голосом, пробегаясь наглым взглядом по моей фигуре и возвращаясь к лицу.

Не позволяю себе утонуть в чернеющих глазах, быстро-быстро моргаю и толкаю Егора в торс. Надо бы мне отвлечься, переключиться на что-то. Стресс сегодняшнего дня вот-вот накроет с головой, и я боюсь тех вариантов, которыми мне может помочь его снять Тесак.

— Знаешь, а поехали в гости, — тараторю, чтобы не передумать. В конце концов, после школы, парочка незнакомых людей особой погоды не сделает, а вот я точно сразу вырублюсь, лишь окажемся мы дома. И суток двое мой организм будет восстанавливаться, а потом… Потом придумаю что-нибудь еще.

Главное — поменьше оставаться наедине с… мужем. Потому что я ему не жена.

Какое-то время Егор пристально рассматривает мое лицо, я кожей ощущаю его блуждающий, внимательный взгляд. Я действительно хочу в эти самые гости, потому что нахожусь на грани того, чтобы нырнуть с головой в свои мысли и чувства, возникающие из-за присутствия в моей жизни Тесака.

— Хорошо, — после некоторой паузы, наконец, разрывает тишину мужской голос. — Только, пожалуй, нам бы в джинсы переодеться, да в магазин заехать: с пустыми руками в гости ходить не пристало.

Улыбка сама собой растягивает мои губы и я распахиваю глаза, чтобы посмотреть на этого потрясающего человека. И почему он решил стать военным? Я думаю, из него мог получиться отличный учитель, например. Именно внимательные, образованные, человечные люди должны обучать других, и никак иначе.

Гробников улыбается мне в ответ так легко, по-доброму, без надменности или издевки. Оказывается, и его можно читать! Искренняя благодарность — вот что выражает красивое мужское лицо. Немного смущаюсь, потому что ничего такого вроде бы и не сделала.

Домой мы возвращаемся быстро и расходимся по комнатам. Я решаю полностью послушаться Егора, поэтому натягиваю голубые джинсы, молочного цвета топ на широких бретелях и джемпер с одним опущенным плечом и, наконец-то, могу добраться до любимых черных ботинок и косухи, все-таки вечера уже более чем холодные.

Тесак же предстает передо мной почти в таком же виде, только вместо кофты — белая толстовка, и на ногах — белоснежные кроссовки.

— Признайся, жена, что у тебя в стене есть глазок и ты подглядывала за мной, — ехидно бросает Гробников, с прищуром рассматривая мой внешний вид.

Лицо мгновенно заливает краской, потому что… Нет, глазка у меня нет, но я позволила себе на одну секундочку подумать о том, как оденется Тесак, а еще я вспомнила, каким он был в нашу первую встречу и, в некотором смысле, скопировала тот образ на свой лад.

— Больно надо, — бурчу под нос и показываю этому фыркающему гаду язык. Ну и что, что по-детски!

Недолгое время на перепалки — и мы, наконец, выбираемся из дома. В машине снова вспоминаю про огромную коробку, но Тесак отмалчивается с загадочным видом.

По дороге к Османовым, которые, как выяснилось, живут в своем доме за городом, заезжаем в крупный супермаркет, что встречается по пути.

— Надо обязательно что-то прихватить для детей, — говорит Егор, отцепляя тележку. — К столу можем взять мясо — Османов давно шашлыки обещал, ну и, само собой, фрукты, и какой-нибудь десерт на твой вкус. Что думаешь?

Эм… Я не частый ходок в гости. Обычно мы обходились бутылкой вина и набором печенья или коробкой конфет. Зачем везти продукты, когда тебя приглашали — мне не понятно.

— Нас звали к обеду, — снова читает меня Гробников. — А время уже близится к ужину. Хозяева могли и сами все съесть, или заморозить, например. Зачем делать Наташе нервы? К тому же, я ем за троих. А завтрак был слишком давно…

— Так мы туда надолго? — приходит неожиданная мысль. Нет, я не думала, что визит займет минуточек пять, но, исходя из плана с десертом, мы едем едва ли не до ночи.

— Не кипишуй, Осечка, долго надоедать мы никому не станем, — бурчит Тесак, толкая тележку по рядам.

Однако, от идеи взять мясо для жарки он все же отказывается. Зато у нас оказывается целый ворох продуктов: от различных нарезок, до мясных пирогов. Мысленно закатываю глаза, но продолжаю молча следовать за мужчиной.

А затем мы оказываемся в отделе для детей. Нет, не в том, где игрушки и книжки, а там, где всякие пустышки, бутылочки, слюнявчики…

У меня внутри все как-то болезненно сжимается, глядя на то, с каким не наигранным любопытством Егор рассматривает всякие примочки для малышей. Ну да, какой мужчина не мечтает о продолжении рода? А что, если у Тесака есть ребенок?! И пускай он говорил, что не любил и не был женат, но разве для рождения детей вышеперечисленное обязательно? Большинство людей считает иначе.

Почему-то от этой неожиданной мысли проступают предательские слезы горечи и острого самобичевания — я не такая, как все.

Гробников же, тем временем, словно бы не замечая ничего вокруг, продолжает перебирать детские вещи. Даже со стороны видно, насколько его увлекает этот процесс. А я же, стараясь не привлекать лишнего внимания, до боли прикусываю губу и быстро вытираю непрошенные слезы. Только никак не могу заставить себя отвернуться, переключиться на что-то другое, наблюдая, как Егор, наконец, выбирает светло-голубого цвета комплект одежки для грудничка, чуть быстрее находит пару подходящих погремушек и смешные носки с непонятной мне надписью.

Затем, как бы машинально, находит буквально наощупь мою руку, и тянет за собой.

А уже в следующем ряду мужчина выбирает большую настольную игру и три головоломки.

— И кому все это? — с трудом проталкиваю застрявший в горле ком, чтобы спросить.

— Так детям же, — открыто улыбается, оборачиваясь ко мне Тесак, и я понимаю, что ему действительно доставляют удовольствие подобные хлопоты. — Или ты тоже хочешь?

Мотаю головой, потому что говорить сейчас я не в силах. И зачем я вообще согласилась на эту дурацкую поездку?!

Только вот внимательный Егор не замечает перемены в моем настроении и продолжает собирать покупки в тележку. А уже у самой кассы Гробников прихватывает два похожих друг на друга букета цветов.

— Жена, — обращается ко мне с легкой хрипотцой. — Тебе букет я за завтраком завтра подарю, договорились?

Не хочу никаких цветов! Хочу один, маленький… Цветочек.