Бракованный Тесак

Глава 2

Бывшему номер три, все-таки, мне позвонить приходится. Именно его уговорами и, в общем-то, усилиями, у меня в квартире появилась душевая кабинка вместо чугунной ванны.

И… эта сволочь в пятницу решила устроить мне вместо душа болото.

— Это ты виноват, — вместо приветствия ору по громкой связи на Юлия, елозя тряпкой по полу, в тщетных попытках собрать все прибывающую воду. — Гад ты последний, Ярошеня!

Бывший молча и терпеливо выслушивает оскорбления, а затем, когда у меня в легких заканчивается воздух, бросает короткое “еду” и отключается.

С Юликом мы познакомились на улице. Совершенно случайно столкнулись. Из-за удара я оступилась и подвернула ногу. Рыжеволосый крепыш ловко подхватил меня на руки и транспортировал до ближайшего травмпункта.

Взрослый (на десять лет старше), опытный мужчина не стал долго ходить вокруг да около. Тем более, что Юлий был не самым счастливым папой выходного дня для двенадцатилетнего пацана Вадика. Поэтому, практически сразу после рентгена моей несчастной лодыжки, мы направились в ЗАГС. К слову, Ярошеня женат ни разу не был, почему-то Татьяна, узнав о беременности, вышла замуж за другого, хотя и указала отцом ребенка Юлия. Мутная история, в общем. Но вместе с тем, этот мужчина очень нравился моей маме. Да и я, если честно, делала ставку на этот брак. Только он развалился через год.

— Ну, привет, горе луковое, — открывает своим ключом входную дверь и громко оповещает о своем появлении бывший номер три.

Это единственный мужчина, у которого есть запасной комплект. Не знаю даже, почему, но мне так как-то спокойнее. Да и Ярошеня никогда не заявится без приглашения. По крайней мере, за последние три года прецедентов не возникало.

— Это ты виноват, — жалобно пищу, потому что мои руки отваливаются.

— Повторяешься, Стечкина, — фыркает Юлий и я слышу приближающиеся шаги. — Гребаный насос!

— Вот и я о том же, — отчаянно бью ладонями по мокрому полу, поднимая брызги вокруг. — Немецкое качество, — кривляю давнишние слова бывшего мужа, — десять лет гарантии. Ага, все для людей! Только мы для них нелюди!

Крепкие руки отрывают мою мокрую и несчастную тушку от пола и несут в спальню, где осторожно помогают встать ногами на пол.

— Переоденься, — угрюмо бросает Ярошеня, даже не позволяя посмотреть на него. А не виделись мы, кстати, сколько? Месяцев восемь, уж точно.

Решаю не искушать судьбу и спешно переодеваюсь. Заодно ищу старые вещи моего последнего (вообще, говорят, что крайнего, но что-то четвертого на горизонте нет) мужа, оставшиеся с незапамятных времен, когда Юлик свои оставшиеся тряпки не вывез, а я их так и не выкинула. Может, зря? Вдруг, это срабатывает проклятие бывшего мужа? Наверняка, и такие бывают. Кстати! Чем не тема для новой статьи?! Главред кипятком ноги обожжет.

Поэтому, накинув на себя спортивный костюм, спешно падаю на стул и открываю ноут, принимаясь за работу “Проклятие бывшего мужа”. Немного фантазии, чуть-чуть драмы, парочка сравнительно гуманных советов и… “Отправить”. Уф. Все-таки, бывает и от немецкой сантехники польза.

— Ну что, малая, иди работу принимать, — появляется в дверях довольный Ярошеня, позволяя рассмотреть его во всей красе.

Очевидно, опасаясь за свою одежду, Юлик разделся до трусов. Семейных, кстати. Раньше носил плавки. Немного заплыл, но жирным еще не выглядит, скорее — хорошо откормленным. На волосатой груди болтается крестик на золотой цепи, которые он никогда не признавал…

— Дай угадаю, — произношу, старательно скрывая грусть в голосе. — В субботу в “Эго” ты меня познакомишь со… Светой?

— С Кристиной, — фыркает Ярошеня. — Мы обручились на прошлых выходных, к свадьбе с венчанием готовимся. Чтобы уж наверняка.

Я вижу, что Юлик хочет сказать что-то еще, но мнется, словно боится обидеть. Поэтому, я читаю по глазам, светящимся счастьем: Крис беременна.

Поджимаю губы, дабы не зареветь. Что со мной не так? Я не заслуживаю счастья? Маленького такого, которое пахнет топленым молоком и печеньем…

Так, вдох-выдох.

— Поздравляю! — звонко выдаю. — Пожалуй, самое время тебе надеть штаны, собрать остатки своих вещей и оставить мои ключи.

— Да, — равнодушно бросает Юлик. А минут через десять, хлопает входная дверь, которую надо бы закрыть. Но у меня совершенно нет на это сил. Как и желания, идти в субботу в “Эго”.

Хочу я того или нет, но суббота все равно наступает. Практически до обеда не встаю с кровати, продолжая придумывать подходящую отмазку: слишком хорошо меня знает Анисимов.

Однако, от этого занятия меня отрывает звук входящего сообщения на мобильный. Номер не определен. Наверное, что-то по работе.

Открываю.

“Три, четыре — запирайте дверь в квартире!”

Опять этот дурацкий розыгрыш! Ну, Макс! Вот из принципа пойду и дам тебе по наглой морде новой книгой! Идиота кусок! Еще и завучем работает. Куда катится эта страна? А потом говорят, что мы плохо живем. Еще бы! Мужику четвертый десяток, а у него детство в жопе, не то чтобы играет, скорее так, барахлит. Но все же. Или, как там говорят, первые сорок лет мужского детства?

А дальше я собираюсь. Долго и мучительно продумываю каждый штрих своего образа, чтобы не выглядеть жалкой. Меня кидает от синего шелкового платья, поверх которого можно надеть тренч, до темно-бордового бархатного костюма, который даже не старит, а скорее, облагораживает.

В конечном счете я психую, и вытягиваю из закромов моего шкафа кожаные штаны: между вторым и третьим мужем я ходила учиться в мотошколу, но права так и не получила, потому что сломала руку.

Наверх идет белая водолазка под горло с небольшим вырезом на груди и серая меховая удлиненная жилетка. Осень, как никак. Без каблуков никуда, естественно. Красные ботильоны на шпильке и клатч на ремешке в тон.

Раз я иду в бар, то и макияж нужен соответствующий: стрелки и яркие губы. Волосы собираю в высокий хвост, а в уши продеваю сережки с нано-рубинами (пусть кто попробует отличить от настоящих).

Вызываю такси и выбираюсь из квартиры, прихватив с собой подарок имениннику. Закрываю дверь и… пакет выпадает из моих рук.

Потому что вижу наклеенный плакат с черепом, мишенью и брызгами, как будто крови. Внутри все холодеет. Неужели мне действительно кто-то угрожает?

А потом я вспоминаю про соседку, чтоб ее взяла проказа. Хотя, с моим везением и мне непременно достанется, а стакан воды и подать некому… Хрен с ней, пусть живет долго и счастливо.

Может, сменить место жительства, все-таки? Нет, район хороший, вид из окна шикарный, живу здесь второй десяток и бабушку я люблю по сей день, но…

Решительно срываю с двери плакат, комкаю и забираю с собой, чтобы выбросить в урну у подъезда. Подхватываю пакет и мчу к такси, которое уже ждет.

Ровно к семи добираюсь к пафосному заведению под названием “Эго”. Все выглядит “дорого-богато”, только и я сама не тряпках “мадэинчайна”. Пусть и не гучи-версаче, но я знаю, что выгляжу вполне под стать, а если и нет, то плевать.

Мне надо красиво сделать запланированное дело и удалиться восвояси, желательно, прихватив со стола бутылочку чего-нибудь вкусного. И крепкого.

Однако, весь мой запал и решительность куда-то стремительно исчезают, стоит мне найти столик, забронированный бывшим номер один. Потому что первым делом взгляд цепляется за трех милых и даже в чем-то похожих друг на друга девушек. Возраст навскидку лет по тридцать (ровесницы), светлые волосы (преимущественно, выкрашенные, но это никого не портит), никакой особой претенциозности в одежде или макияже. Если я скину жилетку и встану рядом, мы вполне сойдем за компанию блондинок.

Только напрягает меня совсем не это: мужчин оказывается шесть: Макс, Виталя и Юлик — знакомые морды, а еще трое — неизвестные.

И тут до меня доходит… Твою мать! У меня что, смотрины?!

Кажется, эти трое типов Х(э) тоже в шоке от собственного количества, потому что, аки бараны, разглядывают друг друга, словно новые ворота.

Видимо, что-то у меня на лице промелькает весьма нецензурное, потому что когда я перевожу взгляд на именинника, он втягивает голову в плечи и делает шаг за одну из блондинок, очевидно, Лизавету. Лизун — сосун, блин.

Стреляю глазами в Савина, как перед ним сразу вырастает фигура другой светлой головушки, должно быть, сама Богиня Победы — Виктория. Вичка — истеричка.

Один Ярошеня мысленно берет яйца в кулак и делает шаг ко мне, не только прикрывая собой будущую мадам Ярошеню, но и миролюбиво раскрывая свои руки для объятий. Знает, скотина, что я подобное терпеть не могу.

— Какие люди нас почтили своим присутствием! — растягивая улыбку во все хлебало, толкает приветственную речь.

Больше не буду писать о футбольных фанатах, после них не только речь, но и сами мысли — грязные.

— Ну вы же меня так ждали! — скалюсь во все тридцать два. — Анисимов, вон, свои приколы про Фредди вспомнил, чтоб я не скучала.

Макс попробовал начать возмущаться, но его перебил Виталик, чтобы представить своего товарища — Жана. Затем вклинился, так и не обнятый мной, Юлий со своим Алиханом, ну и Макс с Валентином тоже не отставал.

После этого книжка внезапно испарилась, как и сладкие полублондинистые парочки.

И остались мы соображать на четверых: я, Алик, Валик и Жаник. Три совершенно разных птички: сорока-щебетуха, грозный сокол и павлин, отчаянно старались произвести на меня впечатление с целью свить с кем-то из них гнездышко.

Впечатление произвели, однозначно. Я для себя поняла две вещи: во-первых, всех бывших в ЧС, окончательно и бесповоротно. С такими друзьями и врагов не надо. Во-вторых, больше замуж я точно не хочу. А нет, еще кое-что. В баре “Эго” просто отвратительные коктейли! Сколько ни бери — они тебя не берут.

В такси меня усаживали прям все трое, даже чуть не подрались, кому заплатить, пока я не сообщила, что оплата картой через приложение. Клятвенно скрестив пальцы в тесных ботильонах, пообещала позвонить каждому и непременно уделить внимание тет-а-тет. Ага. Лечу, бегу и спотыкаюсь!

Как назло, в такси играет радио, и одна сопливая песня о любви сменяет другую. А под конец поездки вообще звучит:

“С рассветом души наши ближе

Нам друг от друга сносит крышу

На позитиве и на постоянном движе”

(Прим. автора: строки песни Filatov Karas — Движ)

И зачем я про эти все спотыкалочки вспоминала? Потому что стоит открыть дверь подъезда, как ноги синхронно перестают меня слушаться и я, нет, не падаю, а укладываюсь на ступеньки, чтобы разуться. Однако, оказывается, что руки мне тоже уже не подвластны.

Может мне подсыпали чего? Голова какая-то слишком уж тяжелая, плохо соображающая, тело ватное… Не придумываю ничего лучше, как ползти по лестнице. Оттопырить задницу, упереться коленками, подтянуться локтями. Повторить раз стопятьсот. Растянуться на лесенках, чтоб набраться сил и повторить сей подвиг снова. Столько же. Благо, хотя бы все соседи спят, или делают вид, дабы не помогать “душегубке”.

Удивительно, но благодаря активным физическим нагрузкам, к своему четвертому этажу я — таки начинаю ощущать руки-ноги и мне даже удается почти нормально встать на ноги. И даже не упасть обратно, что уже, практически, достижение! Летящей (шатающейся, разумеется) походкой добираюсь до родной двери и… вмиг трезвею. Целиком и полностью.

Потому что на металлический поверхности не то нарисованы, не то наклеены глубокие такие порезы из четырех полос, словно ножей. Как на руке у Фредди…

А рядом круглая наклейка “еда”.

В голове сразу всплывает фраза из дебильной песенки: “Пять, шесть — Фредди хочет всех вас съесть”.

Так и не решаюсь открыть дверь и звоню Анисимову. Только абонент не абонент. Тогда набираю Савина, он же мент, в конце концов. Но и здесь мне ничего не светит. Очевидно, что и Ярошене звонить смысла нет, потому что эти упыри, небось, ссут под себя, после сегодняшней выходки.

Мозг судорожно соображает, что же делать, а руки шарятся по всем карманам в поисках какого-нибудь знака.

И, о чудо, мне везет, кажется. Потому что во внутреннем кармане клатча удается отыскать ключ-карту от офиса.

Вообще, на работе я появляюсь, в лучшем случае, раз в квартал, потому что у меня оговорен дистанционный режим работы. Только вот ночью оставаться в квартире, облюбованной каким-то маньяком, мне совсем не хочется.

А вот с такси полная засада, поэтому приходится тащится пешком, ведь и транспорт уже (или пока еще) никакой не ходит. Едва переставляя ноги, я упорно двигаюсь к своей цели, которая кажется безопасной. Уж в охраняемое здание с пропускной системой точно никакой полоумный маньяк не проникнет. Пусть и дальше караулит под дверью.

Доберусь до работы, посплю немного, а утром позвоню в полицию, если не дозвонюсь ни до одного из бывших.

Прохладный осенний воздух отрезвляет, как мне кажется. Только отчего-то хочется петь ту самую дурацкую песню из такси про движ.

К счастью, улицы практически полностью пусты, и никто не слышит, надеюсь, моих завываний под холодный ветер.

Зато по дороге удается в круглосуточной точке общепита прихватить с собой большой стакан кофе, бургер с сочной котлетой (авось, из говядины, а не кошатинки) и пирожок с вишневым повидлом. А жизнь-то, налаживается!

— Куда?! — слышу лающий недовольный голос, стоит открыть стеклянную дверь бизнес-центра.

— В редакцию, работаю здесь, — чуть заиякась, отвечаю, едва не выронив свою добычу.

— Не положено! — рявкает рядом мужик в форме охраны.

— Так мне главред звонил, сказал кровь из носа материалы подготовить, — без запинки вру на ходу. — Хотите, позвоните Пулиху, уточните.

Охранник морщится. Разумеется. Пулих — личность известная своей скандальностью, любовью к судебным разбирательствам, ну и сволочизму, выходящему за пределы разумного. Однако, когда ты заведуешь бульварной прессой на весь регион, то иначе и нельзя, видимо.

— С едой не положено, — недовольно бурчит мужик. Тяжело вздыхаю и направляюсь к урне, чтобы избавиться от еще горячей снеди, но охранник перехватывает мою руку, едва не вырывая запасы. — Сам выброшу.

“Обормот”, — хочется сказать ему, но лечь спать в кабинете Пулиха — гораздо сильнее. А кофе я у главреда стырю, может и еду какую по ящикам найду. Да и на ночь жрать вредно…

Провожу пропуском по турникету, тот пикает, показывая зеленую стрелочку.

— Лифты не работают, — звучит мне в спину, невнятное чавканье.

— Приятного аппетита, — ворчу не оборачиваясь. Чтоб ты целые сутки белого друга обнимал, сволочь!

Ладно, зато кости разомну, что там двадцать третий этаж (всего-то!). доползу и спать лягу.

Однако, я готова свить гнездо уже после сотой ступеньки. Ну и кто так строит?! Длинные лестничные проемы с высокими и неудобными ступенями. Зато потолки в офисах какие… Тьфу! Даже снятые ботильоны не спасают ситуацию. Идти неимоверно тяжело, но выбора все равно нет, потому что каждый этаж закрыт на магнитный ключ. Либо наверх, к себе, либо вниз, к маньяку в квартиру…

Мысли об этом как-то прибавляют скорости, и уже минут через пять я умываюсь в туалете на своем родном (ой ли, с учетом того, что за последние три года я здесь была едва ли раз десять) этаже, в попытках отдышаться и убрать излишний румянец с лица. А еще на мне вдруг взмокла кофта.

Слава опенспейсам! Не придется придумывать, как взламывать чужой кабинет. Волоку свою тушку к дальнему углу, где располагается закуток главреда. И примечательно это место вполне себе удобным диваном без подлокотников.

Буквально падаю на серую поверхность. Клатч закидываю под голову, ботильоны оставляю на полу, а жилеткой накрываюсь, сжавшись в позу эмбриона. Все-таки минусы у опенспейса есть: в холод фиг протопишь, а летом попробуй охлади.

Кажется, только прикрываю глаза, как практически над головой раздается грохот. Подскакиваю от неожиданности в попытках отдуплиться где я и что происходит.

— Кого я вижу, еще и утром понедельника! — звучит над головой слишком приторный голос Пулиха. Сразу в голове всплывает фраза, про самое плохое в жизни: улыбальник начальника в понедельник…

Понедельник?! Какой, мать вашу, такой понедельник?! Я же засыпала в субботу! Ну ладно, в ночь на воскресенье.

— Здравствуйте, — едва ворочая языком, здороваюсь с главредом. Слишком свежим и довольным жизнью.

— Мда уж, — пристально рассматривает меня начальство и убирается к кофе-машине, доставая с полки две чашки. — А вообще, ты мне здесь очень даже кстати сегодня.

— Я материалы завтра скину, — пробую отмазаться от какой-то падлы, к которой меня готовит Пулих.

Лезу в клатч, чтобы достать телефон и вызвать себе такси и убраться поскорее… А куда, кстати?!

— Надо съездить к одному уважаемому человеку, интервью взять, но не забыть, при этом, и о нашей тематике, ну, ты понимаешь, — явно игнорируя мой ответ, практически впихивает в свободную руку чашку с кофе. — У меня даже план вопросов составлен, а вот послать туда и некого.

А посылать главред (хотя, вот прям щас — главВРЕД) любит. И иной раз очень далеко.

— Работенка плевая, да и мордаха у тебя приятная, диктофон выдам, пройдетесь по листку. Ну и премия с меня, — продолжает, как ни в чем не бывало, растягивая каждое слово, вероятно, чтобы до моей помятой физиономии хоть что-то дошло.

Отставляю кофе прямо на пол, и вытаскиваю мобильник.

— Всего-навсего-то в Военную Академию прокатиться, — сбивает меня с мысли бубнеж Пулиха. — Полгода не соглашался старый вояка, а тут — алиллуйя!

Куда прокатиться?! Поднимаю глаза на главреда и хочу спросить: “Вы тут все в своем уме?!” Я, не то чтобы социофоб, но людей не люблю. Да у меня дома даже мини-тренажерка есть, лишь бы лишний раз в людные места не выходить! Поездка в “Эго” — одна из немногочисленных разовых акций. За последние три года я вне дома провела часов двести максимум, и это с учетом медосмотров и походов за вещами и продуктами! Те же уходовые процедуры (маник, педик, депиляция, стрижка и окраска волос, брови) мне годами проверенная девочка на дому делает!

— Без меня! — как-то слишком грубо рявкаю и принимаюсь за мобильник.

Пулих подхватывает мой кофе и направляется в сторону туалетов, чтобы вылить. Сволочь злопамятная. И припомнит ведь. Надо было мягче как-то… С другой стороны, у меня ведь дистанционный режим работы, так что…

На телефоне с десяток пропущенных звонков от бывших и даже одно сообщение, которое я открываю совершенно без задней мысли.

“Семь, восемь — кто-то к вам придет без спроса”.

— Я согласна! — подскакиваю вслед за главредом. — Можно сегодня подъехать?