Бывшие. Ненавижу, но люблю

Глава 17

Пока пытаюсь выдумать новый план мести, скачиваю на плеер двухчасовую запись плача младенца и часовую воя собаки. Устрою адскому соседушке весёлую ночку!

Но он начинает изводить меня первым. Демиду и его очередной пассии плачь младенца совершенно не мешает заняться сексом, а я снова вынуждена слушать стоны.

— Какого фига? — раздражённо интересуюсь я, лёжа в постели и скептически сверля стену, смежную с Золотарёвым.

Неизвестно, кому предназначается этот вопрос, но стена отвечает снисходительным молчанием. Нет, мои уловки на него не действуют. Нужно срочно найти другое решение проблемы. Но почему я вообще должна о таком думать, вместо того, чтобы спать?

Спрашивается, кто виноват в этом? Сосед, естественно.

У меня из-за Дёма и его громких ночных оргий биологические часы собьются, как прошлым летом. Бог ты мой, даже тут подгадил, скотиняка. Как же бесит!

Встаю и выключаю плеер с вибродинамиком. Какой во всём этом смысл? Включив свет, иду на кухню за бутылочкой воды. Уже прохожу мимо входной двери, почти свернув обратно в спальню, как вдруг замираю. Из подъезда слышится ругань. Хмурюсь, напрягая слух.

— Я не понимаю тебя, Демид! Сначала ты сам зовёшь меня к себе спустя целый год! Я год ждала твоего звонка после той ночи, но всё равно, как дура прибежала, вытерпела твою сумасшедшую соседку со странными звуками из её квартиры и идиотскую игру с прелюдией. А потом ты утверждаешь, что нет настроения и ты не собираешься со мной спать? Какого чёрта⁈ — орёт девушка, явно взбешённая поведением парня.

— Закончила? — равнодушно интересуется Золотарёв.

На цыпочках подкрадываюсь к двери. Подглядывать, конечно, неправильно, но мне слишком любопытно. Гляжу в глазок. Они и правда в коридоре. Сосед стоит, облокотившись плечом о дверной косяк, а его пассия рвёт и мечет за порогом.

— Да пошёл ты! Ноги моей здесь больше не будет!

— Какая жалость, — хмыкает Дём. — В таком случае, не задерживаю. Провожать не стану.

Демид не выглядит расстроенным тем фактом, что его только что послали. Почему-то мне кажется, что в его тоне слышится облегчение. А его любовница вскипает ещё сильнее. О, она не представляет, с кем связалась! Это самый эгоистичный эгоист из всех эгоистов! Глупая, наверняка думала, что Золотарёв кинется просить прощения и возвращать её обратно.

— Ах так⁈ Кобель! Ищи другую дуру! И удали мой номер!

Она разворачивается и стремительно идёт к лифту, громко стуча каблуками и бранясь не хуже Сочинского таксиста. Демид с насмешкой смотрит ей вслед, издевательски махая рукой.

Вроде концерт закончен, можно расходиться. Но я почему-то не тороплюсь отходить от дверного глазка. А сосед не спешит заходить в свою квартиру. Он задумчиво кидает взгляд на мою дверь. Ерошит волосы и достаёт из заднего кармана пачку сигарет. Доставая одну сигарету, он зажимает её между зубов и, вдруг, в упор смотрит прямо на мой глазок. Губы Дёма складываются в усмешку, а рука поднимается в воздух. Он машет мне!

Отпрыгиваю от глазка, как от кипятка. Не может ведь он знать, что я подсматривала! Золотарёв же не рентген, что б через стены видеть! А вела я себя очень тихо. В прихожей темно, свет через глазок он увидеть не мог!

Сердце бешено колотится в груди. Я спешу скорее в спальню, чтобы выключить свет и сделать вид, что давным-давно сплю. Прячусь под одеяло, несмотря на жару. Недолго ворочаюсь, но засыпаю.

Субботним утром меня будит уже пятый телефонный звонок от мамы. «Генка приедет через час! Быстро собирайся, надень что-то посимпатичнее. И смотри, не опозорь нас!» Просто блеск!

Деваться некуда. Иначе мама не оставит меня в покое. Уже угрожала приехать на лето, даже помидоры свои бросить готова. А тут ещё множество сыновей её подруг, соседок и бывших коллег. У меня один вариант: как-то договориться с Геной. Может быть, и ему это сводничество сбоку припёка.

Собираюсь. Волосы забираю в лёгкий пучок с двумя выпущенными прядями на висках. Заправляю короткий белый топик в тканевые мятного цвета брюки с высокой талией. Сумочку такого же цвета вешаю через плечо. На лицо немного СПФ. На ноги белые балетки-лодочки. Два нажатия спрея для тела «Клубника и шампанское». Ну всё, готова. Выгляжу прилично, ухоженно, но не так, чтобы Гена подумал, что я сильно готовилась к встрече.

К назначенному времени спускаюсь вниз и выхожу из подъезда.

— Такая киса и без охраны! — первым узнаёт меня, по всей видимости, Жуликов.

Я-то его фоток не видела. Мамин «идеальный» кандидат в зятья, стоит, подпирая багажник ярко-оранжевого «Жигули». На заднем стекле машины многое говорящие о самом Генке наклейки: «Бабий магнит» с изображением женских стрингов, «Толстух не вожу, скребу глушаком» и «Тазы решают». Да и сам Жуликов очень подходит под антураж своей машины: майка без рукавов в цвет «Жигули», бежевые тканевые бриджи и зелёные кроссовки. Спасибо, что не сандалии на носок! Сам он высокий, русоволосый, кареглазый, сильно загорелый. Не толстый и не имеет груду мышц как у парней после месяцев фитнеса, но крупный, мясистый. И, совершенно не в моём вкусе.

Натягиваю приветливую улыбку и подхожу ближе.

— Геннадий? — протягиваю руку я.

— Зачем так официально? Для тебя, малая, просто Гена, — лыбится сын маминой подруги и неожиданно сгребает меня в охапку, сжимая в объятиях. — Ты лучше, чем на фото, в натуре. Мне срочно нужно сделать искусственное дыхание, потому что от твоего вида я потерял способность дышать!

От такого идиотского подката и нарушения личного пространства закатываю глаза и спешу отстраниться.

— Приятно познакомиться, — вру я.

— Ну чё? Куда поедем, Настюха? — воодушевлённо начинает Генка. Морщусь из-за такого произношения моего имени. — Есть тут одна чебуречная, посидим как короли. Погнали?

Мама, за что ты меня так не любишь, что решила свести вот с этим «чудом»?

— Может быть, просто попьём кофе на набережной?

— Кофе так кофе. На моей крошке долетим с ветерком.

— Крошке?

— ВАЗ-2106! Лучшая на свете тачила! — гордо хлопает Генка по багажнику. — Точно! Тут тебе мать и пахан просили передать, — он поворачивается и открывает багажник. — Идём, малая, подниму тебе на этаж. Глянь, какой я сильный! Может, и за кофе не захочешь ехать. Познакомимся сразу поближе, — играет бровями Гена.

Игнорирую последние слова, привстаю на носочки и заглядываю в багажник. Там большое ведро с помидорами. Пакет с огурцами. Ещё один небольшой пакет кизила. И ведро с персиками, нектаринами и жердёлой. Жаль, вишня уже закончилась, хоть у меня и забита ей половина отдельной дополнительной морозилки. Зато в августе можно ждать ежевику, инжир и кизил с маминого огорода. И, конечно же, кабачки с баклажанами.

Генка подхватывает ведро с фруктами. Несколько нектаринов и персиков тут же вываливаются из него, падая на землю. Я прослеживаю взглядом один из нектаринов, который немного прокатывается по асфальту и игриво ударяется жёлтым бочком о мужской чёрный кроссовок. Его обладатель с интересом косится на фрукт, а после поднимает глаза на меня.

И за что, спрашивается, вселенная меня так ненавидит?

«Привет, адский соседушка. Только тебя здесь не хватало».