Бывшие. Ненавижу, но люблю

Глава 25

Поднявшись на шестой этаж, Дём отпирает номер. Как же тут здорово! Сразу у входной двери, слева вход в гардеробную. Ого! У меня дома шкаф поменьше будет. А справа вход в ванную комнату. Тут же заглядываю туда, подмечая, что есть и душевая, и ванна. А ещё окно с великолепным видом на горы. И сам номер отличный: двухкомнатный, с двумя балконами. Только вместо двери между спальней с большой кроватью и гостиной — арка. А главное, тут есть диван. Если не смогу уехать, мне как минимум не придётся ночевать неизвестно где.

Пока сосед копошится в спальне, разбирая свою сумку, я открываю балкон в гостиной и плюхаюсь на диван. Вдыхаю свежий, немного прохладный воздух, доносящийся сквозь открытые створки балконной двери. В горах отлично летом. Гораздо прохладнее и комфортнее, чем у побережья. Через пару минут в дверь стучат. Вскочив с дивана, бегу открывать.

Двое услужливых парней вкатывают телегу с подносами в номер. И спешат расставить всё на столе на балконе. Значит, Золотарёв даже накормить меня решил. Очень подозрительно.

Работники отеля уходят, получив от Дёма чаевые, а он зовёт меня к столу.

Со скепсисом прищуриваюсь, не двигаясь с места. Демид складывает руки на груди и выгибает бровь.

— И долго мне тебя ждать?

— Я не голодна.

— Да? Какая жалость, круассаны с сёмгой и цианидом пропадают за зря.

Юморист чёртов. Издаю звук фырчащей кобылы, и пройдя на балкон, сажусь на стул. На столе нас ждут две тарелки с омлетами, тарелка с четырьмя круассанами, ещё тарелка с ассорти наших местных, фермерских сыров, и ещё одна с нарезкой из тунца холодного копчения и слабосолёной сёмги. А ещё несколько пиалок: с фруктовой нарезкой, с орехами, с овощами на гриле. Тут даже две баночки с фермерскими йогуртами есть и пару джемов. Ух ты! Ела бы так каждый день!

Быстро завтракаю, всё ещё с сомнением скашиваясь на соседа, который с совершенно невозмутимым видом заканчивает поедать омлет. С чего он так раздобрился? Явно же подозрительно! От бывшего хорошего не жди — ясно как белый день.

Мысли никак не собираются в цельную кучу. Почему он так странно себя ведёт? Почему растрачивает свои «да» на какой-то завтрак? Почему выглядит, как довольный кот? Почему вообще он решил предложить мне сделку, если с ходу не использует эту игру в свою пользу?

Просто. Что. Происходит?

— А теперь переодевайся в купальник. У тебя пять минут, — прерывает тишину Дём.

— Зачем?

— Как это зачем? Ответ: «потому что я сказал» тебя не устроит?

— Я серьёзно.

— Мы идём плавать.

— Но…

— «Но» тоже под запретом. Будем бороться с твоими страхами.

И после этих слов, Золотарёв поднимается со стула и удаляется в спальню, чтобы переодеться. А я медленно, немного заторможенно тащусь к своей сумке.

Вот чувствовала же, что он что-то задумал гадкое! Не закопать в горах, так утопить на фоне красивого вида! Я же не плаваю, после того случая в двенадцать, когда начался шторм и катамаран перевернуло волной, когда мы совсем немного не успели с родителями доплыть до берега. До двенадцати лет я обожала купаться и постоянно ныряла с пирсов. А потом как будто эти знания стёрлись, и на воде я удержаться совсем не могу. И сосед в курсе этой истории! Все, кто узнаёт, смеются: живу на море, а купаюсь только у берега и мой максимум — зайти по грудь и постоять в воде. И то, если рядом есть кто-то, в ком я уверена. Чтобы спас, если что. А в Демиде я совсем не уверена!