Бывшие. Ненавижу, но люблю

Глава 34

Вторник, вечер. Заканчиваю работу, радуясь очередному дню, когда температура на солнце не превышает двадцать семь градусов, а небо периодически затягивает облаками.

— Всегда знал, что в тебе есть задатки маньячки, Насть. Теперь я буду запираться на оба замка. А то ещё прирежешь ночью, — вместо приветствия говорит Дём, встречая меня на парковке за кофейней-кондитерской. Точно вчерашний тортик припоминает, паршивец.

— Куда едем на этот раз? — игнорируя его высказывание, спрашиваю я, садясь в машину. — Или ты уже сто раз пожалел, не выдержав мой ужасный характер, и приехал попрощаться?

— Не дождёшься, — смеётся сосед, сворачивая на Курортный проспект. — Всего лишь карусели в «Сочи-парке».

Наверное, он ожидает от меня гневной тирады, вроде: «Зачем ты везёшь меня в детский парк, идиот?» Но я ничего подобного не говорю. Наша сделка длится уже третий день, но это впервые, когда мне начинает казаться, что я не зря согласилась.

— Только не говори, что не была в парке аттракционов? — Дём удивлённо оглядывается на меня, выгибая бровь.

— Конечно, была. Лет десять назад, — произношу это с лёгкой грустью.

Потому что и правда как-то печально. Сколько раз я смотрела на эти яркие фотографии радостных девушек в соцсетях, которые позируют на фоне каруселей, пытаясь сделать вид, что луна-парк в каком-нибудь Урюпинске — самый настоящий «Диснейленд». Но сама ни разу не нашла времени сходить. Кстати, наш «Сочи-парк» вполне себе на «Диснейленд» похож. Убеждаюсь, когда мы заходим на территорию. Раньше я видела его только с набережной Олимпийского парка.

Красота! На фоне большущего озера-фонтана возвышается сказочный средневековый замок с яркими, разноцветными башенками, а ещё огромные карусели. На небе сиреневато-оранжевые облака, добавляющие ещё большую яркость этой картинке прямиком из счастливого детства.

— И какое задание будет сегодня?

Мы вместе проделали путь из Сочи в Адлер, а Демид ни разу не заикнулся о его сути.

— Быть рядом.

— Что? В каком смысле?

Дём закатывает глаза, и поворачивается ко мне, подступая очень близко. Что за привычка у него нарушать мои личные границы⁈

— Просто будь рядом сегодня. Куда я, туда и ты, — почти что по слогам говорит он, как малому ребёнку.

Ага! Так вот что задумал? Сейчас усыпит мою бдительность каруселями, а потом заставит идти с ним в его квартиру, запрёт и сделает своей сексуальной рабыней⁈

— Я что, как собачка должна за тобой таскаться? Везде-везде?

— Везде. Пока я не отвезу тебя домой.

— Может, ещё на цепь меня посадишь?

— Если ты так сильно хочешь, Птичка…

Он шепчет это так тихо, что приходится напрячь слух, чтобы расслышать. А потом прижимает к себе так близко, что все мысли куда-то испаряются. Рука соседа медленно оглаживает голый участок моей поясницы, между коротеньким голубым топом и светлыми рваными джинсами. А второй рукой скользит по предплечью вверх, вызывая мурашки, касаясь шеи.

— Карусели так карусели. Веди, — решительно говорю я, резко и совершенно неловко отскакивая от Золотарёва.

Мы катаемся, кажется, почти на всех аттракционах. Кроме совсем детских и самых жутких. Я чувствую себя такой счастливой, что даже не хочется, чтобы вечер заканчивался. Ощущение, что сегодня день, когда не только я должна выполнять задание, но и Демид говорит мне на всё «да». Розовая сладкая вата как у той маленькой милой девочки в платье принцессы? Да. Подождать, пока я прокачусь в третий раз на цепочной карусели? Да. Ещё одну сладкую вату, только уже голубую? Да. Поплавать на «пиратской» лодке? Тоже да.

И даже когда небо становится совсем тёмным, полоска на горизонте окрашивается в розовый, а на замке и каруселях миллионами цветных огоньков загорается подсветка, я прошу прокатиться со мной на колесе обозрения, и он не отказывается. И всё равно, что Дём не переваривает такие карусели. Даже подумать не могла, что он может быть таким. Лёгким, беззаботным, станет веселиться, как ребёнок.

Когда сил практически не остаётся, сосед ведёт меня в другую сторону парка. Пугающая карусель в виде высоченной балки высотой с десятиэтажный дом, с круглым креплением сидений снизу, что постоянно вращаются на триста шестьдесят градусов, пока жуткий маятник делает минимум шесть оборотов, которые я насчитала в прошлый раз, вырисовывается перед нашими глазами. Это даже страшнее, чем «петля» на американских горках или карусель со «свободным падением»!

— Дём, ты… — запинаюсь, пытаясь собраться с мыслями. — Ты правда собрался кататься на этом чудище⁈

— Я? Нет, — усмехается он. — Мы будем кататься вместе.

Даже умудряюсь сделать пару робких шагов назад, в попытке сбежать подальше и от Демида, и от его сумасшедшей идеи. Кататься на этом⁈ Увольте. Видела я все те видео, как люди погибали на подобных аттракционах! Чем его обычные и безопасные чайные чашечки не устроили? Заняться больше нечем? Да я лучше ещё раз на американские горки, чем это!

— Нет, нет и ещё сотню раз нет! — выкрикиваю я, когда сосед хватает меня за предплечье, пресекая попытки к бегству.

— Я не спрашивал, Птичка. Я хочу покататься на этой карусели, и ты идёшь со мной, — требует он мягким тоном, снова притягивая меня к себе.

— Но я боюсь! — шепчу я, в сантиметре от его соблазнительных губ, начиная сходить с ума от такой близости.

— Ты не должна ничего бояться, когда я рядом.

Поддавшись порыву, Золотарёв обнимает меня, согревая теплом своего тела. А потом ласково и осторожно касается моего лба своими влажными губами. Прикосновение длится не дольше пяти секунд, но даже этого хватает, чтобы на моём лице расцвела глупая улыбка. Отстранившись, Дём внимательно смотрит мне в глаза, протягивает руку и говорит:

— Ну что, Журавлёва, будешь рядом, как и обещала?

Громко вздохнув, приняв для себя несвойственное решение, я вкладываю свою ладошку в его призывно раскрытую и произношу:

— Буду.