Целевая орбита

ПУТЬ К «АВРОРЕ»

Утром договорились встретиться у Ю. П. Семенова. 29 февраля 2000 г. в половине десятого утра встретил в «ловушке» (так называлось пространство между двумя въездными воротами на наше предприятие) Д. Квона, Ф. Манжори и Л. Горулеву — личного переводчика господина Д. Квона. Сама родом из Самары, по воле судьбы она оказалась в Австралии, вышла там замуж и осталась на шестом континенте.

Сразу вспомнил Ирину — переводчицу Пьера Кристенсена, президента норвежской фирмы «Кварнер», с которой мы завязывали «Морской старт». Лана очень похожа на нее. Умная, красивая, великолепная переводчица, умеющая доступно донести мысли собеседников, да к тому же хорошо эрудированная в технических вопросах, она была просто незаменима в таких переговорах.

Вошли в кабинет Генерального. Вся обстановка кабинета сохранилась со времен его первого хозяина — Сергея Павловича Королева, за исключением двух портретов: С.П. Королева и В.П. Глушко.

За столом совещаний находились Юрий Павлович, его заместитель по внешней экономической деятельности В. П. Легостаев и начальник его управления А. Г. Деречин.

Улыбки, приветствия, шутки.

Сели по обе стороны стола.

— Мне доложили о генеральном соглашении. У нас возражений особых нет. Есть только два замечания. Это фиксированная цена на пятнадцать лет и девальвация доллара, — Генеральный сразу брал, как говорят, быка за рога.

— Мы уже три года работаем над этим проектом и не понимаем, почему он не продвигается вперед. Три года нас водят за нос, — отпарировал Д. Квон.

— Может, не с теми работали. Мы тоже сотрудничали с иностранными фирмами, например с «Боингом», и через четыре года создали «Морской старт».

— Да, хороший проект. Но было допущено много ошибок.

— Но проект работает, и неплохо. Тоже много спорили о девальвации, о фиксированной цене. Но нашли компромисс. Американцы нас поняли. Если посмотреть реально, то доллар падает в цене, хотим мы этого или нет, и не учитывать это было бы неправильно. Да и цены на комплектующие растут постоянно.

— Чтобы провести маркетинг, мне нужно быть уверенным в цене продукции.

— Это правильно. И See Launch тоже так поступает.

— Рынок очень напряженный. И мы можем заманить заказчика только с помощью приемлемой цены.

— Мы согласны, но учитывать реалии необходимо.

— Юрий Павлович, мы провели неделю в Росавиакосмосе. Переговоры были напряженными и трудными, и я не в силах изменить что-либо в соглашении, так как его подписали Козлов и Бармин.

— Это дело можно уладить. Я поговорю с ними. Думаю, они возражать не будут.

— Но я тоже поставил свою подпись. Не в моих правилах ее отменять. Если я изменю свое решение, это будет говорить о том, что я не серьезный человек.

— Вам виднее. Но мы не можем с этим согласиться. Нужно корректировать соглашение в части фиксированной цены и девальвации доллара.

— Я не могу с этим согласиться.

Улыбки кончились. В зале наступила тишина.

— Значит, не договорились, — сказал Генеральный.

— Значит, не договорились, — повторил Д. Квон и встал. За ним поднялись остальные члены австралийской делегации.

— Будет неправильно, если вы уедете, не отобедав у нас. А то скажут, что РКК «Энергия» не только не подписала соглашение, но и не накормила гостей.

— У нас очень мало времени.

— Думаю, обед не займет больше часа, а час ничего не решает.

— Хорошо.

Из кабинета прошли в столовую для гостей. За обедом шли разговоры о погоде, об Австралии, об острове Рождества, о его флоре и фауне. Про соглашение ни слова.

Закончив обед, вернулись в кабинет ЮП.

— Жаль, что мы не договорились, — прощаясь, сказал Генеральный.

— Мне тоже жаль, — ответил Д. Квон.

— Вы подумайте над нашими замечаниями, может, измените свою позицию.

— Мне жаль, но я уже поставил свою подпись.

— Проводи гостей, — это уже указание мне.

Мы вышли. Настроение у всех отвратительное. У меня тоже, ведь столько отсидел в Росавиакосмосе, и все впустую. Гости надели пальто и приготовились выходить на улицу.

— Жаль, что вы не поняли нашего Генерального. Он связан определенными обстоятельствами. Обидно, что, работая три года над таким проектом, вы не вышли на РКК «Энергия».

— Мы работали с Росавиакосмосом. Они нас направляли.

— Только у нас так бывает, что торгуют чужой продукцией. Вы, наверное, не знаете, что проект такой ракеты был предложен нашей организацией, что патент на нее тоже наш, и без РКК «Энергия» проект уже немыслим.

Д. Квон задумался. Мы остановились в вестибюле перед выходной дверью.

— А как это может быть, что патент у вас, а в переговорах вы не участвовали?

— Для нас это тоже загадка. Может, потому, что мы акционерная компания? Но ведь и APSC тоже акционерная компания. Мне казалось, что лучше было бы объединиться нам и вам в одну компанию и делать этот проект.

— Хорошее предложение. Нужно подумать и переговорить со своими акционерами.

— У нас есть опыт, правда, небольшой. Работая над проектом «Морской старт», мы объединились с «Боингом», «Кварнером» и НПО «Южное» в единую компанию See Launch. Почему здесь, в этом проекте вам не хочется иметь союзника?

— Мы хотим, и очень хотим.

— Но сегодня дела обстоят по-иному. APSC заказчик, а российская сторона — исполнитель. Вы знаете, к чему это приведет? Вы никогда не войдете в подписанный лимит стоимости. Кто будет распределять эти деньги? Вы? Каждый участник будет говорить, что ему мало. Вы никогда не состыкуете всех.

Д. Квон стоял задумчивый.

— Мне нельзя уже менять основного исполнителя. Для нас это Росавиакосмос.

— Давайте вернемся к соглашению. Генеральный в РКК «Энергия», он же президент, избирается акционерами. И что они скажут ему про это соглашение? Куда он смотрел и как допустил, что предприятие работает в убыток? Да его сразу снимут с работы. Вы будете работать в убыток?

— Конечно, нет.

— Вот видите.

— Это мы понимаем. Если будет вам тяжело, то мы тогда вернемся к этому вопросу и подумаем, как вам помочь.

— Это и имел в виду Семенов. Он хотел оговорить примечанием, что к этому можно вернуться.

— Я согласен.

— Тогда давайте внесем в соглашение и пойдем к Семенову.

— Соглашение трогать нельзя.

— Тогда подпишите с Семеновым частное определение и обязуйтесь при непредвиденных обстоятельствах сесть за стол переговоров. У нас, знаете, как цены растут?

— Об этом можно говорить.

— Тогда давайте я схожу к Генеральному и попрошу принять вас. А вы пока снова раздевайтесь.

Поднялся в кабинет Генерального.

— Кто у ЮП?

— Один.

Зашел в рабочий кабинет. Генеральный просматривал почту. Перед ним, как всегда, лежало несколько десятков документов.

— Юрий Павлович, Квон согласен на уступки.

— А что, разве он не уехал?

— Нет, он внизу, в вестибюле. Говорит, что в этой ситуации нужен разговор один на один.

— Хорошо, пригласи его.

Спустился вниз.

— Генеральный ждет.

Поднялись в кабинет Генерального. Юрий Павлович пригласил Д. Квона и Лану в свою рабочую комнату.

Мы остались в комнате совещаний. Заметил, что в таких случаях время тянется неимоверно долго.

Наконец, Генеральный и Д. Квон вышли улыбающиеся.

— Возьми этот документ и сохрани. Соглашение я подписал.

Взял в руки протянутый мне лист документа, подписанный только Д. Квоном и Ю. П. Семеновым. Основное соглашение передали А. Г. Деречину, он еще не успел уйти к себе.

Суть соглашения между Ю. П. Семеновым и Д. Квоном заключалась в том, что в случае возникновения непредвиденных трудных или удачных обстоятельств они готовы находить приемлемые совместные решения в духе сотрудничества.

Все облегченно вздохнули. РКК «Энергия» вошла в головные исполнители по теме.

Через два месяца необходимо было выпустить инженерную записку по теме.

Долго совещались, как назвать ракету и проект в целом. Наконец, после согласования с австралийцами название было дано — «Аврора».