Я раздумывала недолго. Всего минуту, за которую поняла, что выбор у меня небольшой. Сбежать, воспользовавшись беспечностью старика, или пойти за ним. В первом случае, возможно, я вернусь домой. А может, снаружи меня караулят и снова поймают. Приволокут сюда, вколют новую порцию какой-нибудь гадости, и я опять буду пускать слюни и ходить под себя.
Спохватившись, я оглядела себя и принюхалась. Странно... Сорочка пусть и необычная, старомодная, но чистая, будто недавно постиранная, и физиологических потребностей я пока не испытываю.
Вот только... Руки на мои не похожи — бледные, исхудавшие, словно меня в каком-то анабиозе держали. Кошмар, сколько же я проспала?
Я пригляделась к соседкам по несчастью, втянула ноздрями воздух и удивленно подняла брови. Пахло привычно формалином, хлоркой, и слегка лишь потом и затхлостью. Будто этих женщин каждый день обмывали и переодевали. А в туалет так они вовсе не ходили. Что за чудеса?
Кстати о чудесах — та магия мне ведь не примерещилась? Кажется, все же придется пойти за Сэмюэлем, если хочу хоть что-то понимать.
С опаской свесив ноги с кровати, я прислушалась к себе. Вроде бы все в порядке: голова не кружится, перед глазами не темнеет, и ни сухости во рту, ни металлического привкуса.
Я ступила на холодный каменный пол, чувствуя себя непривычно, словно тело было не моим: слишком легким и худым. Я даже чуть не потеряла равновесие, не привыкнув к такому балансу веса.
Что за чертовщина тут творится?
Медленными шажками, держась за спинки кроватей, за тумбочки и стены, я добралась до выхода, и остановилась, тяжело дыша. Кажется, я переоценила свои силы.
По пути я успела прощупать пульс одной из пациенток, и он был совсем нитевидным. Как и думала, они в том же состоянии, что и я была. Что ж это за заведение то такое? И почему его до сих пор не прикрыли власти?
Желая получить ответы, я толкнула входную дверь. И случайно бросила взгляд в висящее на стене зеркало.
Ноги подогнулись сами собой, а мир вокруг пошел рябью, словно я действительно находилась в собственной галлюцинации. И теперь мне все больше стало казаться, что так оно и есть, потому что в отражении точно была не я!
Дрожащими руками, чувствуя, как реальность снова трещит по швам, я ощупала лицо, надеясь, что глаза меня обманывают. Но, или и с осязанием у меня тоже был непорядок, или же я действительно стала кем-то другим.
Этот курносый нос, пухлые губы и острый подбородок никак не могли быть моими!
Я пошатнулась, недоверчиво пялясь в зеркало, откуда на меня испуганно глазела худая и большеглазая девчонка, совсем молодая, с наивным взглядом. Кто?.. Почему?..
Мысли в голове скакали, как сумасшедшие, но ни одной разумной версии происходящего у меня не было. Верней, всего лишь одна — что я чокнулась, и она мне решительно не нравилась.
— Ну ты где потерялась, девица?
Дверь в палату распахнулась так внезапно, что я едва успела отпрянуть, дабы не встретиться с ней лбом. А внутрь заглянул Сэмюэль.
— Давай, поторапливайся, у меня еще много дел. Или хочешь тут остаться? В качестве постоялицы?
Этого я точно не хотела, но и идти с ним желания никакого не было. Да он вообще, может, плод моего воображения!
— Кто я? Где я? Почему... — я запнулась, не представляя, как задать следующий вопрос. — Почему я это не я?!
Я не удержалась и сорвалась на крик, но меня можно было понять. Не каждый день твое тело подменяют.
— Ох, всевышний, да ты, похоже, все-таки тронулась умом, бедняжка... — сочувственно протянул старик. — Извини уж, исцелять разумы я не умею.
Выдохнув, я отлипла от стены. Так, успокойся, Маша, и думай логически. Даже если это и галлюцинация, то слишком реальная. А значит, нельзя исключать, что все это по-настоящему. Может, меня инопланетяне похитили? Тьфу ты, это еще более бредовая теория.
— Все в порядке, — успокоила я целителя, пока он меня снова чем-нибудь не напоил. — Просто я пока не пришла в себя окончательно, и путаюсь. И, кажется, мне память слегка отшибло.
— Даже так? — удивленно покосился он на меня. — А имя то хоть свое помнишь?
Помнить то я помнила, но хотелось послушать, что скажет он, и поэтому я помотала головой.
Лизетта ты, — тяжко вздохнул старик. — Ох, девочка, может и хорошо, что не помнишь.
Я замерла, пытаясь понять, шутит он или всерьез? Какая еще Лизетта? И что вообще за дурацкое имя?