Чужие в крепости. Обратный путь к себе

Десятая глава. Нежданный свидетель

Возвращение в квартиру Руслана после разговора со свекровью было похоже на путь в тумане. Слова Патимат-ханум звенели в ушах:

«Позоришь семью… Бороться… Любой ценой». Эта «цена» казалась мне теперь моей собственной жизнью, растоптанным достоинством.

Руслан молчал, давая мне время прийти в себя. Он приготовил чай, поставил передо мной кружку и сел напротив, ожидая.

— Она сказала, что я должна терпеть, — наконец выдохнула я, глядя на пар, поднимающийся от чая.

— Что умная женщина не бежит, а пережидает бурю.

— А ты считаешь, что годы равнодушия и одна измена — это просто «буря»? — мягко спросил он.

— Или это уже климат, в котором ты задыхаешься?

Я подняла на него глаза. Его слова были точным описанием того, что я чувствовала.

— Она права в одном, — прошептала я.

— Люди будут осуждать меня. Я стану «разведенкой».

— А сейчас ты кто? «Несчастная замужняя женщина, которую муж игнорирует и изменяет ей»? — в его голосе не было насмешки, только горькая правда.

— Что лучше? Какое клеймо ты предпочитаешь носить?

Я не успела ответить. В дверь снова постучали. Но на этот раз стук был не яростным, а настойчивым и официальным. Мы переглянулись. Руслан подошел к двери и посмотрел в глазок. Его лицо стало серьезным.

— Полиция, — тихо сказал он мне и открыл дверь.

На пороге стояли два сотрудника в форме. Один из них, старший по званию, вежливо, но твердо попросил:

— Мы ищем Айлу Рамазанову. Поступило заявление о ее пропаже от мужа, Магомеда Рамазанова.

Я застыла. Он подал на меня в розыск? Это было уже за гранью.

— Я здесь, — выступила я вперед.

— И я не пропадала. Я ушла от мужа по собственному желанию, потому что боюсь его. Он угрожал мне расправой.

Участковый, представившийся как Арсен Магомедович, внимательно посмотрел на меня, потом на Руслана.

— Гражданин, вы имеете отношение к этой ситуации?

— Я предоставил Айле временное убежище, так как она находилась в состоянии стресса и боялась возвращаться домой, — четко ответил Руслан.

Арсен Магомедович кивнул и снова повернулся ко мне.

— Айла, я понимаю ваши чувства. Но заявление есть. Юридически вы пока состоите в браке, и ваш супруг выражает обеспокоенность. Мне нужно, чтобы вы проехали с нами и дали объяснения. Для закрытия заявления.

— Я никуда не поеду! — в голосе моем зазвучала паника.

— Он ждет меня там! Это ловушка!

— Я гарантирую вашу безопасность, — участковый говорил спокойно.

— Вы будете под защитой. Но процедуру необходимо соблюсти. Иначе заявление останется в силе, и это создаст дополнительные проблемы.

Руслан шагнул ко мне.

— Я поеду с вами.

— Гражданин, это не требуется, — попытался отказать Арсен Магомедович.

— Я не спросил, что требуется, — парировал Руслан.

— Я сообщаю о своем решении. Она не поедет одна.

Участковый вздохнул, но не стал спорить.

В отделении все оказалось проще и страшнее одновременно. Магомеда там не было. Я написала подробное объяснение, описав угрозы, психологическое давление и ту самую записку от Амины. Участковый, выслушав меня, покачал головой.

— Понимаете, Айла, слов «я боюсь» и записки, которую вы не можете предъявить, недостаточно для возбуждения дела. Но заявление о пропаже я закрываю. Юридически вы вправе жить, где хотите. Однако… — он посмотрел на меня с отеческой серьезностью, — я советую вам все же попытаться решить этот вопрос миром. Семейные ссоры — страшная сила.

Когда мы вышли на улицу, уже вечерело. Я чувствовала себя выжатой.

— Он не остановится, правда? — тихо спросила я Руслана.

— Он будет использовать любые методы, чтобы вернуть контроль.

— Нет, — ответил он.

— Не остановится. Полиция, давление родни… Это только начало. Ты готова к этому?

Я посмотрела на огни города, на людей, спешащих по своим делам. Впервые я не чувствовала страха. Была только усталость и холодная решимость.

— Да, — сказала я.

— Готова. Потому что альтернатива — вернуться в тот ад. А это хуже, чем любая борьба.

Я достала телефон и разблокировала номер Магомеда. Набрала сообщение:

«Заявление в полицию отозвано. Следующий мой шаг — заявление в суд. Оставь меня в покое.»

Я отправила его и снова заблокировала номер. Это была не просьба. Это было уведомление. Война была объявлена, и я больше не собиралась отступать.