Чужие в крепости. Обратный путь к себе

Седьмая глава. Линия фронта

Три дня я провела в тихой, аскетичной квартире Руслана. Это было странное время — между страхом и невероятным облегчением. Я почти не выходила, боялась, что Магомед может караулить у подъезда.

Руслан появлялся ненадолго, привозил еду, убеждался, что со мной все в порядке, и снова уезжал на работу. Мы говорили мало, но его молчаливая поддержка значила больше тысячи слов.

На четвертый день я решила, что нельзя прятаться вечно. Мне нужны были мои вещи, документы. Я понимала, что это риск, но иного выхода не было.

Руслан категорически отказался отпускать меня одну.

— Это безумие, Айла. Он может быть там. Я еду с тобой.

— Но если он тебя увидит… всё станет только хуже!

— Хуже уже некуда, — он покачал головой, его лицо было серьезным.

— Я не позволю ему снова причинить тебе вред.

Мы поехали молча. Я сжала в руке ключ, как талисман. Подъезжая к дому, я внимательно смотрела по сторонам, стараясь узнать его машину. Ее нигде не было.

— Я подожду здесь, — сказал Руслан, останавливаясь у подъезда.

— Если что-то пойдет не так, сразу звоните или просто кричите. Я буду под дверью.

Я кивнула, слишком взволнованная, чтобы говорить, и вышла из машины. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Лифт поднимался мучительно медленно.

В квартире было тихо и пусто. Я вздохнула с облегчением и быстрыми шагами направилась в спальню, чтобы собрать сумку. Я действовала быстро, автоматически, почти не думая.

И тут я услышала звук ключа в замке. Ледяной ужас сковал меня. Я застыла посреди комнаты с парой jeans в руках.

Дверь открылась, и на пороге появился Магомед. Он был бледен, с темными кругами под глазами. Увидев меня, его лицо исказилось смесью ярости и торжества.

— Наконец-то, — прошипел он, захлопывая дверь.

— Где ты шлялась три дня, а? У своего шофера?

Я попыталась сохранить спокойствие, но голос дрожал:

— Я собираю вещи. Ухожу.

— Уходишь? — он громко, беззвучно засмеялся и сделал шаг ко мне.

— Ты думаешь, это так просто? Ты — моя жена! Ты никуда не уйдешь!

— Я не вещь, Магомед! Я ухожу, потому что боюсь тебя! Потому что ты мне угрожал!

— А ты что сделала? — он кричал уже во весь голос.

— Ты опозорила меня! Ты бегаешь по ночам с первым встречным! Я тебя за это прибью!

Он схватил меня за плечо. В этот момент раздался резкий звонок в дверь. Магомед вздрогнул.

— Кто это? — его глаза сузились.

— Это он? Ты и его привела в мой дом?

Он бросился к двери и распахнул ее. На пороге стоял Руслан. Спокойный, собранный.

— Уходи, — прошипел Магомед.

— Это не твое дело.

— Дело в том, что вы причиняете вред женщине, — голос Руслана был тихим, но стальным.

— И я не позволю этому продолжиться. Айла, выходите.

— Никуда она не выйдет! — заревел Магомед и попытался захлопнуть дверь.

Но Руслан уперся плечом в косяк. Он был выше и, видимо, сильнее.

— Магомед, послушайте себя. Вы на кого похожи? Оставьте ее. Дайте ей уйти с миром.

— Молчи, подонок! — Магомед рванулся к нему, но Руслан уверенно парировал толчок.

— Я вызову полицию, — сказал Руслан, глядя ему прямо в глаза.

— Если вы не успокоитесь, разбираться будете с ними. Вы хотите, чтобы об этом узнали все ваши родственники? Чтобы ваш отец видел, как вы издеваетесь над женой?

Упоминание отца и полиции подействовало на Магомеда как удар хлыста. Он отступил на шаг, его дыхание было тяжелым.

— Айла, — позвал Руслан, не сводя с него глаз.

— Берите свои вещи и выходите.

Я, дрожа, подхватила свою сумку и, стараясь не смотреть на мужа, быстрыми шагами вышла на площадку. Руслан осторожно отпустил дверь и отступил ко мне.

Магомед стоял в проеме, его лицо было искажено ненавистью.

— Ты пожалеешь об этом, Айла! Клянусь! Обо вы пожалеете!

Руслан взял меня под локоть и твердо повел к лифту. Дверь нашей квартиры с грохотом захлопнулась. Я вся дрожала.

— Все хорошо, — тихо сказал Руслан, нажимая кнопку лифта.

— Вы справились. Самое страшное позади.

В лифте я расплакалась. От страха, от нервного напряжения, от осознания, что только что перешла линию, отделявшую прошлую жизнь от будущей. Лифт ехал вниз, а моя прежняя жизнь оставалась там, наверху, за искаженным злобой лицом человека, который когда-то клялся мне в любви.