Чужие в крепости. Обратный путь к себе

Семнадцатая глава. Прозрение в полночь

Одиночество после ухода Аслана было иным. Не пустым, а… чистым. Как выжженное поле, на котором уже ничего не растет, но зато открывается вид на горизонт. Я перестала плакать. Слез больше не было. Была только тихая, холодная ясность.

Я прожила в этой ясности три дня. Магомед почти не появлялся, ночуя то ли у друзей, то ли у той самой Амины. Мне было все равно.

Я ходила по квартире, пила чай, смотрела в окно. Я была как робот, выполняющий программу «существование».

На четвертый день вечером в дверь постучали. Стук был не громким, а каким-то неуверенным. Я подошла и посмотрела в глазок. Руслан. Он стоял, опустив голову, руки в карманах куртки.

Я открыла. Он поднял на меня взгляд, и я увидела в его глазах ту же усталость, что была во мне.

— Можно? — тихо спросил он.

— Конечно, — я отступила, пропуская его.

Он вошел, но не стал проходить вглубь, остался в прихожей.

— Я звонил. Ты не брала трубку. Я… беспокоился.

— Я знаю, — сказала я.

— Прости. Мне нужно было побыть одной.

Мы стояли друг напротив друга в тесной прихожей. Воздух гудел от невысказанного.

— Как ты? — наконец спросил он.

— Я… свободна, — ответила я, и сама удивилась этому слову.

— У меня больше ничего нет. Ни мужа, ни брата, ни семьи. Только я. И это одновременно страшно и… легко.

Он кивнул, понимающе.

— Айла, я… — он запнулся, потупил взгляд.

— Я не могу быть тем, кто просто стоит в стороне. Я не могу быть твоим «другом», который наблюдает, как ты страдаешь. Я… я хочу быть с тобой. По-настоящему.

Его слова повисли в воздухе. Они должны были обрадовать меня, стать тем спасательным кругом, за который я так отчаянно цеплялась. Но вместо этого внутри что-то сжалось.

— Ты уверен? — тихо спросила я.

— Ты уверен, что хочешь быть с женщиной, у которой за плечами руины брака, гнев всей семьи и неясное будущее? Ты хочешь взвалить это на себя?

— Я хочу быть с тобой, — повторил он тверже.

— Со всей твоей болью. Со всеми твоими руинами. Мы можем построить что-то новое. Вместе.

Он сделал шаг ко мне, его рука потянулась, чтобы коснуться моей щеки. И в этот самый миг я увидела в его глазах то же самое, что видела все эти месяцы в глазах Магомеда. Не любовь. Не истинное желание. А жажду заполнить пустоту. Спасти кого-то, чтобы спастись самому.

Он был одинок, я была одинока. И нам показалось, что два одиночества, сложенные вместе, дадут целое.

Но это был обман.

Его пальцы почти коснулись моей кожи, когда я мягко отвела его руку.

— Нет, Руслан.

Он замер, пораженный.

— Что… что нет?

— Не сейчас. Не так. — Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты замечательный человек. Ты спас меня, когда мне было некуда деться. Ты был моим другом. И я благодарна тебе за это. Но мы не можем быть вместе. Не из-за того, что я не готова. А потому что ты не готов.

— Что ты имеешь в виду? Я же только что сказал…

— Ты сказал, что хочешь быть со мной, — перебила я.

— Но ты не сказал, что любишь меня. Ты предложил мне не любовь, а проект. «Построить что-то новое». Но я только что сбежала из одного проекта, где я была кирпичиком в чужой стене. Я не хочу быть фундаментом для твоего спасения. И ты не должен быть им для моего.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах сначала вспыхивает гнев от отвержения, а затем приходит медленное, тяжелое понимание. Он понял. Понял, что я права.

— Я не хочу, чтобы мы использовали друг друга, как заплатки для своих ран, — прошептала я.

— Это будет нечестно. И по отношению к тебе, и по отношению ко мне. Ты заслуживаешь большего, чем я, пришедшая из огня. И я… мне нужно сначала научиться жить с самой собой. Одной.

Он глубоко вздохнул, опустил голову.

— Ты права, — тихо сказал он.

— Прости. Я… я поддался чувству.

— Не извиняйся. Спасибо, что был рядом.

Он кивнул, развернулся и вышел, на этот раз не предлагая свою помощь. Дверь закрылась.

Я осталась одна. Снова. Но на этот раз одиночество было другим. Оно было моим осознанным выбором. Не потому, что меня бросили, а потому, что я сама отказалась от ложного убежища.

Я подошла к зеркалу в прихожей и посмотрела на свое отражение. Измученное лицо, но прямая спина. Глаза, в которых не было больше страха. Я была разбита, но цела. Одна, но свободна.

Впервые за долгие годы я была наедине с самой собой. И это не было страшно. Это было начало.