Чужие в крепости. Обратный путь к себе

Четвертая глава. Чужой взгляд, который стал роднее

Мы ехали по набережной. Солнце садилось, окрашивая воду в золотые и багряные тона. Ветер гулял в открытых окнах, и он был свежим, соленым, смывающим с меня пыль моего несчастья.

Я молчала, прислонившись лбом к стеклу. Руслан тоже не нарушал тишину. В этой паузе не было неловкости. Было странное, непривычное чувство покоя.

— Спасибо, — наконец произнесла я, не отрывая взгляда от горизонта.

— Мне было нужно это. Просто ехать.

— Всегда пожалуйста, — он ответил просто.

— Иногда город давит. Особенно когда проблемы дома.

Я резко повернулась к нему, удивленная его прозорливостью. Он смотрел на дорогу, но, казалось, чувствовал мой взгляд.

— По мне видно? — горько усмехнулась я.

Он ненадолго встретился со мной глазами в зеркале заднего вида. В его взгляде не было ни жалости, ни любопытства. Было понимание.

— Не то чтобы видно. Но люди, которым просто нужно «куда-нибудь проехать», обычно бегут от чего-то. А не к чему-то.

Его слова попали точно в цель. Я снова посмотрела в окно. И вдруг, сама не ожидая этого, заговорила. Не обо всем, конечно. Не об измене. Но о пустоте. О том, как становишься невидимкой в собственном доме. О том, как больно, когда тебя не замечают.

Он слушал. Не перебивая. Не давая советов. Просто слушал. И в этом была невероятная ценность.

— А ты? — спросила я вдруг, почувствовав, что говорю только о себе.

— У тебя есть кто-то?

Он покачал головой, легкая тень пробежала по его лицу.

— Был брак. Не сложилось. Работал много, чтобы обеспечить семью, а в итоге потерял ее. Классическая история. Теперь работаю еще больше, чтобы не думать.

В его словах была знакомая нота. Мы были из разных миров, но наши раны оказались удивительно похожи.

В этот момент зазвонил мой телефон. На экране горело имя «Магомед». Сердце екнуло. Я отклонила вызов и отправила телефон в беззвучный режим.

— Проблемы? — спросил Руслан.

— Нет, — ответила я с внезапной твердостью.

— Больше нет.

Мы пробыли вместе еще час. Говорили о пустяках. О музыке, о книгах, о том, как изменился город. Он оказался интересным собеседником. На прощание он не спросил ни моего номера, ни когда мы увидимся снова. Он просто сказал: «Если будет нужно — знаешь, где найти».

Я вернулась домой затемно. В прихожей горел свет. Магомед сидел на диване в гостиной, лицо его было хмурым.

— Где ты была? — его голос прозвучал как удар хлыста.

— Я тебе звонил!

Я медленно сняла куртку, почувствовав странную уверенность, которую принес мне тот вечер.

— Гуляла.

— Гуляла? — он вскочил с дивана.

— До десяти вечера? У мамы, говорила? Я звонил твоей матери! Она в полном порядке!

Я посмотрела на него прямо. Впервые за долгие месяцы я не отвела взгляд.

— Я тебе соврала. Мне нужно было побыть одной. Подумать.

— О чем думать? О чем можно думать целый день? — он подошел ко мне вплотную, его дыхание было горячим и сердитым.

— Я тут волновался! А ты гуляешь где-то!

В его словах была злость, но не было заботы. Он волновался не обо мне, а о своем нарушенном контроле.

— Ты волновался? — тихо спросила я.

— Это что то новое. Обычно тебя не бывает до полуночи. И никто не волнуется.

Его лицо исказилось. Он понял мой намек.

— Так что это значит? Это что, намёки? Ты хочешь сказать, что у тебя появился кто-то?

Я не стала отвечать. Я просто прошла мимо него в спальню, оставив его одного в гостиной с его гневом и подозрениями. Впервые я не чувствовала страха. Только усталость и холодное равнодушие.

Той ночью он не пришел в спальню. А я лежала и смотрела в потолок, думая о простом взгляде таксиста, который увидел в меня человека. И этот чужой взгляд стал для меня роднее, чем взгляд мужа, который спал на соседней кушетке.