Чужие в крепости. Обратный путь к себе

Восьмая глава. Перед разрывом

Прошла неделя с того дня, как я ушла. Я жила в квартире Руслана, но между нами ничего не происходило. Он был галантен и держал дистанцию, предлагая лишь дружескую поддержку.

Но с каждым днем тишина в стенах этой маленькой квартиры становилась все громче. Мы оба чувствовали невысказанное напряжение.

В тот вечер мы сидели на кухне. Я пила чай, он смотрел в окно. Было очевидно, что он что-то обдумывает.

— Айла, — наконец произнес он, поворачиваясь ко мне.

— Мы не можем продолжать вот так. Жить в подвешенном состоянии.

Я вздрогнула, почувствовав недобрый предзнаменование.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что тебе нужно принять решение. — Его голос был мягким, но твердым.

— И мне тоже. Ты все еще замужем.

В груди все сжалось.

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

— Нет! — он резко провел рукой по лицу.

— Аллах свидетель, нет. Но я хочу, чтобы ты была свободна в своем выборе. Пока ты здесь, а он там, вы связаны. Это как недолеченная рана — она будет гноиться.

— Я не могу вернуться к нему, — выдохнула я, и это была чистая правда.

— После всего… после угроз…

— Я знаю. Но есть и другой путь. — Он посмотрел на меня прямо.

— Развод. Официально. Четко. Чтобы начать все с чистого листа. Любой новый путь начинается с окончания старого.

Я молчала. Развод. В нашем обществе это было клеймом, особенно для женщины. Что скажут родители? Знакомые? Но Руслан был прав. Пока я оставалась женой Магомеда на бумаге, я не была свободной в душе.

— Я боюсь, — призналась я тихо.

— Я знаю. Но я буду рядом. Не как любовник, — он подчеркнул это слово, — а как друг. Как поддержка. Но ты должна сделать этот шаг сама.

В этот момент в дверь раздался резкий, настойчивый стук. Мы замерли, переглянувшись. Сердце упало. Только один человек мог стучать так — с яростью и требованием.

— Айла! Я знаю, что ты там! Открой! — это был голос Магомеда. Хриплый, полный отчаяния и гнева.

Руслан встал.

— Не открывай. Я поговорю с ним.

— Нет! — я схватила его за руку.

— Он в ярости. Он может…

— Он ничего не сделает при свидетелях. Сиди здесь.

Руслан вышел в коридор. Я слышала, как щелкнул замок.

— Уходи, Магомед. Здесь тебе не рады.

— Где моя жена? — проревел Магомед.

— Я хочу ее видеть! Айла! Выйди!

Я не выдержала. Я вышла в коридор и увидела его. Он был в помятой одежде, глаза красные, словно он не спал несколько дней.

— Что тебе нужно, Магомед? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Увидев меня, он изменился в лице. Гнев сменился мучительной мольбой.

— Айла, родная… Просто поговори со мной. Пять минут. Мы все можем исправить. Я все осознал. Я был слепцом, дураком!

— Осознал? — в моем голосе прозвучала горечь.

— После того, как угрожал мне? После того, как схватил меня так, что синяки остались?

— Я был вне себя! — он умоляюще сложил руки.

— Я не думал! Я… я люблю тебя! Я не могу без тебя! Вернись домой. Я все изменю. Клянусь!

Он пытался заглянуть мне в глаза, но я отвела взгляд.

— Слишком поздно, Магомед. Ты не изменишься. Ты просто боишься остаться один. Боишься осуждения. Это не любовь.

— А это что? — он яростно ткнул пальцем в сторону Руслана.

— Это любовь? Ты променяла меня на какого-то шофера?

Руслан сделал шаг вперед.

— Уважайте женщину. И уходите.

— Молчи! — зашипел Магомед.

— Это между мной и моей женой!

— Я уже не твоя жена, — тихо, но четко сказала я.

— По закону — пока да. Но в душе — нет. И скоро это будет и на бумаге. Я подаю на развод.

Он отшатнулся, словно от удара. Его лицо вытянулось от неверия, а затем снова налилось злобой.

— Развод? — он засмеялся, и это был ужасный, горький звук.

— Ты посмеешь? Ты опозоришь нашу семью? Моих родителей?

— Ты опозорил нас сам, — ответила я.

— Своим равнодушием. Своей ложью. Своей… Аминой.

Произнеся это имя, я увидела, как в его глазах промелькнуло осознание. Он понял, что я знаю все. Его уверенность рухнула. Он поник.

— Так ты знаешь… — прошептал он.

— Да. Я знаю. И это стало последней каплей. Теперь прошу, уходи.

Он постоял еще мгновение, смотря на меня потерянным взглядом человека, который только что увидел, как рушится его мир. Потом медленно, как старик, развернулся и побрел к лестнице, не оглядываясь.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней, чувствуя, как подкашиваются ноги. Снаружи доносились звуки его удаляющихся шагов.

Руслан подошел ко мне.

— Все хорошо? — тихо спросил он.

Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Я только что сожгла последний мост. И сквозь пепел начинал пробиваться первый луч настоящей свободы.