Дизайн своего мира

Глава 15. Охота на охотника

Морда, похожая… особо ни на что не похожая, потихонечку начала отдалённо напоминать о гордом охотнике на ос, Мамай сидел рядом и сочувствовал, Николай нервно тёр лоб, пытаясь припомнить, чем именно он занимался до того, как узрел вместо Виня вот это несчастное распухающее на глазах создание:

– Ничего себе! В голове пууусто, аж гулко! Это ж какие нервы надо, чтобы собак иметь… буду нанимать на нервные должности исключительно собаковладельцев – непрошибаемые, однако, люди! После того, что эти хвостатые могут с нами сотворить, оставаться живыми и более-менее в рассудке – это вообще высокий класс!

– Лен, как он? – уточнял он у родственницы примерно каждые минуты четыре.

– Уже лучше, – с непрошибаемым спокойствием отвечала она каждый раз, подтверждая его теорию о канатных нервах собаковладельцев.

Тот факт, что он теперь сам владелец пса, и, по-хорошему, должен быть невозмутим, как горная вершина, в голову Николая как-то не заглядывал – не до того было.

– Ладно, поеду я… – Лиза и сама видела, что забавному таксику явно получше, и он уже не с такой обреченностью скашивает глаза на свою распухшую морду, ставшую похожей на совершеннолетний кабачок.

– Лиза, а давайте лучше чаю выпьем, – Лена толкнула ногой Николая, когда Лиза отвернулась уточнить, а куда это направляется её Май, опрометчиво выпущенный из переноски.

Правда, он, видимо, не вполне пришёл в себя, и недоуменно воззрился на четвероюродную сестрицу.

– Аааа? – вопрошающе уставился он на Лену.

Лизе было не до них – она как раз в этот момент обнаружила, что Мамай пытается просочиться из дома во двор – уточнить, что это там за воробьи такие – оооогроооомные.

– Май, это куры! К ним тебе нельзя! – увещевала Лиза предприимчивое создание. – Они сами тебя поймают и поклюют!

– Коль, отомри! И что за нервный народ пошёл, чуть что – сразу в транс впадают, а обратно выпадать не торопятся!

– Чего? Ну, чего ты от меня хочешь? – Николай только-только поверил в то, что Винь жив, скоро будет здоров, пообещал себе сбивать на подлёте всех ос, увещевать пчёл и уговаривать шмелей, чтобы облетали подальше его неуёмного пса!

И вот, стоило ему успокоиться, как Лена его зачем-то трясёт!

– Сфокусируйся! Этикетки, про которые ты мне все уши уже прожужжал, кому нужны? Мне или тебе?

– Не говори слово «прожужжал»! Мне от него нехорошо становится, – непривычно кротко попросил Николай, а потом как-то подобрался. – Этикетки…

– Ага, они самые! С лесом и мхом. Лиза уезжать собирается… Ты хоть бы спасибо ей сказал.

– О! Точно! – воспрял Николай. – Так, Винь, пошли!

Лена только руками развела: – Вообще-то мог бы и мне спасибо сказать, что ли… А, ладно, пусть бежит. Что с него взять?

Правда, через полминуты в окне появилась сдержанно виноватая физиономия родственника, которая произнесла:

– Лен, я ж тебе тоже спасибо не сказал. Но я исправлюсь. Скоро вернусь и честно-честно всё скажу.

– А сейчас у него лимит на «спасибы», – хихикнула Лена, когда Миронов удалился, – Боится потратиться – тогда и на объяснения с Лизой не хватит. Какой забавныыыый…

Николай чувствовал себя не столько забавным, сколько неуклюжим, как Виньская новая морда.

Нет, он филигранно умел благодарить, особенно, когда это требовалось для пользы дела, но вот так, сходу, после перенесённого стресса, у него это получалось весьма средненько.

– Лиза, спасибо вам! – вот и всё, что он смог…

А где красноречие? Где изысканный переход к нужной теме? Где приглашение пройти в лес, повосхищаться красотами, посетовать на свою проблему с «лесными» этикетками, а потом радостно изумиться, когда Лиза признается, что она дизайнер?

– Да не за что! – Лиза и знать не знала о коварстве соседа. Просто порадовалась, что всё хорошо закончилось, оглянулась на переноску с Маем, который с явным сожалением наблюдал за здоровенными «куробушками», и поехала домой.

– Даааа, теряю хватку! – посетовал Николай.

– И хорофффо… я вон, каааак хфффатил ту полофффатую летучку, а она меня каааак вффффухнула фффем-то, – невнятно пожаловался Винь, – А ефффли бы тефффя так? Хфффатка, окафффывается мофффет быть офффасной!

– Ладно… Главное, что мой дурачок жив и почти здоров! – Николай опустился на ступеньки крыльца, – А дизайнер от меня никуда не денется! Продолжим охоту завтра!

Охота на охотника – одно из самых увлекательных занятий! Именно этим собиралась развлечься с максимальной пользой для себя, разумеется, некая Лана Драганова, которая именно в этот момент ехала по Ярославскому шоссе в направлении Владимирской области.

На самом деле, Лана Драганова родилась и первые восемнадцать лет своей жизни прожила под совершенно обыденным именем и фамилией – Светлана Тараканова. Правда, прозвище «Светлашка-Таракашка», приклеившееся к ней ещё в детском садике и плавно перебравшееся в школу, напрочь отравляло ей жизнь.

– Зато Лана Драганова – это совсем другое дело! – решила для себя Лана, решительно ступив на стезю изящных красавиц, элегантно вышагивающих по подиуму.

Мать скандалила, отец – рвал бы на себе волосы, если бы не предпочитал исключительно гладкую причёску, которая характеризовалась полным её отсутствием.

– Светка, не дури! Никаких моделек! Универ! – топал он ногами. – И не говори мне про Водянову и прочих!

– А что? Она сейчас английская леди! – Света изучила жизнеописание известных моделей от и до, но на родителей это впечатление не производило.

– Ага… одна из тысяч! – парировал отец. – А остальные? Те, которые стали гм… не леди? Дурочка! Сколько лет можно ходить по подиуму твоему? Тебя ж уже на следующий год будут поджимать вчерашние школьницы! Ну, продержишься пару-тройку лет, а потом куда?

– В актрисы пойду или в певицы! – важно заявляла свежеиспеченная Лана, которая была уверена, что ей главное ступить на какой-то путь, а он-то перед ней развернётся как в сказке – гладкой и ровной белоснежной дорожкой – только иди, милая!

Ну, конечно, всё оказалось не так.

И в агентствах, куда Лана обратилась, было полно таких же как она – красивых, стройных, исключительно уверенных в себе, знающих биографии супер-моделей и как одна примеряющих их на свою голову – как короны.

В актрисы-певицы её никто особо не приглашал… Нет, то есть приглашали, но так… товаро-обменно, так… грубо и некрасиво, что она даже как-то оскорблялась на столь беспардонные вещи. Она вам не какая-то там, она – красивая и талантливая!

Короче, закончилось всё тем, что отец через год оплатил ей университет и велел дурью не маяться!

– Хорош уже дурить! Попробовала, Водяновой не стала, постельной грелкой на окладе тоже… и то ладно. Короче, учись, а потом я тебя куда-нибудь пристрою.

По окончанию университета отец пристроил Светлану к Миронову – они сотрудничали по банальнейшему вопросу – закупкам тары для шампуней и гелей для душа.

Лану передёргивало от низменности собственного падения – хотела красоты, а пала в менеджеры по продажам моющих средств!

– А ты что думала? Твои антилопы на каблуках что, не моются? Шампуни всем нужны! – наставляли её родители. – Надёжное дело! А ещё более интересно, что там сын Миронова! Дура! Да не «пааадумаешь», а самого Миронова старший наследник, да ещё холостой! Не щёлкай клювом, уведут!

Лана была даже довольна, когда её директор, которого она считала для себя старым и неинтересным, вдруг внезапно куда-то уехал, а потом вернулся и сошёл с ума, заявив, что переводит производство в какую-то глушь!

– Ну, всё, увольняюсь! – решила она.

Но не тут-то было! Отец не поленился уточнить, а почему бы это его контрагент уезжает, выяснил, что это не роспуск производства, а модернизация и разумное ведение бизнеса, впечатлился и строго-настрого запретил дочери увольняться.

– Да мне что, теперь с серыми крысками в каком-то задрипанном офисе сидеть? – возмущалась Лана.

– Сидеть! А ещё лучше, проситься во Владимирскую область! Ишь ты… питерская цаца! А то, что я из Ангарска, а мать твоя из Твери родом, ничего? И не закатывай глазки – думаешь, за тобой на коленях кто-то ползать будет?

Именно такие «пинки» и стали причиной кардинальных кадровых изменений. Точнее, даже не столько они, сколько то, что Лана вдруг осознала – ей уже аж целых двадцать пять лет! Да, она молода и прекрасна, но очереди из молодых и многообещающих миллионеров с заветными бархатными ювелирными коробочками вокруг как-то не наблюдается.

Нет, мужчины есть, конечно, но всё какие-то такие… недостойные Ланы. Один не очень состоятелен, другой простоват, третий ненадёжен, четвёртый… он вообще её оскорбил – сказал, что он помоложе девушку ищет…

Именно этот тип и стал соломинкой, которая сломала всё, на чём держалась Ланина уверенность в том, что завтра, ну на крайний случай послезавтра, она встретит…

– Нет, принцы сейчас не в моде. Их маловато, да и какие-то они… подержанные, особенно тот, рыже-английский. Совсем такие не котируются!

– А вот приличные крупные бизнесмены, даааа, эти на дороге не валяются! А что? Миронов уже, конечно, не сильно-то молодой – аж на десять лет старше, ну и хорошо, ценить меня будет больше! Женат не был, детей нет, зато отец ооочень богатый! А он, как ни крути – старший сын! Да, характер, конечно… отвратительный. А кто лучше? Вон, у меня папочка, уууу, вечно нудит, всё знает лучше всех, но маме-то уступает! Ничего-ничего – Миронов побыл с этими колхозницами, а я тут такая… на контрасте.

Лана аж прижмурилась, благо на заправку заехала, можно было себе позволить.

Вот входит она такая красиииивая, походка от бедра, ноги от ушей, укладка, мэйк, одежда – всё ах какое! А там у Мирона сидят сплошные клушки – ватрушки. Куда им до Ланы Драгановой? Так-то она была одной из многих – Миронов себе сотрудниц выбирал по внешнему виду, по эстетичности, так что выделиться было сложно, а сейчас…

– К зиме я его точно окручу, сделает предложение, сразу же уволюсь – что мне делать нечего, что ли? Заставлю его переехать обратно в Питер, свадьбу сыграем… С ребенком пока погожу, что б там мама ни говорила – я до тридцати даже думать об этом не хочу – для себя надо пожить. Вот и буду жить! А потом рожу Миронову парочку киндеров, пусть развлекается, а я – я буду жить как мне нравится!

Картинки разворачивались одна другой краше, пока не врезались мэйком прямо в суровую реальность.

Да, отец, конечно же снял ей приличную квартиру, да, со стоянкой, да, с обстановкой, но город… город Лану поразил просто-таки наповал.

– Чё за деревня? – возмущалась Лана на каждом перекрёстке.

А уж когда она доехала до «офиса», её шок перестал помещаться в машине!

– Эточётакое?

Она даже не сразу узнала своего будущего мужа и актуального начальника!

– Идёт какой-то мужыыыык… а это Миронов и есть! Ааабааалдеееть!

Да и узнала-то Лана его больше по голосу.

– Я тебе что сказал? Эти эскизы этикеток не подходят! Нет! Я сам решу этот вопрос. Так, а это что за выставка достижений приехала? А… Светлана Тараканова! Максим, проводи Светлану на второй этаж, поставьте ей там стул, стол и комп. Пусть займётся делом. Каким? Поможет кладовщице.

– Йаааааа? – опешила Лана, которая даже слегка позабыла как говорить…

– Конечно вы, а кто же? – Миронов окинул свежеприбывшую разодетую модельную красу насмешливым взглядом. – Мне тут менеджеры сейчас не нужны – в питерском офисе девочки вполне справляются. А раз уж вы сюда так рвались, а там ничего не делали, так хоть пользу какую-то приносите. Марина Сергеевна! Забор привезли?

На клич начальства из окна высунулась завитая в тугую кудряшку голова женщины.

– Да, я проследила – уже устанавливают.

– Прекрасно! И да, Марина, принимайте помощницу – она вам будет считать…

– Чего считать? – кладовщица смотрела с подозрением – на вид дева умела считать только сумки. – И то, не с продуктами, а какие-нибудь Вуиттоны, Прады и Гуччи! – подумала Марина Сергеевна. – Причём, исключительно на пальчиках – пальчик загибаем – сумочка, ещё один – вторая.

– А что скажете считать, то и будет! – внезапно развеселился директор. – А я поеду вопрос с этикетками решать!

– А можно я с вами? – запаниковала Лана.

– Неа! Вы тут работаете. Помощником кладовщика. Вот и работайте, Светланочка-Ланочка! – злорадно ухмыльнулся Николай, вредность которого коварно потирала многочисленные лапки и хихикала – вот уж что-что, а охотниц он чуял издалека!

Охотниц чуял, а вот страшную мстю сразу не просёк – наивный и неопытный тип!

Он вернулся домой, решив, что выпустит Виня, тот рванёт к соседке, и этот ход даст ему повод к разговору.

– Главное, придерживаться план-ан-ан-аннннааа! – планирование вышло слегка чрезмерно громким и длинным – в аккурат с его лестницу длиной. – Ээээ, а откуда тут моркая мша? – растерянно уточнил Николай у крайне презрительной морды Чингиза, заглянувшей в его лицо.

Осознав, что слова как-то слегка сбились, Николай помотал головой, отчего в ней что-то явно зазвенело, и попробовал снова:

– Какого зелёного попугая у меня на крыльце… раз, два, три… ой, кажется, у меня поясница хрустит… четыре, да ёлки-палки! Восемь, нет, девять мокрых мышей? А! И ещё пять землероек! А это кто?

Николай, осторожно ступая, приблизился к зверьку покрупнее и потемнее, тронув его носком ботинка.

Крот, которому велено было лежать тихо и не шевелиться, если ему дорога его кротовая жизнь, издал какие-то шипяще-пищащие звуки, Николай, который был уверен, что это нечто неживое, невольно отшатнулся, оступился со ступенек и едва-едва спасся от травм, унизительно приземлившись на пятую точку.

– Опять хрустнуло… Интересно, я вообще встать-то смогу? И что значит эта выставка, и почему они все мокро-скользкие, но не гм… воняют? И что ты от меня хочешь, а? Тимур?

– Ну, чего? Действуем дальше или на сегодня хватит? – переглянулись коты, стоя над поверженным Николаем. Вообще-то их расчёт оказался верен – этот людь, оказывается, тоже не любит ходить по дохлым мышам, так же, как и их хозяйки, а если эту мышу ещё и намочить, то он от неё ускользит и рухнет! – Ужа можно и завтра пустить… Он никуда не собирается – наелся мышей и свернулся себе – спит! – уточнил Тимур.

– Да, давай завтра продолжим. Если его сразу много раз уронить, он сможет сломаться – слышал, уже местами скрипит? – тоном крупного специалиста по слому людей отозвался Чингиз. – Ладно, пошли!

Коты неторопясь канули в кусты, крот медленно, но верно уползал с крыльца по ступенькам, а Николай сидел, наблюдая за ним, и опрашивая части тела, все ли они на местах или кто-то куда-то ненароком отлучился?