Дизайн своего мира

Глава 30. Мир вам

Ноябрь и декабрь утрамбовались в бесконечную суету, раскопки для укладки газовых труб, прокладку этих самых труб под аккомпанемент цветистых эпитетов работников газовых служб в адрес «того самого типа, который все руки их начальству выкрутил».

Затем была не менее бурная эпопея по проведению отопления в дома и устройству в них места для газовых котлов.

Завершающие аккорды по подключению всего этого драгоценного добра проходили уже с полушёпотом газовых служб, сорвавших голоса на пререканиях… нет, не с Мироновым, а с Валентиной Ивановной.

Она получала массу удовольствия и даже посочувствовала комиссии, которая ходила по дворам и опломбировала газовые счётчики.

– А вы, по слухам, весной в соседнюю деревню газ тянуть будете, да? Очень славно! Почему славно? Да у меня там три подружки живут. Лучшие! Я им уже со всем этаким, – она щедрым взмахом руки охватила ВЕСЬ объём газовых хлопот, – Помочь обещала, так что до весны, ребятушки!

Ребятушки чуть не пали смeртью храбрых прямо у своих машин…

Оно и понятно – Валентинины усилия по устройству отопления были слышны далекооо за пределами их деревни.

– Не удивлюсь, если она разбудила нескольких медведей, которые теперь будут маяться бессонницей! – негромко констатировал Миронов, встретив Лизу, когда соседка вела к нему Виня. Пёс последнее время обретался днём у неё.

Нет, обычно Миронов сам заезжал, но в последнее время так уставал, что даже на это сил не было.

– Коля-то наш взял и уснул за рулём машины! – переживала Валентина накануне, вот Лиза и пожалела соседа.

– А что? Мне не сложно, а ему хоть чуть меньше хлопот. Правда – без него никакого газа и в помине у нас не было бы! – думала Лиза.

Она тоже устала, конечно, но её усталость ни в какое сравнение с замотанностью соседа не шла. Тем более, что ей на помощь приехал Владик.

За не очень-то длительное время их знакомства они, конечно, больше общались по телефону – просто разговаривали.

– Сам удивляюсь, как решился позвонить. Замучился повод выдумывать, а потом просто взял и набрал, – вспоминал Влад.

Теперь созвон был ежедневный, пусть даже на пару минут – просто уточнить как дела.

Именно во время такого обмена делоописаний Владик выяснил, что у Лизы в доме происходит отопительная революция.

– Может быть, ты разрешишь мне приехать? Я помогу! – Владик преотлично знал, что такое ремонт, да ещё с пробиванием стен под трубы. – Да ничего мне не сложно! И вообще, я так закис в своём банке, что для меня это… ну, как отпуск! Честно!

Лиза ему, конечно, не поверила, но осознав размер стихийного бедствия, всё-таки разрешила. Точнее попросила помочь – было ясно, что сама она не справится, а Валентина мало того, что была занята у себя, так ещё помогала нескольким своим подругам и соседкам дальше по улице, а ещё контролировала Фёдора, который руководил работами в доме у Миронова.

– Этот Фёдор… ну, глаз да глаз нужен! – на всю деревню звучали её зычные восклицания.

– Лизок, сама всё это не таскай, тебе такое поднимать нельзя – рожать ещё! Я тебе помогу обязательно! – твёрдо обещала Валентина, но Лизе было крайне неловко.

– Она, конечно, очень энергична, но я же не бабушка старенькая, я потихоньку справлюсь!

Она бы и справилась, но приезд Влада решил все эти сложные вопросы.

– Лиз, командуй! Это куда? – Владик двигал мебель, вытаскивал обрезки труб, прибивал на место плинтуса, сорванные каким-то чрезмерно увлечённым типом. Короче, занимался обыденной ремонтно-мужской деятельностью. Занимался и удивлялся, наблюдая за Лизой.

– До чего ж характер замечательный! Да моя первая жена уже изошлась бы на вопли, слёзы, проклятия и истерики тому чудику, который лишнее тут порушил, а Лиза только плечами пожала, мол, человек-богатырь – не заметил, как тут всё разметал.

Нет, он понимал, что чем дальше, тем больше влюбляется, но ведь в первую-то жену тоже как-то же влюбился. Именно поэтому и не торопился, присматривался и к ней, и к себе – нет ли опять того же безоблачно-восторженного состояния, которое не позволяет трезво понять, что это не твой человек, что тебе она не подходит, а ты не годишься ей.

– Да, влюблённость, романтика, чтоб ей… да, порывы, а потом люди трезвеют и понимают, что друг друга раздражают до жути! Что её впечатлительность до слёз на самом ровном месте и сверхчувствительность – это не причина для умиления, а истероидный тип характера. И ей нужен был не я, а кто-то более основательный, этакий муж-опекун-хлопотун, чтобы всё это удерживать в равновесии и не допускать до срывов. Да, это ведь были чистой воды истерики с распарыванием моей одежды, порчей мебели и сдиранием обоев со стен. Так что, как ни крути, видали глазки, чего творили… вот и ешьте, хоть на лоб лезьте! Думать надо было!

Лиза тоже понимала, что из одного голимого желания не киснуть и развеяться передвижкой мебели никто к ней из Москвы не поедет. Понимала и со своей стороны наблюдала за Владиком.

– А что? Меня он ни к чему не обязывает, я его – тоже. Общаемся себе спокойно… по-дружески. Вот и хорошо, вот и правильно! Как там что повернётся я и понятия не имею, но торопиться никуда не тороплюсь, просто наслаждаюсь жизнью!

После включения газового котла и приведения в порядок временно перевёрнутого вверх дном дома, у Лизы на удивление увеличилось количество поводов для жизненаслаждения.

Дом, который обогревается сам по себе, это оказывается, такая великая радость!

– Печка – штука классная, но только когда есть настроение с ней возиться! А топить её каждый день, иначе замерзай и клацай зубами, это то ещё удовольствие! – осознала Лиза. – А теперь прямо красота! Котёл сам греет и дом, и воду, плита работает не от баллона, который норовит закончиться в самый неподходящий момент, на горячую батарею в кухне пришлось сшить матрасик, чтобы там спал Май, а то ему жарко было. Короче, сплошная польза и счастье!

А потом, примерно дней за десять до Нового Года пошёл снег. Нет он и так шёл – во Владимирской области всегда холоднее, чем в Москве, так что снег зимой не редкость, но предыдущие снегопады были какими-то хилыми, слабыми и несмелыми, а вот в ту ночь снег повалил сплошной стеной, отрезав весь окружающий мир, так, что казалось – дом плывёт в белом море, укутанный со всех сторон тугими порывами снежных волн.

Лиза проснулась от хлопка форточки, подошла её прикрыть и замерла – весь мир исчез, осталась только она, Май и её дом.

Дом, который наслаждался теплом, запахами, звуками, Лизиными шагами и мурлыканием Мамая. Дом, вполне осязаемо почувствовавший себя счастливым и радостным – вместе с теми, кто в нём живёт.

– Кто бы знал, как это удивительно… когда ты возвращаешь себе себя самого, когда находишь своё место, и того, кто рядом с тобой, – Лиза поймала Мая, который прыгнул ей на руки, и ласково коснулась стены дома. – Мир дому твоему… Я первый раз в жизни поняла, что именно это означает! Понимаешь, Май?

Конечно, он понимал, не зря же кошачья песенка так похожа на это слово. Они часто это напевают:

– Миррр вам, мирррр нам…

Дом тоже помурлыкал бы, если бы умел, но у него была своя музыка – тепло, которое идёт не только от батарей, но и от стен. Тепло, в которое люди ныряют, как в своё детство.

Безмятежность, укутывающая Лизин дом, никак не могла добраться до Николая Миронова.

От него прямо-таки искры летели в последнее время – ну, какая приличная безмятежность это выдержит?

Кредит он получил без особых проблем, но и только. Остальные сложности словно подстерегали его за каждым углом.

Каждое утро, как на подбор начиналось с чего-то бодрящего типа:

– Николай Петрович! Барахлит третья линия!

Или: – Николай Петрович, а у нас погрузчик того… сломался.

А ещё в динамике смартфона мог возникнуть очень вдохновляющий голос кладовщицы, звучавший перепуганной пароходной сиреной:

– Ооооааааапракинули три ряда стеллажей с пустыми упаковками! Как смогли? Да хто ж их знает? Молчат ироды! Камеры? Да какие там камеры, если стеллажи летали?

Короче, Миронов только и мог, что уворачиваться, невольно вспоминая старый анекдот о наркоме СССР Анастасе Ивановиче Микояне, который мог обходиться без зонтика, передвигаясь между струйками дождя.

– Вот бы и мне так… между этим стеллажами, погрузчиками, линиями и прочими радостями жизни так передвигаться! – вздыхал к вечеру валящийся с ног Миронов. – Одно хорошо, газ всё-таки провели! И Фёдору с Валей спасибо – я даже переустройством дома не занимался! И Виня Лизка к себе берёт, а то, он или сбежал бы, или перекусал всех газовщиков и сантехников со слесарями. А то я на работе врезаюсь лбом в каждую проблему, а с этой газпроводкой и вовсе всю морду бы себе разбил!

Впрочем, к окончанию года, всё как-то попритихло, перестали ломаться линии цехов, стеллажи смирились со своей участью и стояли как вкопанные, камеры вернулись на своё место. Сотрудники более-менее свыклись с работой и начальством, а сам Миронов приноровился к ним.

– Ну что… жизнь налаживается? – c некоторой опаской уточнил у себя Миронов, доехав до дома поздним вечером.

Лиза Виня уже не забирала, так как все ремонтные мероприятия закончились, чужие люди в дом не заходили, а он сам осознал радость ожидания хозяина у тёплой батареи на мягчайшем матрасике в окружении игрушек и погрызух.

Николай завёл машину на участок, потом привычно пошёл закрыть ворота и…

Нос к носу столкнулся к каким-то незнакомым типом, от одного взгляда на которого у него на загривке поднялась щетина стрижки.

– Николай Петрович, добрый вечер! Позвольте, я вам с воротами помогу! – крайне корректно сказал тип.

– Не стоит утруждаться! – буркнул Миронов. – Кто вы и чем обязан?

– Я? Моё имя вам ничего не скажет, но у нас есть общие знакомые, и они очень хотят с вами побеседовать. Советую не отказываться – это в ваших же интересах.

– И где эти ваши знакомые? – Миронов стремительно соображал, кто это может быть…

– Те, кому я деньги задолжал перед поездкой сюда? Нет, им всё возвращено. Хак сказал, что претензий нет, да и не стали бы они так долго ждать, нашли бы раньше – я ж потом и не скрывался. Тогда что? Кому-то хвост прижал тут? Непохоже – уровень разговора экстра-класса. Я бы сказал, что отдаёт Хаковской интонацией, и это странно. Но если такой уровень, то лучше побеседовать, тем более что от этого типа прямо-таки фонит… – Николай умел ощущать потенциал возможного соперника, и это ощущение однозначно сообщало – с этим человеком ему не справиться.

– Знакомые недалеко – я вас отвезу. Пойдёмте, Николай Петрович. Рад, что вы приняли верное решение… – человек шагнул к свету фонаря и чуть отодвинул полу зимней куртки. Жест был обыденным, словно кобура на боку – вещь совершенно привычная, типа брючного ремня.

Машина типа стояла справа за сугробами на краю улицы.

Миронов увидел, что за рулём сидит водитель, сзади ещё кто-то. Он без возражений сел на заднее сидение, рядом ещё с одним мужчиной, больше всего похожим на сфинкса – тот даже голову не повернул в его сторону.

– А вы, Николай Петрович, неожиданно сдержаны… – хмыкнул первый, оборачиваясь с переднего сидения. – Я-то ожидал возмущение, крик, возможно даже попытку сопротивления. Впрочем, так гораздо лучше – вы разумны, а это именно то, что вам сейчас нужно.

Миронов понимал, что это разведка боем – прощупывание его реакции, степени страха, поэтому ограничился невнятным хмыканьем.

Ехали недолго, пара поворотов, и машина остановилась у коттеджа, на котором красовалось красноречивое объявление о продаже.

– Проходите, пожалуйста, внутрь, там вас ждут! – «говорун» придержал перед Мироновым входную дверь, ловко ощупав карманы его одежды. – Извините – разумная предосторожность.

Николай вошёл в большую комнату, где его поджидало несколько человек.

– Ааа, Николай Петрович! Очень рады вас видеть! – поприветствовал его один из них, седой, с шапкой пышных волос в безукоризненном костюме.

– К сожалению, не могу вернуть вам комплимент – я вас не знаю, видеть не рад, а способ приглашения и вовсе вызывает вопросы, – хмуро отозвался Миронов.

– Это всё потому, что вы не в курсе, что мы хотим вам сделать подарок! – ощерился в улыбке ещё один тип, с чёрными крайне неприятными глазами.

– Подарки у незнакомых людей с детства приучен не брать! – отозвался Миронов.

– Узнаю фамильные интонации! – рассмеялся седовласый. Правда, несколько натужно. – Я не могу сказать, что у нас тут все вам незнакомые. Вот, например, Юрия Ивановича Храмова вы точно должны знать, – он махнул рукой направо, и из тени выступил действительно весьма знакомый Миронову тип.

– Да, вас, Юрий Иванович, я помню, – кивнул Миронов ещё более насторожившись.

Ещё бы ему Храмова не знать – именно он был предшественником Хантерова. Именно его тогда ещё молодой Хантеров довольно быстро затмил по всем статьям, и Храмова сделали замом Хака, причем, сам Юрий Иванович всячески поддерживал это назначение, распевая дифирамбы новому своему руководству.

– Хак ему всегда не доверял, – моментально припомнилось Николаю, – И аккуратно убрал из корпорации, как только появилась такая возможность. Теперь понятно, почему мне выучка того, первого «говоруна» показалась знакомой. Небось тоже когда-то у нас работал, а потом свалил за Храмовым.

Впрочем, долго вспоминать ему не позволили.

– Вот и прекрасно! – обрадовался Храмов. – Да вы присаживайтесь, Николай Петрович, присаживайтесь, в ногах правды нет. А разговор у нас будет долгим.

– И о чём же?

– Сначала о вас… Как я понимаю, Николай, вы позволите по старому знакомству без отчества, да? Я ж вас ещё ребёнком помню… Да, так вот, как я понимаю, у нас с вами много общего. Что вы так удивлены? Меня выкинули из корпорации, вас выкинули из семьи! Причём, абсолютно незаслуженно!

Собравшиеся с малоправдоподобным сочувствием закивали головами.

Николай держал непоколебимо бесстрастное выражение лица, хотя изумлён был до крайности.

– Я же помню вас – вы всегда ощущали себя наследником, первенцем, главной опорой отца, а с вами так поступили! Вышвырнули из семейной корпорации, выслали из Москвы, вынудили жить в какой-то глухой деревне в развалюхе, с плебсом по соседству. Небось, ещё и алкашня имеется… – Храмов презрительно сморщился. – Видал я там у вас там рядом такого характерного дедка… – Юрий Иванович намекал на Фёдора Семёновича, который пил исключительно по праздникам и очень даже в меру. – Хотя речь сейчас не об этом. Вас ведь заставили заниматься какой-то ерундой! Что такое для человека вашего размаха какое-то полукустарное производство вульгарных шампунчиков?

Николай гневно и оскорблённо сверкнул глазами, что было воспринято оратором с воодушевлением – проняло!

– Но мы с приятелями не знали, будет ли для вас актуально наше предложение, пока не прослышали, что вам пришлось идти в сбер за каким-то копеечным кредитом! Вот тут-то мы всё поняли – вы точно нас выслушаете и примете нашу сторону! – торжествующе заключил Храмов.