Дизайн своего мира

Глава 35. Практически совсем новогоднее

Николай только головой покачал, глядя вслед машине Хантерова, газанувшей в сторону шоссе.

– Что ж там за жена-то такая, что Хак её опасается? Вроде как я её когда-то давным-давно видел… И ничего такого ужасного, – мысли после всего пережитого были тяжёлые, неторопливые, сонные.

Он с превеликим трудом договорился о новой охране для цехов, ещё бы… на новогодние-то праздники, и доехал домой уже в состоянии «лечь и работать медведем».

– Ой, Коль, ты чего такой смурной? А чего к отцу не поехал? – любопытная Валентина принесла ему здоровенную корзину еды и накрывала стол. – А я смотрю, машина твоя едет, думаю, надо ужин нести. Коооль! Может, к нам пойдёшь, посидим за столом…

– Аааа? – умотанный донельзя Николай даже не сразу понял, чего от него хотят. – Неее, к вам дочь приехала, и зять, и внуки, – как он в полусне уловил все эти детали из рассказов соседки, было совершенно неясно…

– Так праздновать-то ты где будешь? – допытывалась Валя. – К Лене отправишься?

Дом напротив был полон приехавших родичей, с которыми Николай по-хорошему, должен был бы познакомиться, но… во-первых, не было никаких сил, а во-вторых, чего лезть к людям, которые приехали попраздновать вместе друг с другом, но никак не с каким-то дальним-предальним и ещё незнакомым родичем.

Мотание головы Николая Валентина расшифровала по-своему.

– Так, к отцу ты не поехал… к Лене ты не собираешься, ко мне – тоже. Фёдор сам свалил к детям и внукам. Аааа, я поняла! Ты к Лизе пойдёшь, да? Она тебя пригласила? Как раз и родители её на праздники приехали, вот и познакомитесь.

Валентина просияла лучезарной улыбкой.

Николай так изумился, что даже жевать перестал.

– Чего? Зачем мне знакомиться с её родителями? Да и к ней я совершенно не собираюсь! Заеду завтра – завезу подарочный набор с моей продукцией и её этикетками. А! Вот и ваш стоит! С этим… с наступающим вас, Валентина Ивановна!

Он вручил изумлённой Валентине красивую коробку с подарочным набором.

– Спасибо, конечно, но Лиза…

– Валентина Ивановна, Лиза мне делает сайт. Она шикарный дизайнер, мне очень легко с ней работать – она видит картинку так же, как я её себе представляю, – исчерпывающе объяснил Николай.

– Так я ж и говорю – когда у людей столько общего… – начала Валентина.

– Да нет у нас ничего общего кроме забора и работы! Да вот ещё живность дружит. И ВСЁ! – Николай рассердился бы, но сил как-то совсем не было.

– Ладно… а праздновать-то ты с кем будешь? – Валентина испытующе осмотрела кухню, словно там под столом ожидала увидеть развесёлую компанию гостей, которая пряталась в ожидании её ухода.

Нельзя сказать, что под столом никого не было… там был Винь, отчаянно вилявший хвостом, но на праздничную компанию он как-то не тянул!

– Как с кем? С Винем я буду праздновать! А ещё с президентом и с сосной! – Николай кивнул на длинноигольчатую сосну в здоровенном горшке, которую совершенно случайно купил на рынке – решил весной высадить, а пока назначил её новогодней ёлкой – чего просто так стоит? Сосна не возражала, Винь её почему-то не выкапывал, так что получилось очень удачно.

– Ой, Коля… – нет, упорная и целеустремлённая Валентина продолжила бы причинение пользы и нанесение радости ближнему своему, но с улицы раздался развесёлый писк её внуков, и она встрепенулась. – Ладно, я тобой ещё займусь! А пока вот, вот и вот, – она вытащила свёрток с подарком и добыла со дна корзины особо праздничные блюда «под ёлочку». – И с Наступающим! Я к тебе ещё зайду. Ты когда спать собираешься?

– Да вот в двенадцать пятнадцать и пойду! Не-не, Валентина Ивановна, не надо! Я просто дольше не выдержу – очень трудные дни были, мне бы до подушки добраться.

– Старый дед какой-то, а не Коля! – ворчала Валентина, которая и жалела его, и злилась – что такое-то в самом деле! К девушке не пошёл, праздновать не хочет, одна мечта – брякнуться и заснуть. – Тридцать пять лет! А ведёт себя, будто старше своего отца! – фыркнула она, направляясь к Лизе.

Дом Лизы был ярко освещён, большущая ёлка, росшая во дворе у забора, украшена, ещё одна, в доме сияла разноцветными огоньками гирлянды.

– Мам, салаты на стол ещё рано, наверное, да и Мамай по ним может пройтись… он по тесту уже бегал. Хорошо, оно полотенцем прикрыто было. Но тесто эта пробежка так шокировала, что я думала, оно снова просто не встанет! – смеялась Лиза.

Лизин отец как раз заканчивал с креплением гирлянды в виде переливающихся сосулек-светодиодов на крыльце, и радостно поприветствовал соседку.

Правда, разговор с Валентиной его несколько обескуражил. Стоило только ей случайно узнать, что третьего января в гости приедет Лизин знакомый, как она насторожилась и живенько уточнила, а не Владик ли?

– Да, он самый.

– Гони его в шею! – решительно скомандовала Валентина. – Какой-то он не такой! Вот не могу описать, в чём дело, но нет к нему доверия! Расчётливый тип!

На это высказывание отец Лизы оставил возню с гирляндой, подошёл поближе к соседке и тихо уточнил:

– А ты помнишь, что про Лену говорила?

– Про какую Лену? – удивилась Валентина.

– Как про какую, про мою жену, конечно! Я её ещё до свадьбы привёз к маме познакомиться и погостить. Ты раз зашла с ней пообщалась, два зашла, а потом выдала, что эта московская, наверняка капризная и белоручная девица мне не подходит, что моей маме надо спасать сына, то есть меня, что я с ней погибну, потому как она меня использует, обберёт до нитки, никого не ро́дит, и приеду я домой к матери голый и босый, да ещё и пить начну с горя. Помнишь?

Александр Алексеевич строго прищурился на опешившую Валентину.

– Ээээ, да не помню я чтоб такое говорила, – Валентина внезапно всё преотлично вспомнила, но признаться в этом было выше её сил. – Леночка прекрасная девочка… В смысле, конечно, женщина уже…

– Да, да, именно что прекрасная. Так что мы с Лизой и Леночкой как-нибудь и с мальчиком, то есть Владиком сами разберёмся! – рассмеялся Александр. – И да, Валь… ты не волнуйся, всё будет хорошо! С наступающим тебя!

– Ну, да… ну, ошиблась разок… – бормотала Валентина, аккуратно обходя замёрзшее утко-озеро на соседском участке, – Надо же, всё помнит, чего не надо… да кто ж знал, что эта самая Лена такая умница?

Её рассуждения снисходительно слушал кот Тимур, трусивший следом, а проводив хозяйку в дом, откуда неслось радостное детское повизгивание, он развернулся и отправился в командный пункт – на капот машины Николая – там уже собрался коллектив для обсуждения хозяев и просто котообщения.

Лиза осмотрела накрытый, нет, то есть ломящийся от лакомств и деликатесов стол и недоумевающе пожала плечами:

– Почему я раньше-то об этом только мечтала? Почему позволяла так с собой обращаться?

Она очередной, сто двадцать восьмой раз изловила Мамая, который охотился на ёлку, и посадила его себе на плечо.

– Все эти годы мечтала о ребёнке, о доме, о кошке, о празднике! Мечтала, что Коля мне разрешит… Разрешит забеременеть, разрешит завести котёнка, потратить немного денег на праздничный стол… Ну не дура ли, а? Да, понятно, что мы копили, но нельзя же было лишаться всего! Всех радостей и желаний, всего того, что так нужно!

Лиза машинально погладила истошно мурлыкающего Мамая и подумала о том, что никому теперь не позволит руководить своей жизнью.

– Жизнь у меня одна – запасной нет. Если выйду за кого-нибудь замуж, конечно, с мужем буду советоваться, но такого подчинения, такой потери себя больше не допущу! А вообще… спасибо тебе, Коленька! Если бы ты не перегнул палку, так бы я и сидела над тарелкой вареной картошки с самой дешёвой селёдкой к празднику, ведь, по твоим словам: «Новый год, это просто календарное явление и лишние траты денег» и мечтала бы о ёлочке… пусть маленькой, но, чтобы пахла! Интересно, а у тебя и дражайшей Надежды Максимовны так всё и осталось? Хотя… нет, не интересно, живите как живёте! Мне до вас больше нет никакого дела!

Надежда Максимовна и понятия не имела об этих размышлениях бывшей невестки – она готовилась к празднику по-своему – отбилась от навязчивого Фроликова, рвавшегося хоть в Новый год осчастливить многообещающую кандидатку на должность его обслуги, ой, простите, то есть, супруги, а потом, накрыв стол для себя одной и нарядив небольшой букет еловых веток золотой мишурой и блестящей финтифлюшкой, отправилась в ванную – расслабиться от хлопот и дел. Уже почти ушедший год был крайне суматошным, очень обнадёжившим её в начале лета, и так разочаровавшим к окончанию…

– Но нет худа без добра! От Лизки, которая меня так раздражала, я избавилась. Квартиру Коли, раз уж он решил не платить по кредиту, продала, остаток денег положила на счёт – пусть пока лежат, есть не просят, мне ещё и налог из-за быстрой продажи платить.

Она добавила пены под бурлящую струю воды, и усмехнулась:

– Коля глупыш… решил, что с этой хищницей будет хорошо жить, ну пускай попробует! В любом случае, деньги его пока будут у меня, не пропадут, дождутся его возвращения. А он… он скоро вернётся! Зато я могу наслаждаться спокойной жизнью!

Сам Коля и не собирался возвращаться – здоровенный современный коттедж в пригороде Ростова-на-Дону, принадлежащий Танечке, его впечатлил чрезвычайно. Рачительная и хозяйственная Татьяна – копия своей рационально мыслящей матушки уже выяснила, куда Коля может устроиться на работу, благо, у него прекрасная специальность. Уточнила, сколько он будет получать, довольно потёрла руки и отправилась в соседний дом – к маме, сообщить о том, что на Новый год всё готово и они её ждут к столу, заодно и свадьбу обсудят.

– А ещё покумекаем, как деньги у свекровки достать – ишь чего удумала, заграбастала себе всё! – решили мама и дочь.

Решения самого Коленьки никто и не спрашивал – лишнее это! Ещё надумает какую-то глупость, а им потом разгребать.

Коленька, впрочем, решать и не рвался – оторванный от материнского жесткого руководства, он был вполне доволен командами Танечки, только и удивлялся, что ему тут удобно, вкусно и приятно – ещё бы, ведь режим убойной экономии, им самим устроенный, Танечка и не собиралась применять – не для того за женихом в Москве охоту вела.

Удачную охоту, кстати! Коленька теперь не обременён кредитом, алиментов никому платить не должен, правда и за душой ничего, но это не страшно – у матери он один, так что никуда она не денется.

Да, нужно было ещё со свекровью вопросы порешать, но это после того, как они с Коленькой распишутся.

– Ничего-ничего, пусть пока порасслабляется, я потом за неё возьмусь, как дети пойдут! – решила прагматичная Таня. – Пусть пользу приносит, а иначе зачем она нужна? Ненужных выбрасывают, а нужных – заводят и держат.

Коля и его мама ещё не знали, что именно этот девиз Тани и её матушки теперь и будет определять их дальнейшую жизнь.

Про дальнейшую жизнь думал и Николай. Правда, думал очень лениво – он позвонил отцу, поговорил с ним, поздравил, пообещал, что приедет чуть позже – сейчас до Карелии нипочём ему не добраться, попросил передать всем привет, а потом расслабился в кресле перед открытым ноутбуком – хотелось всё-таки не в постели услышать бой курантов.

Благоухала сосна, исправно выполнявшая возложенную на неё роль ёлки, Винь втихаря тырил сыр с тарелки, поставленной слишком близко к краю стола, с улицы доносился радостный гомон соседской ребятни, приехавшей в гости, на капоте Мироновской машины заседало котосообщество, которое собиралось по тёплым домам, но не могло себе отказать в удовольствии немного посплетничать, хозяйки спешно долепливали последние пироги и нарезали последние салаты, без которых Новый Год, разумеется, прийти никак не сможет, а Николай всё-таки задремал.

Проснулся он от грохота, нарастающего на улице странного шума, повизгивания Виня, который настоятельно требовал его выпустить, и ощущения, что он проспал уже целый год и везде-везде опоздал!

– Что случилось? Сколько вррррмни? – Николай заторопился к входной двери, по дороге отделив собственные щиколотки от своей собаки – ничего сложного – дело практики, ухитрился разминуться с двумя дверными косяками, вывалился из дома на крыльцо и узрел весь котоколлектив деревни скомковавшийся на крыше его машины из-за фейерверков, запускаемых на дороге.

Винь, радостно сиганул с крыльца в сугроб, спешно прорыл его навылет, вынырнул уже у дорожки, закружился вокруг машины, потом метнулся к калитке, остро сожалея, что не может успеть ВЕЗДЕ, разделившись на две или три таксы – какая-то такая обидная недоработка в его конструкции.

А Николай прислонился плечом к столбу крыльца, глубоко вдохнул морозный воздух и первый раз за последнее время поднял голову и увидел небо.

Нет, у нас не летают сани с кучей оленей и Санта-Клаусом, да и Дед Мороз предпочитает на глаза не показываться – так ему сподручнее, не трепещут перед лицом ажурные крылышки волшебных фей и прочих романтически перекроенных сказочных существ, зато можно неожиданно увидеть звёзды, немыслимое множество ледяных и таких близких звёзд – кажется руку протяни и коснёшься.

Зато радостно кричат вам соседи, приглашая:

– Коооль, с Новым Годом тебя! Дом и без тебя не рухнет, оторвись ты от него, пока не примёрз, и иди к нам! Ну или хоть завтра заходи, а то так и проспишь все праздники!

Зато приходят в дом соседские коты, решительно отодвигая тебя с дороги с выражением «мужчина, вас тут не стояло, а нам мёрзнуть надоело и вокруг слишком шумно!», и несётся, радостно взлаивая что-то своё, исконно таксовое, ваше собачье сокровище.

Зато вдруг первый раз за долгое время пронзительно хочется, чтобы скорее пришло завтра, чтобы ты, прихватив пса и вкусной еды в дорогу, отправился в путешествие – сначала заехать в Подмосковье к няне Зине, завезти ей подарки и поздравить, а потом, курсом на северо-запад, к родителям, в Карелию.

И ещё вдруг показалось очень взрослому и ещё больше, по-настоящему повзрослевшему Николаю Миронову, что у него и правда начинается НОВЫЙ год. Не просто календарный, а новый лично для него, его собственный.

– А что? За прошлый год СТОЛЬКО всего изменилось, что даже перечислять страшновато – неужели же так бывает? – он немного подумал и решительно кивнул, – Бывает – у меня же так получилось! Может, и ещё что-нибудь интересное получится! Вот завтра поеду да посмотрю на своё новое в новом году, глядишь, чего-нибудь и увижу! Главное-то начать!

Он решительно помахал рукой празднующим, крикнув им в ответ поздравления, деловито подхватил подмерзшего уже Виня и отправился в дом – намекать котам на то, что вообще-то гостям новогодним застольем делиться надо, и особенно с хозяевами!

Конец книги.