Дизайн своего мира

Глава 9. Котёнкоприручение хозяйки

Мамай оказался вполне достойным своего имени – за жизнь он дрался отчаянно.

К вечеру голова почти перестала трястись, и он жадно пил бульон, периодически ныряя носом в миску и пуская пузыри.

Ночью спал в переноске на мягчайшей подушке, но проснувшись, возмутился – почему это он тут, а его человек – где-то там?

Непонятно, как там было с голосовыми данными у его исторического прототипа, но у самого Мая они были отличные!

– Мааааааииииии-маааиии-мааааааа-ииии! – требовательный писк всё усиливался и усиливался, и Лиза спросонья соскочила с кровати и заметалась по комнате.

– А! Май! Ой, а чего он плачет? Что ты, маленький? Что-то болит? Что-то хочешь?

Лиза опасливо вытащила котёнка, боясь как-то ему повредить или напугать… ха три раза – сам Май не боялся НИЧЕГО! Поэтому он извернулся, цепко схватился за Лизину ночную сорочку и довольно шустро покарабкался по ней.

– Ты что? – Лиза не очень высоко себя оценивала, так что не ожидала, что котёнку понадобится не что-то жизненно необходимое, а именно она! – Это ты ко мне хотел?

Май что-то мякнул, почти беззвучное, и тут же мирно засопел, уткнувшись крохотным тепловатым носом Лизе в шею.

– Ой, смешной какой… – Лиза ощущала, что буквально тает от ощущения этого невесомого, тёплого, мирно сопящего создания, которому она почему-то оказалась нужна. И ведь не в плане подательницы еды или тепла – он сыт, в доме тепло, а в корзинке уютно и мягко, нет… ему было нужно что-то другое.

Этого «другого» у Лизы накопились просто стратегические запасы, но, увы и ах… никому кроме родителей её нежность и любовь оказались не нужны.

– Ну и ладно! Пусть я буду одинокой тёткой с котом, зато, тёткой хорошо зарабатывающей, и, что показательно, самостоятельно решающей, что она себе может позволить! Вот поеду в город в следующий раз и куплю себе… целую форель! А ещё… ещё ветчины и сухой колбаски! И ещё сала! И того вкусного-вкусного ржаного хлеба, и много огурцов и помидор, и чтобы они все пахли как положено – ах как! Чтобы аж доехать было трудно – сразу хотелось всё съесть!

Да, покупала она домой овощи… как же без них – только вот приходилось обходиться самыми-самыми дешёвыми, не позволяя себе даже небольшого баловства.

– Лизонька! Это просто вопрос самодисциплины! – вещал многомудрый Коля, привычно подняв указательный палец для привлечения внимания жены. – Раз позволила себе слабость, ещё раз… а потом – плакали наши планы и накопления!

– И как я не поняла, что он просто жадина? Ну такой натурально-кристально-выжмотенный? Да, понятно, что надо было экономить, если мы хотели купить квартиру, но не так же! Что ужасного было, если бы это случилось на год позже? Зато мы сохранили бы наши отношения и брак.

Лиза на секунду задумалась, а потом решительно мотнула головой:

– Ой, нет! Спасибо ему, что он был именно таким! Вот уж не думала, что так скажу, но это было бы и правда ужасно – он просто позже показал бы себя, обиделся бы на что-то другое, решив, что меня надо наказать и обобрать. А если бы я от него ребёнка родила? Это же он бы меня шантажировал бы, что заберёт, или малыша настраивал, а ещё хуже – мог бы воспитывать его таким же, как он сам! Не-не, спасибо, не надо! И правда, лучше «безникакого» мужчины, чем с этаким… юзером окружающих.

Её движение не понравилось задремавшему Маю, и он протестующе пискнул сквозь сон – и правда, чего головой-то мотать без толку? Вона она какая у людей большааая, гораздо больше маленького Мая. Ну и что? Зато он сразу понял, как позвать своего человека.

А это уже моментально поняла Лиза, стоило ей только попытаться спустить котёнка в переноску.

– Кууудааа? Не хочу! Хочу с тобой! Нет, вы ж гляньте, куда это ты пошла? Вернись-назад-немедлеенно! Вернись-ко-мне-я-всё прощмаааиииииююю!

Удивительно, какие пронзительно-всепроникающие звуки может издавать такая кроха!

Они запросто разбудили всех котов и кошек в округе, правда, это было совсем несложно – весь наличный состав мирно почивал на машине соседа Миронова, а потом донеслись до ушей одного длинного чёрно-подпалого, и тоже не очень-то взрослого создания, спящего под боком у его собственного человека.

– О! А чегой-то этакое вопит? – заинтересовался такс Винь, вывинчиваясь из-под одеяла и настораживая шелковистые уши. – Надо завтра выяснить! Какое-то таксонеразведанное существо появилось – непорядок!

Май тоже был уверен, что у него в жизни творится непорядок – чего котолюдь-то такая непонятливая попалась, а? Он же ясно показал, что будет спать с ней, а она всё пытается упихать его в ту штуку…

– Не-хоч-мяаааааиииии! – расскандалился Мамай, требуя допуска в постель.

– Ну что мне делать-то с тобой? Ой, опять голова затряслась! Да я же тебя придавить боюсь! Как ты не понимаешь? Ты же такой маленький…

– Мауууленький, да пролазненький! – пискляво возражал Май, умащиваясь на подушке около своей цели – вот она – лапу протяни.

Правда, утром Лиза обнаружила котёнка непосредственно на своей голове, что-то довольно мурлыкающего во сне, и массирующего её голову остренькими коготками.

– Утреннее иглоукалывание я не заказывала! – Лиза сделала попытку ссадить малыша, но не тут-то было. Май отлично усвоил ночной урок – хочешь чего-то добиться – пищи как можно громче, и следовал этой методе так целеустремленно, что, когда Лиза вышла из дома с Маем за пазухой, на перилах веранды восседали два здоровенных кота и крайне подозрительно её осматривали.

Одного она знала – Валентинин Тимур поражал щекастостью, общей брутальностью и пристальным взглядом «с прищуром», а второй… второй явно был Ленин Чингисхан.

– Что? – Лиза немного опешила от явственно, хотя и беззвучно высказанных подозрений, и поспешила оправдаться:

– Он просто хочет со мной постоянно быть! – она чуть сдвинула вниз язычок молнии, и на котов уставились круглые, пока невнятно-серо голубого цвета глаза Мамая.

– Мааааиииий! – представился Мамай.

Коты переглянулись, а потом принялись разглядывать новоприбывшего члена их сообщества.

– Орда пополнилась! – рассмеялась Валентина, спешащая с полной сумкой чего-то явно вкусного. – Я к вам на завтрак! Примете?

– Ну конечно! – Лиза и договорить не успела, как к ней присоединился пронзительно-согласный писк Мамая.

– И он разрешил! – рассмеялась Валентина, – Харррактер!

Коты обменялись взглядами, явно одобрительного свойства – ни один не любил котослабаков.

Май ел с наслаждением, буквально надеваясь на еду, топал лапами и пискляво скандалил, когда она заканчивалась, требуя добавки.

– Нельзя тебе пока много, – оправдывалась Лиза. – Я бы ещё положила…

Впрочем, Лена, которая пришла проведать пациента, осмотрела его и разрешила кормить по методу:

– Пусть ест, сколько хочет! Он у тебя очень старается наверстать упущенное, так что тут он сам регулирует, что его организму требуется.

Организму требовалась еда, сон и Лиза.

– Мне что, карман себе сшить и тебя в нём носить? – наивно удивлялась она.

– Не знаю, что такое кармяяяун, но носить – это хорошо! – решительно одобрил котёнок, поудобнее устраиваясь в Лизином декольте.

Все вопли, доносившиеся с соседнего – лапой подать, участка, внимательно выслушивались Винем, которого коварный Миронов предательски запер в доме.

– Я бы тебя взял, но я ж к чиновникам нашим расчудесным еду, по газу. Понимаешь? Потому как поторопить их надо! У них в бюджете деньги на газификацию остались – я окольными путями выяснил, так что они что-то финтят… Но им и меня хватит, а если ещё и ты прибудешь, газа у нас точно не будет – они просто вымрут!

Николай прочно и накрепко забыл о том, что совсем недавно был уверен – собаки ему не нужны никакие, а уж тем более шерстяные колбасы на колёсиках, как он опрометчиво называл своего будущего пса. Так что он теперь вполне уверенно разговаривал с Винем на разные отвлечённые темы. И всё это было, конечно, отлично, но деятельной таксобуровой установке разговоров хозяина перед отъездом было как-то маловато!

А раз так, надо было искать себе какое-то занятие – ну, просто чтобы не затосковать окончательно.

Идея по роду занятия была, так сказать, на поверхности. Впрочем, Виня и залегание идеи на глубине ничуть не смутило бы – такс он или не такс? Выкопал бы идею как миленькую, но раз уж она прямо-таки вопиет о том, что надо ею заняться, то… то таксу надо выйти! Дверь он уже копал… много раз и с одинаковым результатом – противная штука ни в какую не поддавалась.

Наивный Миронов был уверен, что на этом все попытки его пса выбраться из дома и закончились…

Таксо-ха тридцать три раза!

Винь недавно был вместе с хозяином в гостях в замечательном месте, где была смешная мелкая собачушка и здоровенный как Тимур и Чингиз кот Че. Так вот этот кот отлично выходил из дома через окно…

– Если это может кот, значит, это может тыкс! – решил Винь и полез на подоконник.

Нет, Николай окно, разумеется, прикрыл, но не до конца, зафиксировав ширину щели специальным оконным ограничителем – «гребенкой».

Смешной и наивный человек…

Гребёнку эту Винь сначала покопал, потом покусал, а потом начал поддевать носом снизу вверх. И что эта штука могла противопоставить таксоупорству? Да ничего!

Через несколько минут Винь уже топал по отливу со стороны двора, размышляя, как бы ему спуститься.

Для кота расстояние было плёвым, а вот коротколапке-Виню, оно показалось вполне серьёзным.

Правда, надо отдать ему должное – даже крошечной мыслишки, даже хвостика идейки о том, что надо бы повернуть назад, у Виня не возникло – только вперёд на поиски приключений, и пусть попутный ветер полощет уши!

– И как бы это… того… – глубокомысленно рассуждал Винь, уставившись на месиво виноградных веток, разросшихся под окном.

Его подвела, а может, и выручила – с какой стороны посмотреть, его длина…

Он подобрался слишком близко к краю наклонного откоса, чтобы сунуть длинный таксячий нос в очередные возникшие перед ним проблемы, но на металле заскользили короткие лапы, а туловище было абсолютно не приспособлено к быстро-извивистым изменениям траектории движения.

– Аааа-вааа-вааай! – коротко взвизгнул Винь, съезжая вниз с отвратительным скрежетом когтей по откосу, – Ваааайййй! – прокомментировал он приземление в гущу виноградных ветвей.

– А и ничего такого страшного! – самоуверенно заключил он через пару секунд, осознав, что у него все лапы на месте, хвост и уши при нём, и вообще он вполне-вполне молодец!

Несколько исключительно наглых виноградных плетей, посмевших удерживать его таксовысочество, были наказаны – перегрызены в хлам. Иной секатор дольше бы справлялся…

– Я же га́вал, что справлюсь! – заявил Винь, отряхиваясь от останков наглых растений. – А теперь, вперёд! На поиски того новенького – писклявенького!

Пересечение хозяйского участка заняло крайне короткое время – Винь спешил на поиски интересненького. Забор… нууууу, как такса может остановить такая дряхлая ерунда, а?

Дряхлая ерунда и так держалась не очень-то устойчиво, грубо говоря на честном слове. Так что таксонапор и Виневвинчивание дали вполне себе интересный результат.

Лиза сначала с явственным любопытством уставилась на трясущийся участок тыльной стороны её забора.

– Чего это он? От ветра что ли? Так ветра нет. А потом, он бы весь дрожал, а тут… секция ходуном ходит так, словно там медведь лезет!

«Медведь», несколько обескураженный тем, что дырчатая рабица не поддалась его усилиям, увеличил мощь таксопробурения пространства, решив, что раз не удаётся прокопать снизу – натянута какая-то вредная тонкая железка, надо сделать проще – углубиться ПОД неё. А что? Так все тыксы, в смысле, таксы делают! Не мытьём, не вскапыванием, так прокапыванием вглубь своего точно добьются!

Винь взял правильный разбег, в смысле скорость подкопа, интуитивно найдя самое слабое звено в заборообороне – подгнившую металлическую опору, которая, может, ещё годик простояла бы, если б её не трогали…

Только вот «не трогали» и такс Винь – это вещи, которые друг с другом ни разу в жизни не встречались… поэтому опора была обкопана со всех сторон, забор дрожал как осиновый лист на ветру, Лиза торопливо выгрузив котёнка в переноску, оставленную на крыльце, ринулась навстречу опасности – забор-то свой родненький, а там его кто-то явно обижает!

И тут ей навстречу вздыбилась призаборная земля, Лиза завизжала, Винь, сильно удивлённый озвученностью зазаборных владений, начал выбираться на поверхность, и тут забор не выдержал – начал печально изображать плакучую иву, клонясь, клонясь… цепляясь за соседние секции, увлекая их за собой, потрескивая, позвякивая, короче, представляя собой эпичную картину разгрома и падения какой-нибудь крепостной стены, не выдержавшей напора времени и всяких разных таксоискателей приключений на тощее охвостье.

Лиза, которая поначалу пыталась удержать столбики забора, осознав, что на всех желающих её не хватит, вовремя отпрыгнула.

Винь, сообразивший, что на него нападает этот проклятый забор, обозлился, ускорился, спешно выкопался из норы и со всех коротеньких лапок кинулся бежать прочь, по странному совпадению выбрав дорожку, ведущую к дому.

А там на крылечке восседал крошечный комок шерсти и огромного самомнения – Мамай, который, завидев несущееся на него нечто короткое, низкое и явно котонелюбящее, запищал отчаянно и тревожно.

Ну, откуда ему было знать, что Винь с кошками и котами дружит?

Откуда это было знать Лизе?

Поэтому, немудрено, что она с воинственным кличем:

– Несмейтрогатьребёнка! – рванула за охамевшим пришельцем, отгоняя его от Мая.

Примерно эту бедламоподобную картину и застал Николай Миронов, остановив машину у собственного участка.