Дизайн своего мира

Глава 31. Разговор с деловым человеком

– Я вас слушаю, – кивнул Николай, сообразив, что со стороны, для чужих людей, всё так и выглядело – первенец-наследник корпорации Мироновых, который весьма и весьма серьёзно относится к своему положению, вдруг оказывается в деревне, да не на Новой Риге, а во владимирских лесах. Сам занимается газом, сам с нуля начинает какое-то не сильно-то престижное производство, сам идёт за кредитом в Сбербанк. Да и кредит-то не ахти какой – такую сумму Николай раньше запросто и безвозвратно мог получить у отца – надо было только обосновать, на что именно.

– Прекрасно! – обрадовался Храмов. – Итак! Мы считаем, что с вами обошлись исключительно несправедливо, и хотим помочь вам вернуть себе своё положение вообще, и то, что вам должно принадлежать, в частности!

Николай с сомнением хмыкнул.

– Конечно, не за просто так… Видите ли… Ваш отец несколько опрометчиво себя повёл с моими партнёрами, – Храмов кивнул на седовласого и неприятного типа с чёрными глазами. – Возможно, вы слышали, что он, явно последовав необдуманным советам моего бывшего ученика, натравил на… – тут Храмов назвал конкурирующую компанию, о действиях которой, равно как и о их грандиозном разгроме, Николай слышал, когда последний раз осенью приезжал к отцу.

– Опрометчиво? – вскинулся седовласый, – Да он попросту подставил нас с помощью хaкeрoв и налоговой!

– Да… последнее-то тебе, как бывшему финансовому директору вообще, как нож с спину, – негромко и ядовито хмыкнул черноглазый.

Если бы взглядом можно было уничтожить собеседника, то от того осталось бы лишь воспоминание.

– Господа, господа, давайте ближе к делу! – с нарочитым миролюбием отозвался Храмов. – Мы все тут кровно заинтересованы в восстановлении справедливости, верно?

– Верно! – отозвались в два голоса «пострадавшие».

– А вы? Вы, Николай, с нами? – уточнил Храмов.

– Да я-то вам зачем? Я в корпорации теперь никто, и звать меня никак! – Николай говорил чистую правду, поэтому ничуть не переживал о том, как она прозвучит.

– Да, конечно, мы знаем, и прекрасно понимаем, насколько для вас это невыносимо, но… вы всё равно остаётесь сыном своего отца.

– Одним из… – хмыкнул Николай, подтягивая к себе стул и непринуждённо усаживаясь на него – чай он не первоклашка на педсовете.

– А… так вы не в курсе! – бархатисто рассмеялся Юрий Иванович, торжествующе блеснув блекло-голубыми глазами так, что Николай невольно вспомнил, как недолюбливал этого типа – глаза у него вечно казались как у дохлой рыбы – ледяными и неживыми.

– О чём же? – Николай отлично понимал, что если он покажет этим типам свои настоящие мысли, то живым отсюда вряд ли выйдет. Понимал, но почему-то не боялся, даже странно. Возможно, сработали многочисленные тренировки и подготовка, которые регулярно устраивал ему Хантеров.

– Выберусь – скажу ему, как он меня выручил! – мимолётно подумалось Миронову. – Осталась самая малость – выкрутиться и как можно больше выяснить, что именно эти урoдцы собираются устроить отцу.

Его заинтересованность не осталась незамеченной, только была воспринята как интерес шкурный, а значит, исключительно подходящий для целей собравшихся.

– Увольняясь, я оставил за собой нескольких сотрудников, которые, так скажем… были мне обязаны. Часть из них Хантеров уволил, но вот кое-кого просто-напросто не обнаружил, – со снисходительной ухмылкой сообщил Храмов. – Так вот, один их этих сотрудников сообщил мне, что ваш отец не изменил завещание, в котором вам достаётся приличная часть его имущества…

– Этого не может быть! – уверенно перебил его Николай.

– Может-может, – снисходительно рассмеялся Юрий Иванович, мимолётно переглянувшись с черноглазым типом. – Возможно, хотел иметь на вас какой-то рычаг давления, а скорее всего, просто не думает о том, что… ну, вы сами понимаете, что мы все смepтны…

– Хорошо, положим, это так. Вы мне предлагаете ускорить этот процесс? – Николай зло сощурился.

– Зачем? Мы сможем убедить вашего отца в том, что он должен переписать на вас свои акции. Ну пусть девяносто процентов из того, что у него есть. Заверим эту передачу, а дальше с удовольствием будем сотрудничать уже с вами. Только с условием!

– Конечно, – пробормотал Миронов. – И с каким же?

– Хантерова вы увольняете в тот же день, а потом… просто забываете о нём – его дальнейшая судьба – не ваша забота! – зло сощурился черноглазый.

– Коллега, не торопитесь, – мягко улыбнулся Храмов, – Сначала мы уговорим его уступить акции, а потом… потом вы с ним пообщаетесь.

Он развёл руками, обращаясь к Николаю.

– Что поделать, нам с коллегой обоим не повезло – меня Хак просто подсидел, а потом и оставил без работы, а Иван Иванычу, – Храмов кивнул на черноглазого, – И хуже того устроил!

– Храмов! – рыкнул черноглазый.

– Да ладно вам, тут же все свои, – Храмову, похоже, доставляло удовольствие задевать «коллег».

– Я не понял одного… какая связь между завещанием отца и тем, что вы его убедите переписать на меня акции? – Миронов решил, что если он будет таким, каким его видели эти типы – непрошибаемо упёртым и обиженным на отца, но не желающим принимать участие в каких-то незаконных вещах, то это будет лучше и правдоподобнее всего.

– Да очень простая – мы покажем ему, что это выгоднее – подписать передачу акций и остаться в живых. Просто потому, что если он этого не сделает, то вам всё равно практически всё то же самое и достанется, а уважаемый господин Миронов уже не так чтобы молод… – просветил Николая Храмов. – Ааа, у вас остались сыновние чувства? Похвально, похвально! Да вы не волнуйтесь, мы же не прecтyпники какие-то… мы всего лишь хотим восстановления справедливости.

– А что ещё, кроме справедливости, увольнения Хантерова и его игнора? – Николай едва-едва сдерживался, впрочем, сторонним наблюдателям это было абсолютно незаметно – пригодился и его дефицит эмоциональности.

– Вот, Николай Петрович деловой человек! Вас прямо не обмануть, – рассмеялся Храмов. – Ну, конечно, ещё кое-что! Вы восстанавливаете меня на моей должности, передаёте мне долю акций Хантерова, ну, и за труды еще столько же…

– Не жирно? – мрачно уточнил седовласый.

– Нет, в самый раз! – хмыкнул Юрий.

– А нам передаёте все филиалы за Уралом! – подхватил седовласый. – Безвозмездно.

– Не жирно? – прищурился Николай, раздумывая, сколько в его доме под флагом проведения труб перебывало сотрудников Храмова, и есть ли у него шанс как-то связаться с отцом не под камерами и микрофонами?

– Нет, ещё и скромно! – буркнул черноглазый.

– Ладно… это мы обсудим, – нипочём бы они не поверили, если бы он сразу согласился. – Мне другое интересно, а как вы собираетесь отца выманить?

– Да с вашей же помощью, не всё же нам трудиться! Можете и вы принять посильное участие! – встрял Храмов. – Вот, близится Новый Год, на дорогах пробки и мрак с ДТП, так что попадёт ваша машинка в нечто подобное, а вы… вы выживете, конечно, но позвоните батюшке, позовёте его на помощь. Насколько я знаю, он чрезвычайно чадолюбив, так что сорвётся и поедет, причём, сам, а не Хантерова вышлет. – Только вам придётся этак… пожалостнее звать.

– А дальше? – поторопил его Николай.

– Экий вы торопыга-то… а что вам дальше? Дальше вы едете в травмпункт – батюшку слегка не дождавшись, свидетелей у вас куча будет, а он… ну, видимо, тоже попадает в какую-то пробку.

– Это уже не ваше дело! – зло сощурился седовласый.

– Нет, вообще-то моё! Мне зачем думать, что я в каком-то кpиминaлe с отцом буду зaмaрaн? – заупрямился Николай.

Видимо, они этого ожидали, потому что мимолётно переглянулись, чуть снисходительно ухмыляясь.

– Да вы не волнуйтесь так, Николай Петрович, вы вообще будете ни при чём. Да и вообще, всё будет прекрасно – Пётр… Пётр не дурак, всё подпишет, ну посидит у нас немного, чтобы не помчался опротестовывать сходу дарение акций, а потом… да пусть едет себе на все четыре стороны! – неправдоподобно ласково улыбаясь заверил Николая Храмов.

– Нда… я вообще-то должен подумать… погодите, а где гарантия, что отец на меня всё перепишет, а не на кого-то из вас?

– А зачем бы ему это? – слащаво улыбался Храмов. – Он упёртый. Одно дело – наследник, другое – мы. Короче, вы подумайте, но недолго… тут до Нового Года всего-ничего осталось. И да… главное, помните, что больше у вас никакого подобного шанса не будет – у вашего папеньки новый фаворит – ваш младшенький брат. Он, вроде, собирается жениться на внучке очень и очень известного академика, которая чего-то там открыла, говорят – золотое дно. Короче, он вас по всем фронтам обыграл!

Николай с Женькой не общался довольно давно – недосуг было. Но если его чуть и кольнуло известие о возможной свадьбе брата с Ириной, то это было настолько слабо и нечувствительно, что он и не заметил. Правда, сообразил, что надо показать своё недовольство, что и проделал.

– О как вас пробрало! – рассмеялся Юрий Иванович. – Прямо-таки до печёнок. Ладно… на сим мы распрощаемся, вас Роман доставит обратно. И поразмыслите, поразмыслите над всем тут сказанным – другого шанса взять СВОЁ у вас уже никогда не будет – не упустите его!

Назад его привезли в той же машине и с тем же составом попутчиков, впрочем, Николаю на это было глубоко наплевать – он уже понял, что тем гадам крепко нужен, и чтобы отца выманить, и чтобы компромат на себя нагрести, а потом, получив акции, отдать им – шaнтaжиpoвaть будут только так.

Он не оборачиваясь прошёл к калитке, крепко запер её за собой, тяжеловесно прошагал в дом, где его чуть не сбил с ног страшно заскучавший Винь.

– Погоди, пёс, мы с тобой сейчас погуляем, только, знаешь, давай на участке – что-то я сегодня совсем устал. Только никуда не смывайся как обычно – никаких сил уже нет за тобой бегать! – не без умысла произнёс Миронов после ужина, оставленного Валентиной на плите.

– Дом точно прослушивают! Возможно, и камеры поставили. Пока я там ездил, могли машину нашпиговать тем же – значит в ней тоже разговаривать нельзя. А потом… что я знаю про их технические возможности? По-хорошему, прослушать можно почти любой разговор по телефону, зная его номер, а это значит… значит, что с моего звонить нельзя! Надо с чьего-то. На работе? Я мало знаю сотрудников. Могу попросить чужой смартфон как раз у подставы Храмова – не пойдёт! Да и помещения там могут слушать – что за проблема для такого как Юрий, меня обложить? Смешно и думать – это ему плёвое дело!

Можно было попробовать позвонить от соседей, но…

– Наблюдают сто процентов! И какого лешего я сейчас попрусь к Валентине, Фёдору или Ленке? В лучшем случае я гадов спугну, в худшем – просто скрутят и увезут как приманку для отца, да потребуют, чтобы он напрямик всё им отдал.

Оставался один путь, именно его-то Николай и использовал.

– Винь! Да таксова твоя натура! Стоять, паразит! Я ж тебе сказал, чтобы ты спокойно гулял! Не смей туда вкапываться!

Обыденные, такие привычные вопли собачника с черноподпалой сверхпроходимобурильной таксоустановкой, которая колбасится от восторга, дорвавшись до процесса копания, раздавались по всей деревне. А что? Все, включая засекреченных Храмовым наблюдателей, привыкли – это у Миронова опять Винь ввинчивается под забор и наличие вокруг снежного покрова выше человеческого колена никак его не смущает – наоборот!

– Да бесстыжая твоя морда! ОПЯТЬ! – прорычал Николай как можно громче. – У меня ж пока машина заведётся за тобой ехать, ты там все газовые трубы обратно откопаешь! Аааа, кто б мне сказал, что я из-за тебя по деревьям сигать буду!

Привычный уже маршрут перелаза через забор был осуществлён на диво технично – прямо-таки красиво!

– Так, это я сделал, теперь в дом, и хорошо бы Лиза не спала! Даже если они поедут вокруг, чтобы проследить, что я тут делаю, это займёт какое-то время – у нас в конце улицы такие заносы…

Миронов предусмотрительно оставил свой смартфон в доме, благо нужные номера знал наизусть.

– Лиза извините! Можно я войду? – он решительно постучал в окно соседки. – Очень нужно!

Лиза сразу поняла, что дело отнюдь не в сайте, выслушала Миронова, но даже если и удивилась, то не показала это.

– Дать смартфон?

– Да, очень нужно! С моего звонить нельзя – могут прослушивать, а вопрос буквально не терпит отлагательств.

– Я сейчас… погодите, у меня же есть мой смартфон со старой симкой – я его не включала, чтобы мне муж не названивал. Вот, держите!

Лиза без лишних вопросов вручила Миронову пусть не новый, но вполне себе рабочий смартфон.

– Я его позавчера даже зарядила машинально… – пробормотала она в спину соседа.

– Лиза, никому не говорите, что мне его дали. Если кто-то будет спрашивать – то я к вам только за собакой приходил, понятно? Это ОЧЕНЬ важно.

– Договорились! – кивнула Лиза, закрывая за Мироновым дверь дома.

Он быстро сбежал с крыльца, и, делая вид, что подманивает развесёлого Виня, убрался подальше к забору, набирая знакомый «аварийный» номер отца. Его знали всего-навсего несколько человек на земле.

Сначала он выслал на этот номер смс со своим фото и подписью: «Пап, это я! Срочно возьми трубку, очень важно!», а потом позвонил.

Услышав отцовский голос, быстро произнёс:

– Пап, я долго говорить не могу! У нас ЧП! Активизировались недобитки от твоих конкурентов, которых вы с Хаком осенью завалили. Насколько я понял, бывший финансовый директор и какой-то безопасник. Директор седовласый, выглядит как Басилашвили, безопасник черноглазый, крайне неприятный. И… и Юрий Храмов. Они хотят, чтобы я тебя выманил на место моего якобы ДТП, а ты бы им переписал акции, типа на меня. Пап, ни за что никуда не приезжай, чем бы не выманивали, даже если мой голос услышишь. Даже если я тебя звать буду, слышишь? Не смей приезжать! Они не собираются тебя в живых оставлять! И да, немедленно переделай завещание – чтобы на меня там НИ-ЧЕ-ГО не было! Предупреди Хака, его точно хотят yбрaть!

Николай выпалил всё это полушёпотом, очень быстро, прислушиваясь к окружающим звукам, а когда сказал всё, что хотел, чуть не сел в снег – от облегчения, что успел.

– Коль, я всё понял, не волнуйся. Давай мы тебя сегодня же оттуда заберём, – спокойный голос отца был практически осязаем, словно на плечо опустилась рука, защищая от всего мира разом.

– Нет, пап, нет смысла… если сможете, лучше выловите их, а я никуда не побегу – из своего дома не бегают! – он отчётливо понимал, что для того, чтобы его обратно выманить, могут и Ленку сцапать, как дальнюю, но родню, и производство уничтожить, да много чего могут. Нет уж! Он, в конце-концов мужик или кто? Теперь-то он понимает, почему нет смысла бежать, когда за спиной то, что тебе по-настоящему дорого! – И да… я тебя люблю. Прости, что раньше не догадался сказать!