Дизайн своего мира

Глава 22. Метод отвлечения

Развод – дело нервное. По крайней мере, рядом со Светланой Градовой на данном заседании суда по делу о разводе семьи Добренко, находиться было реально стрёмно – аж воздух электризовался!

– Ишь, ты гaдик выползоподкустовый! – шипела она про себя, удерживая на лице любезнейшую улыбку: – Рыдает…

Коленька Добренко и правда, рыдал! Нет, натурально так, страдаючи…

– Я прошу дать мне шанс объясниться с женой. Я даже не могу с ней поговорить! – стенал он.

– Ваши действия говорят за вас, – бесстрастно отвечала Света, мечтающая взять в руки ближайший стул и швырнуть его в Коленьку. – Вы знали, что ваша супруга категорически против кредита?

– Знал! Но я же не собирался заставлять её по нему платить! – ныл Коленька.

– Ах, ты ж, сморчок варёный! – думала Светлана, глядя, как судья вчитывается в материалы дела.

– То есть вы утверждаете, что хотите сохранить брак? – уточнила она.

– Да! Конечно! Я так мечтал, увидеть мою Лизу… ну хотя бы здесь увидеть! – Коля, оказывается был талантливым актёром… Впрочем, ему сильно помогала в выражении эмоций вчерашняя попойка – голова болела вполне натурально, глаза были красными и без слёз, а сами слёзы катились легко и непринуждённо, стоило только припомнить о пустом нутре стиральной машины и безрадостной жизни в кредитном ярме.

– Хорошо хоть условия льготные! – думал Коленька, покосившись на мать. У Надежды Максимовны вид был такой, словно ей страсть как хочется добраться до невестки и…

– Нда… от такой свекрови надо держаться не просто подальше, а бегом от неё бежать! – решила Светлана, надеясь, что судья поймёт, что из себя представляет Николай Добренко.

– У вас нет детей… – начала судья.

– Но наша семья есть! – взвыл Николай.

Он говорил с таким жаром, что судья засомневалась… может, и правда, такая любовь? Ну не поняли друг друга, бывает – психанула жена, уехала, а потом жалеть будет – вон как муж-то убивается.

– Что ж вы так убиваетесь – вы ж так не убьётесь – давайте я вам помогу! – размышляла Светлана, мечтая перейти от мыслей к делу.

– Так! На примирение сторон суд даёт месяц!

– Этого мало! – вскинулся Николай. – Я не могу её найти! Велите адвокату, чтобы она сказала, где моя жена!

– Суд даёт вам МЕСЯЦ! – судья взглядом осадила зарвавшегося Добренко и даже слегка прикопала его. – Помощь в поиске вашей жены не входит в обязанности её адвоката! Если вы её так любите, то найдёте!

Николай понурился – он-то надеялся, что ему дадут три месяца или заставят ту блондинистую гадюку-адвокатшу сказать, где Лизка!

– Ничего, это лучше, чем если бы нас сейчас развели! – решил он.

Парочке Добренко страшно хотелось пообщаться со Светланой, может, она проговорится, но та как-то стремительно исчезла из зала суда, а они за ней не успели – в проходе им заступил дорогу охранник, который что-то выяснял у секретаря суда.

Откуда им было знать, что охранник – хороший знакомый Светы, которому она в своё время очень помогла, так, что теперь он, уловив, что вот эта парочка вознамерилась пристать к Градовой, быстренько организовал у них на дороге препятствие.

Светлана, доехав до офиса и выместив гнев на ни в чём не повинной корзинке для мусора, улетевшей в дальний угол, позвонила Лизе:

– Добрый день! К сожалению, Добренко уговорил судью дать вам время на примирение – рыдал, растирал слёзы по физиономии и требовал суд вас найти для возврата в счастливое семейное иго!

Лиза расстроилась. Правда, в отличии от Коленькиных рыданий, её слёзы были настоящими.

– Поняла… да, вы говорили, что это возможно.

– Лиза, не расстраивайтесь! Только не переживайте! Вы можете пока продолжать работать удалённо?

– Да, конечно. А что?

– Мне не нравится, что Добренко затягивает процесс – словно они чего-то ждут. Не исключаю, что они решили вас найти и заставить отдать им деньги, ну, или написать обязательство о том, что вы им должны…

– Ну, я же не буду этого делать! – Лиза возмущённо вскинула голову.

– Они могут думать, что переубедят или напугают! – предупредила Света, – Будьте осторожнее!

– Я постараюсь! – пообещала Лиза, уныло катая по столу карандаш.

Уныло что-то делать, когда у вас на коленях сидит котёнок, довольно сложно. Особенно, если это Май.

– Эттто ещё чтффо такое? – фыркнул он, обнаружив, что около хозяйки образовалось нечто серо-желтое с прозеленью, склизкое, мерзкое, липкое, льнущее к ней, вытягивающее её силы. – А ну-ка чффффррр отсюда!

Уныние и не подумало чфффырнуть, собственно, оно даже не обратило на Мамая внимание, и очень напрасно, потому что котёнок был не по возрасту боевит и сообразителен!

Он понимал, что Лиза это что-то не видит, только чувствует, что слабеет, плачет, что ей плохо.

– Значит, надо её отвлечь! – вывод был прост и вечен – недаром он используется бесчисленными поколениями котов и кошек, живущих рядом с людьми.

Ни одно уныние не способно удержать внимание и сердце человека, когда у этого человека, судя по звукам, рушится дом! Ну, ладно, ладно, пусть не дом, но кухня – точно!

– Ой, мамочки! Май! – Лиза вырвалась из цепких лап невидимого существа и его жадного хоботка, присосавшегося к солнечному сплетению, и рванула в кухню. – Май! Что тут…

Тут – это дело такое… разное. Оно может быть спокойным и приятным, беспокойным и гм… малорадостным, жутковатым, а может и вот таким – лениворазваленным по всей кухне тутом.

Май, как весьма одарённое создание, венчал весь этот развал кастрюль, кастрюлек, мисок, ковшиков, крышек к ним, половников и скалок, сковородок и дуршлагов, накопленных несколькими поколениями хозяек в глубоком шкафу, куда Лиза пока не успела добраться и навести там порядок.

Утварь выехала многообещающим лавинным языком, заняв собой почти всё пространство перед шкафом, и было совершенно непонятно, как она до сих пор там помещалась.

– С ума сойти! Это что, шкаф в Нарнию? – Лиза подобралась поближе и подняла с пола дивный чугунный горшок для каши. – Ой, какая прелесть! И как я этого не видела? Наверно, они у стенки стояли, потому что впереди были только кастрюльки.

Как выяснилось, у стенки стояло чрезвычайно много всего.

– Даже утюгов угольных аж три штуки! – изумлялась Лиза, вытягивая всё это сокровище к куче песка у забора. – Буду чистить и радоваться жизни! – решила она, крайне разочаровав растаявшее на глазах Мая уныние.

Вывод котёнка был логичен и тревожен для окружающих:

– Всё понятно – видишь рядом с человеком пакость – надо что-то уронить! Желательно много, громко и большое! – решил Май, активно помогая Лизе возиться в песке. Он, конечно, ничего не чистил, зато напрыгивал на чугунки и кастрюльки, прятался в них, гремел крышками и катался с тёплого песчаного склона.

– Я смотрю, вы тут не скучаете! – Николай Миронов специально проехал по Лизиной улице в надежде уточнить, как продвигается дело с этикетками.

– Однозначно! – кивнула Лиза, натирая чугунок песком.

– А я думал, вы работаете! – нет, он вовсе не хотел намекнуть на то, что она бездельница, просто… просто деньги на развитие производства подходили к концу, его основное производство давало традиционно немного, а взять ещё откуда-то что-то было проблематично. Этот факт просто с ума Николая сводил. Он привык к тому, что отец давал деньги – всегда и сколько нужно, но сейчас… сейчас всё было иначе! Он обязан был, ОБЯЗАН, справиться, доказать всем, и в первую очередь себе самому, что он не просто приложение к фамилии, а тоже чего-то стоит. Что отец не зря в него поверил! Что он сам реально и успешно может вести дело.

– Мне позарез нужны этикетки! – вдруг признался он.

Лиза подняла голову, хотела сказать что-то резкое – в конце-то концов, то, что она согласилась работать с ним, не означает, что она – его рабыня. У неё день ненормированный, может и ночью доделать, а вот стоять у неё над душой и укорять он точно права не имеет!

Хотела, да не стала – очень уж хмурым и расстроенным выглядел Николай.

– Не расстраивайтесь. Всё будет в срок, – миролюбиво ответила она. – Мне просто по разводу позвонили – всё не так просто, как я надеялась, вот я и решила, что не стану портить работу своими эмоциями. Я сейчас немного успокоюсь и всё сделаю.

– А что не так? – Николаю не было никакого дела до её проблем, но ему показалось, что она плакала. В сущности, его это тоже никак не касалось, но… вспомнился мерзкий недомужик, который обижал его няню, и именно это воспоминание заставило его задать лишний вопрос.

– Ээээ, я даже не знаю, как его называть. Муж? Но мы практически в разводе… Ну, ладно, пусть пока будет муж. Так вот, он уговорил судью дать нам время на примирение. Адвокат говорил, что он плакал, и судья приняла такое решение.

– Так любит?

– Да, очень! Только деньги. Мой адвокат утверждает, что он и его мать меня могут искать, чтобы заставить им отдать деньги, или написать расписку о том, что я им должна.

Лиза ловко натирала песком закопчённый бочок чугунка и на соседа не смотрела, а он злобно прищурился, да так успешно, что Мамай спрятался в кастрюле, даже уши прижал – чтобы получше скрыться.

– Ну-ну… – фыркнул Николай. – Может, вам у Лены собаку попросить?

– Собаку Май плохому научит! – рассмеялась Лиза, – Вон он сколько из шкафчика вывернул! – она махнула рукой на кучу утвари. – Представляете, что Ленин пёс с такой наукой может натворить?

– Ооооо даааа… – представил Николай и тут же осёкся. – А что это вы в руках держите?

– Это? Чугунок.

Лиза не то, чтобы держала чугунок в руках – тяжёлый он, скорее придерживала, зато, Николай взял тяжеленную посудину двумя пальцами, поставил на ладонь левой руки, покрутил, а потом неожиданно попросил:

– А вы мне его не продадите?

От неожиданной просьбы Лиза не удержалась на корточках на склоне песчаной кучи, плюхнулась в песок, съехав к ногам Миронова на пятой точке.

– Вам он нужен? Да так берите! Вы любите приготовленное в чугунке?

– А? Нет, мне не для готовки, да я и не умею. Мне для формы! – Николай осмотрел снизу вверх изумлённое лицо своего дизайнера и пояснил: – Кроме обычных шампуней и гелей мы будем выпускать густое мыло для бани и душа. Ну тот же шампунь и гель два в одном, но загущенные. Их обычно разливают по простым круглым ёмкостям, а я всё искал новую подходящую форму, чтобы в глаза бросалась! И этикетка тут хорошо смотреться будет! – он покрутил чугунок в лапище, как будто он ничего не весил.

– Кто о чём, а Миронов об этикетках! – подумала Лиза, пытаясь подняться.

Миронов не глядя протянул ей руку, рывком поднял, не отрываясь от добычи – драгоценного чугунка, а потом буркнул:

– Если ваш этот… муж, который почти разведённый, припрётся вам мешать, позвоните… Я не люблю, когда…

– Вашему дизайнеру не дают работать! – подсказала Лиза, и Николай серьёзно кивнул головой.

– Именно!

– Вот чудак! Так и пошёл с чугунком в обнимку в машину! – улыбнулась она вслед Мироновскому автомобилю. – Надо же! Если я правильно поняла, то мне только что предложили защиту! Только не романтическую, а практическую – но это и правильно, и надёжно. Да сосед у меня весь такой – не романтик, а голимый практик! Май, вылезай из кастрюли! Суп с котом – это не наш вариант!

К вечеру вся утварь была перетёрта, вымыта и расставлена по местам, часть перекочевала поближе – для использования, а Лиза обработала эскизы, доведя их до нужного состояния, и отправила результаты Миронову.

Тот перезвонил буквально через несколько минут.

– Это… ОЧЕНЬ хорошо! А дальше? Завтра?

– Да, давайте завтра, – согласилась Лиза.

Утро, ленивое течение реки, расцвеченной жёлтыми берёзовыми листочками, плывущими вдаль за летом, кофе в термосе, припасенное Лизой, пироги, которые она специально испекла – не всё же угощаться соседскими разносолами, и…

– Да как это у вас получается-то, а? – не выдержал, наконец-то, Миронов, сопящий над Лизиным плечом.

– Рисовать? Я училась…

– Да, нет, многие учились. Я не про это. Я про… ну увидеть это вот всё! – он махнул на крошечную капельку воды, дрожащую в манжетке – забавной травке с ажурно вырезанными листиками. – Вы ж её увидели!

Миронов сам увидел, хотел показать, но смолчал – не дело лезть, когда работает профи, это он давно уяснил. Но вот чего он совсем не ожидал, так это то, что соседка видит мир… похоже, то есть ему кажутся знакомыми её рисунки, потому что он себе представляет всё точно так же! Если бы он умел рисовать – ни одну чёрточку не изменил бы, изображая такой же вид.

Лиза улыбнулась – любому человеку приятно, когда его труд высоко ценят. Особенно на фоне того, что Коля в последние годы вообще не считал нужным смотреть её работы – это вначале он восхищался, а потом… – Так, нечего портить себе настроение Добренко! – решительно приказала себе Лиза, – Работай, давай! Видишь, Миронов уже землю роет – дальше ехать.

Дальше ехал и Владик. Его раздумья на чужой кухне оказались весьма результативными.

– Так… где она может быть? Если в какой-нибудь гостинице, или квартиру сняла, то я её, конечно, не отыщу. Если у родственников – тоже, а вот если у неё есть какое-то жильё… положим, добрачное, или наследство, или подарок… Мало ли, всякое бывает.

Уж он-то знал, как бывает – каждый день общался с потенциальными заёмщиками.

– Если она уж понимала, что Кольке сколько ни дай, всё мало, то просто не рассказала бы, да и всё. Нет, шансов немного, но кто мне мешает?

Раздобыть паспортные данные Елизаветы Добренко было просто – Коля указывал их в одном из банковских опросников, послать запрос в Росреестр по рабочим каналам тоже было плёвым делом – тем более, что это укладывалось в его обязанности – проверять данные о заёмщиках.

– Ииии, вуаля! – в руках у Владика был адрес Лизиного дома во Владимирской области. – Ну вот тут она, скорее всего, и прячется! Умница, что мужу дом не сдала – продал бы сразу. Да, домик недорогой совсем, отцом подаренный – вижу договор дарения, но судя по тому, что я про Кольку узнал, его бы это не остановило! Это ж надо… виновата она в том, что родителей не заставила ему подарки покупать и деньги от сдачи квартиры отдавать! Идиот! Родители – это святое! – Владик пожал плечами, вспоминая, как орала его бывшая жена, которую он заставил вернуть мамино кольцо, прихваченное в гостях на юбилее свекрови.

Именно после этого Владик окончательно решил разводиться, и до сих пор жалел только о том, что тянул так долго. – Пусть поделила всё, что только могла и не могла, пусть обнулила счета, увезла всю технику, даже ту, что я покупал задолго до неё, а остальное испортила – подавись! Но хоть мать обкрадывать никто не будет, и мне мозг проедать, что я ничтожество, что зарабатываю мало, что ей не хватает на крутое авто и брендовые вещи, что… аааа, нет уж! Теперь-то я знаю, что думать надо не… влюблятором, а головой! А то влюбился, казалось, жить без неё не мог… ага, получил? Нравится?