Дизайн своего мира

Глава 19. А главное-то, главное – характер

Лиза возвращалась в деревню уже в темноте – в августе темнеет рано.

– Надо же! Я, выходит, целый день в салоне провела! Вот уж не думала, что у меня когда-нибудь такое будет, – удивлялась она. – Хотя… у меня сегодня вообще день открытий!

Легкомысленное настроение захватило её полностью, так, что она ещё в Москве не удержалась от очередного «безумства» – именно так назвал бы Коленька её поступок.

Всего- то… заехать в кондитерскую и купить большой набор пирожных – ей так часто этого хотелось!

После получения заработной платы или оплаты заказа, ноги сами вели её к той кондитерской, правда, она так и не решилась на подобную трату.

– Всё мне казалось, что это же нечестно! Как же, я потрачу деньги на ерунду.

Нет, она как-то привела к этой кондитерской Коленьку, но он, увидев через витрину цены пирожных, выставленных на прилавке, даже и не подумал войти.

– Совсем люди с ума посходили – такую фигню покупать, да за такие деньги! – разворчался он. – Для здоровья вредно, неизвестно, как и кто это готовил, да и вообще на один укус!

– И как мне в голову-то не приходило, что он просто до истерики скупой? – удивлялась Лиза, забирая свою покупку и заказанный кофе.

Машинально она поймала внимательный взгляд мужчины, который оценивающе покосился на неё и заулыбался.

– Надо же… сколько лет я ничего подобного в свой адрес не видела. Наверное… ну, да. Лет семь точно!

Нет, Лиза и не подумала с ним познакомиться – зачем бы? Она торопилась домой.

Правда, сделала на полдороге остановку, съехала на обочину, выпила свой подостывший уже, но всё равно очень вкусный кофе, слопала одно из пирожных, полюбовалась на себя в зеркало.

– Странное ощущение… словно мне с длинными волосами срезали ещё и что-то лишнее, мешающее. Хотя, наверное, так и есть!

Деревенская улочка показалась ей такой родной – куда там до неё квартире свекрови. В неё и возвращаться-то не хотелось!

– Так, сейчас посмотрю, как там Май, покормлю его и позвоню Валентине – приглашу на чай с пирожными, – планировала Лиза.

Правда, получилось всё не так – Валентина сама вынырнула из темноты соседского участка и недоумевающе воззрилась на Лизу. Правда, изумлённый взгляд быстро сменился на восторженный.

– Ой, Лизок! Да ладно… это ты что ли? – Валентина поволокла Лизу к дому, где горела лампочка. – Ой, ошалеть! Ну, ты и помолодела, да покрасивела! Лиз… дай я на тебя с этой стороны погляжу! А тут даже ещё красивее! Прям ваааащееее!

И такое это «прям вааащееее» было наивно-восхищённое, такое тёплое и радостное за неё, Лизу, что она не выдержала, рассмеялась и обнялась с просиявшей Валентиной.

– Как я рада, что у меня дом рядом с вами! Я как раз хотела вас на чай пригласить! Вот, пирожные купила…

– А! Это мы завсегда! Счас! Я только за пирожками сбегаю. А потом… мне ж тебе много чего рассказать надо. Тут такое было… такое! Ты давай, машину загоняй да чайник ставь, а я быстренько! Одна нога тут, другая там, а третья… в смысле, первая, обратно тут!

Валентина канула в темень, только торопливо затопали её шаги.

– Интересно, Май меня узнает? А ещё интереснее, что он натворил, пока меня не было? – Лиза вошла в дом с некоторой даже опаской, но никаких очень уж глобальных разрушений не было – сорванная с вешалки куртка и устроенное в ней лежбище были невеликой платой за столь длительное отсутствие.

Май, узрев хозяйку, ни на секунду не засомневался – сходу прыгнул ей на руки, торопливо и пронзительно замяукал, жалуясь на несчастную свою котячью судьбу, брошенную в одиночестве на весь этот нескончаемый день!

– Бедный ты мой, бедный, прости меня пожалуйста, – уговаривала его Лиза, переодеваясь. – Извини, я постараюсь так надолго тебя не оставлять.

Лиза успела всего-ничего – покормить Мая, да на стол накрыть, как прибыла Валентина – было очевидно, что ей страшно хочется поделиться новостями.

– Погодь! Так это пироги с мясом, это пироги с капустой, а это… это у меня чего? А, ватрушки.

– Да куда ж так много? – ахнула Лиза, оценивая здоровенную корзину, из которой Валентина черпала и черпала новые плетёнки с выпечкой.

– Как куда? Я разве не сказала? Сейчас Петрович придёт! Ну, как какой Петрович? Николай, который! Он попросил ему сказать, когда ты приедешь, а чего просто так языком трепать? Я ему и ужин не понесла – пущай идёт и ест! Не, если ты против, я его обратно разверну. Но это ж безобразие такой эффект на меня и Мамая тратить! Как же так – такая накрашенность и стриженность пропадают!

Лиза сначала рассердилась – нет, правда, ну, хоть бы Валентина спросила, у неё что ли, но под конец её речи не выдержала и рассмеялась.

– Ну, а я чего? Я и говорю – красота в глазах смотрящего, и когда ты сама по себе красивая, а на тебя ещё смотрят и ВИДЯТ это, сразу раза в четыре красившее себя ощущаешь! А главное-то что? Характер чистое золото! Я б себя за такое покусала бы – а ты смеёшься! Дай я тебя обниму, а?

И вот как на неё сердиться?

По крайней мере у Лизы это не получалось ни в какую! Не сердишься же на жаркое солнце, на ветер, на морской прибой… Вот от Валентины какое-то такое ощущение и было – стихия, однако, какое там сердиться – остался в живых и хорошо!

– А! Я ж чего ещё сказать хотела…

– На Фёдора Cемёновича тоже прибор ставить? – рассмеялась Лиза.

– Да толку-то с него, с этого Фёдора, – махнула рукой Валентина. – Неее, я о другом. Тут у нас прямо такое было… такое!

Стук в дверь и звонкое тявканье со стороны огорода Валентину отвлекли.

– Да ёлки-палки! Винь! Ты тут откуда? – рык Николая мог до судорог перепугать его офисный «цветник», довести до массового припадка три десятка чиновников местной администрации, заставить замереть на месте мелкого воришку, который вчера пытался уволочь со склада парфюмерный состав, приняв его за нечто питейно-веселящее, но никакого воздействия не оказал на развесёлого Виня, который шёл в гости.

– И как это он меня забыл? – удивился непосредственный Винь несколько минут назад, заслышав, что машина хозяина объехала дома и остановилась ровно напротив. – Сам пошёл к Маю и его люди, а меня не взял… И что у людёв с памятью? Ээээх, про всё напоминать приходится! Но мне ж это только приятственно!

Винь уже привычно разобрал на составные части оконный ограничитель, усиленный и усложнённый наивным Николаем, и выбрался из окна в гостеприимный девичий виноград. Дальше всё было и того проще – мелкотаксячьей рысью до забора, крупнотаксячьей копкой под него и…

– Хооозяяяяиннн! Я уже тууууут! Я бегууууу!

– Да что ж такое? Я на окне так всё укрепил – только Гудини мог открыть, ну, или я с пассатижами и отверткой! – простонал Николай. – Куда ты несёшься?

– Так к тебе! – радовался Винь, накручивая круги вокруг Николая. – Я себя тебе несу – ты ж меня почти забыл!

Николай собирался отнести ЭТО домой и запереть в погребе… ну, ладно, ладно, у себя в комнате с закрытым окном и припёртой тумбочкой дверью, но расслышал рядом смех, обернулся и одобрительно кивнул:

– Воооо, ну, совсем же другое дело – на двадцать три года, да? Может, даже на двадцать два с половиной! – одобрил он изменения во внешности соседки.

Валентина хищно прищурилась и тут же опасливо воззрилась на Лизу – а ну как расстроится девочка – это ж уму нерастяжимо, чего баран-Миронов ляпнул!

Нерастяжимость её гибкого и шустрого ума на чью-то глупость была для Валентины характеристикой полнейшего безобразия!

Нет, если бы Лиза ожидала чего-то другого, комплимента или восхищённого взгляда, она, может и расстроилась бы, но она-то как раз о Миронове как о мужчине, чьё мнение её хоть как-то интересует, и не думала – он вообще совсем недавно был в категории «натуральная сортовая редиска».

Кроме того, Лиза так привыкла к тому, что её внешность не особо примечательна, что просто радовалась изменениям, никаким образом не подчиняя своё отличное настроение чужим реакциям.

– Уж не знаю, про двадцать два с половиной, но двадцать три есть! – весело согласилась она с Мироновым, – Спасибо вам.

– Да не за что… а как насчёт этикеток? – упорный Николай покосился на Валентину, прищурившую глаза с дивным выражением человека, который счас кого-то по чисту полю порционно пустит.

– Будут вам этикетки!

– А cайт? – Николай любил ковать железо, пока горячо.

– Коля! – возмутилась Валентина.

– Чего? Мне сайт нужен!

– Сайт после моего отпуска. Выйду на работу, а вы у нас заказ разместите, я его возьму, – Лиза вовсе не собиралась лишать себя заслуженного и необходимого отдыха.

– Эээ, а может…

– Николай Петрович! Поставьте таксу на пол и идите мойте руки! Я вас провожу! – Валентина утратила даже то небольшое терпение, которое было у неё в наличии и уволокла Миронова руки помыть, попутно мечтая слегка притопить его в ближайшем водоёме – да вот хоть в собственном прудике.

– Ты чего делаешь, а? Ирод этакий! – беззвучно, но грозно зашипела она, смутив собственного кота, который пришёл в гости к Маю, ну и за пирогами, конечно, что он, рыжий, что ли?

Кот уважительно застыл на форточке и призадумался:

– Как кошка прямо шипит! Надо же, как умеет. Вот… не прошло и трёх лет общения со мной, а уже так научилась! Не зря я её себе завёл и укотил – талантливая, однако!

– Чего я такого делаю? – удивился Миронов, моя руки.

– Ты как мог-то? Уехала зачуханная, уставшая и умученная Лиза, вернулась – красавица просто! А ты?

– А я всё оплатил! Мне этикетки нужны… – пояснил Николай.

– Я тебя сейчас стукну чем-нибудь! Ты мог хоть какой-то комплимент сказать?

– Так я ж сказал – ну, про двадцать два с половиной года!

Николай не был тупым – при необходимости отлично сыпал цветистыми фразами, раскатывая комплименты налево и направо, другое дело, что сейчас никакой необходимости это делать не было, тогда зачем?

– Коля… у Лизаветы не характер, а брильянт чистой воды, я бы тебя того… и таксой зарыла бы! – прошипела Валентина, бросая на соседа уничижительный взгляд, от которого у более эмоционального человека случился бы приступ раскаяния, а стены и пол вокруг скукожились бы и покраснели от стыда.

А у Николая, с его толстошкурой натурой только между лопатками зачесалось…

– Вот женщина – слов нет! Если Лизу всё устраивает, чего эта-то кипятится?

– Лиза не обращай внимание на барана! Хотя нет… чего-то я баранов оскорбила? Бегемот он толстошкурый, вот он кто! – прошептала Валентина Лизе на ухо. – А может он вообще этот… больной какой-то?

Лизу разобрал такой смех, что она едва-едва сдержалась.

– Да всё нормально – просто характер у человека такой – не в его натуре что-то этакое без надобности высказывать. Вот если бы это нужно было для того, чтобы я за сайт взялась, он бы комплиментов мне отвесил гору.

– Так чего ж ты ему не намекнула? – удивилась Валентина.

– А зачем мне пустое? Смысл требовать с человека то, что для него неестественно? – Лиза легко пожала плечами. – Мне нравится, как я выгляжу, спасибо ему за это. Сама бы я нипочём не решилась что-то такое сделать.

– Безобразие у тебя, а не характер! – возмущалась Валентина, – Ты ж смотри, посадишь себе на шею ещё какого-нибудь… и будешь терпеть, как того, первого!

– Нет-нет, я два раза на граблях не танцую!

На кухне шумел чайник, на свободном стуле возлежал Валентинин Тимур и дразнил поочерёдно то Мая, то Виня, спуская вниз лапу и убирая её за миллиметр до соприкосновения с зубами такса и коготками котёнка, Валентина явно закипала на манер того же чайника, сердясь на мирно улыбающуюся Лизу, а у дверей стоял Миронов, явно что-то мотающий на ус – очень уж задумчиво он стал выглядеть…

– Да! Заморочил ты мне голову, Петрович! – спохватилась Валентина, узрев возмутителя спокойствия. – Чего ты там стену подпираешь? Cадись! Я вам сейчас про прынцесску расскажу!

– Про какую ещё прынцесску? – Миронов безошибочно угадал, какие именно пироги с мясом и взял первый – на пробу.

– Да заявилась к нам сегодня этакая фря… – фыркнула Валентина. – Явно кого-то искала. Сначала по нашей улице проехала – к Фёдору во двор глаза попялила, к тебе… У меня глазенапы свои бесстыжие распустила! И чего ты Лиза хихикаешь?

– Мало ли кто проезжал, – Миронов ел, и было ему вкусно и приятно.

– Мало ли, да не мало! – не смутилась Валентина. – Слушай дальше! Потом она объехала улицу и прибыла сюда, и давай в Лизин двор пялиться! А я как раз за гуськами наблюдала – как они с ута́ками моими, не дерутся ли? Ну, вышла спросить, может, ищет чего-нибудь человек. А она действительно ищет Лизу! Сама мне сказала!

– Но никто не знает, что я здесь живу! – удивилась и встревожилась она. – Только родители!

– А этот твой бывший? – уточнила Валентина, приберегая козырь в кармане очередного халата.

– Нет, не знает. И на работе тоже.

– А вот глянь, может, она тебе в личико знакома? – Валин козырь был добыт из кармана и предъявлен присутствующим – на экране смартфона сияла физиономия Ланы.

– Нет, первый раз в жизни вижу, – покачала головой Лиза. – Это такая красивая девушка… я бы её точно не забыла.

– Зато я забыл бы с наслаждением! – крайне хмуро отреагировал Николай, с сожалением откладывая на тарелку очередной пирог. – Это моя новая младшая кладовщица Светлана Тараканова. И мне очччень хотелось бы знать, какого лешего она тут забыла и зачем ей Лиза понадобилась? Пронюхала про этикетки? Конкуренты подослали?