Дочь для миллионера. Подари мне счастье

Глава 13

Данил

День выдается замечательным. Предчувствие вечера окрыляет, и мне с трудом удается спуститься с небес на землю.

Я понимаю, что скоро важная игра и жизненно важно сосредоточиться, поэтому убираю мысли об Эве в дальний ящик и запираю его на замок. Я капитан, и на поле от меня зависит очень многое.

Сегодня я не перебарщиваю с прессингом, своевременно отдаю пасс одноклубникам и не лезу на рожон. Во мне очень много энергии, главное – не расплескать раньше дня икс.

Когда мы, вымотанные и раскрасневшиеся, выползаем к трибунам, звучит финальный свисток, и Денисыч подзывает меня к себе.

– Молодец, Багров. Второе дыхание у тебя открылось, что ли?

– Стараюсь, товарищ тренер.

– Старайся. Только не перегори.

– Не перегорю.

Я обещаю уверенно и вместе с пацанами направляюсь в раздевалку. Стою под контрастным душем и думаю о Вороновой. Проблем с выбором не испытываю. Я знаю, что она любит простые полевые цветы, поэтому заказываю для нее ромашки.

Распрощавшись с ребятами, яж ду ее на парковке, а у самого сердце грохочет, как реактивный двигатель. Я будто заново проживаю юность. Робею перед девушкой, которая безумно нравится, и стараюсь этого не показывать.

Мне хватает короткого беглого взгляда, чтобы определить, что Эва устала. Поэтому целую ее бережно в щеку и замираю, когда она подается вперед. Прячет лицо у меня на груди и гулко вздыхает.

– Тяжелой выдался день?

– Не поверишь – год.

Иронично хмыкает Воронова, а я нежно вожу ладонями по ее спине. Ощущаю, как она постепенно расслабляется в моих руках, и радуюсь этой маленькой победе.

В отношениях с ней мне хочется переть напролом и мчаться к звездам на крейсерской скорости, но я торможу себя. Даю ей время снова ко мне привыкнуть.

– Поехали?

– Поехали.

Соглашается она, и я помогаю ей удобно расположиться в кресле.

Ухаживать за ней – особое удовольствие. Касаться ее тонкого запястья, дотрагиваться до бедра, ловить смущенный взгляд – чистая эйфория.

Когда я говорил о семейном свидании, я не лукавил. Завоевать крепость по имени «Эва» я обязательно успею, но дочерью пренебрегать нельзя. Именно поэтому я не желаю скидывать Ксюшу на Эвину сестру или на нянек.

Поэтому первым пунктом нашей поездки значится школа.

– Ну, что, Рапунцель, как твой первый день?

Я спрашиваю не для проформы. Мне, действительно, интересно.

– Прекрасно. Учителя хорошие. Одноклассники тоже нормальные ребята.

Сообщает Ксения и в подробностях рассказывает, как тепло ее приняли одноклассники, как хвалил новый педагог. Она даже успела завести друга – мальчишку с вьющимися светлыми волосами и голубыми глазами по имени Тимофей.

Так, за легко протекающей беседой в приподнятом настроении мы едем в торговый центр, ужинаем в уютной кофейне и берем дорожку в боулинге. А дальше начинается магия. Я учу Ксюшу играть.

– Большой палец сюда. Опускаешься. И мягко, но уверенно толкаешь шар вперед. Поняла? – объясняю максимально детально и на своем примере демонстрирую, как правильно сбивать кегли.

– Ага.

Торопливо кивает Ксеня и пробует сама. Несколько шаров, предсказуемо, скатываются в желоб, и Рапунцель злится. Дует пухлые губки, топает ногой и складывает руки на груди.

А потом с моей помощью Ксюня выбивает первый страйк.

– Вау! У меня получилось! Ура!

Малышка с визгом влетает в мои объятья и прижимается щекой к моей щеке, когда я отрываю ее от пола.

– Моя девочка! Молодец.

Я хвалю ее от чистого сердца и крепко-крепко обнимаю, пока она восторженно пищит.

Все это время Эва внимательно за нами наблюдает. Ее губы растягивает счастливая улыбка, да и вся она словно светится.

Пара часов в компании моих девчонок пролетает незаметно и наполняет впечатлениями на месяц вперед. Я обещаю себе вытаскивать Эву с Ксюшей куда-нибудь почаще, после чего отвожу их в арендованную Вороновой квартиру.

Закрадывается мысль сменить маршрут и доставить бывшую супругу с дочкой к себе, но боюсь, что Эва к таким выкрутасам с моей стороны пока не готова.

Мы поднимаемся на нужный этаж и синхронно замираем. Пора прощаться, но что-то необъяснимое внутри не позволяет мне выдавить дежурное «до завтра» и направиться к лифтам.

– Беги, малышка. Я сейчас.

Эва принимает решение за меня. Она открывает замок, подталкивает Ксюшу в коридор и закрывает дверь. Мы остаемся одни на лестничной клетке. Пространство загустевает.

Кончики пальцев начинает покалывать. Оголтелое, сердце разбухает в груди. Пульс достигает критической отметки.

– Данил, я…

– Молчи.

Я делаю шаг вперед. Обхватываю Эвино запястье и мучительно медленно скольжу вверх. А потом резко срываюсь.

Впечатываюсь в желанные губы. Углубляю поцелую. Пробегаюсь ладонью вдоль позвоночника Вороновой и прижимаю ее ближе к себе.

Кислорода в легких начинает катастрофически не хватать. Острое, желание разбивает тремором конечности. Жидкий огонь бурлит в венах.

Это не какая-то игра. Не просто физическое притяжение. Это душевное единение. Подлинное, гармоничное, совершенное.

– Бессовестные! Совсем стыд потеряли!

Доносится из квартиры напротив, но нам наплевать. Я ласкаю Эву все так же жадно и отпускаю только тогда, когда воздух у нас обоих заканчивается.

Оторвавшись друг от друга, смеемся. Даже нет. Хохочем так громко, что недовольная соседка с грохотом захлопывает железную дверь.

– Спасибо, Багров. Это было идеальное свидание, – шепчет Эва, а я растворяюсь в истоме.

– И так будет всегда. Если позволишь.

Давлю твердо. Воронова же игнорирует эту мою ремарку. Но я и не планирую торопить ход событий. Я напоследок целую Эвину ладонь и сбегаю по ступенькам вниз, мысленно переносясь в то далекое время, когда я только завоевывал ее расположение.

Около десяти с половиной лет назад

Стрелки часов медленно ползут к одиннадцати. Ноги гудят после тренировки. А я гоняю пришедшую на ум идею и готовлюсь совершить очередное безумство в своей жизни.

Спрыгиваю с кровати. Торопливо одеваюсь. Подкатываю рукава толстовки, а капюшон, наоборот, натягиваю так, чтобы не было видно лица.

– Темыч, прикроешь?

Я обращаюсь к соседу, с которым мы делим комнату и бесшумно шнурую кроссовки. Сомов – четкий пацан, правильный. Сам тренерские предписания никогда не нарушает. Но если пообещает – ни за что не сдаст.

– Ты с дуба рухнул, Багров? У нас игра важная через три дня. Куда ты намылился на ночь глядя.

– Куда надо.

Бормочу негромко под нос, а у самого перед глазами Эвин образ стоит. Полторы недели, как познакомились с ней, а я не могу ни о ком другом думать. Забрасываю ее сообщениями, звоню, когда появляется свободная минута и жду, когда она согласится перевести наши отношения в серьезную плоскость.

А еще я дико ее ревную. Представляю, как чудак-бывший обивает порог ее дома, и буквально зверею.

– К блонде своей? Дань, не гони! Не денется она никуда. А тебя если спалят, из клуба пинком под зад выпнут. Мы с тобой пока еще не в той лиге, чтобы не обращать внимания на наши залеты.

– По фиг, отмажусь. Придумаю что-нибудь. Ты, главное, меня подстрахуй, если что.

– Ла-а-адно. Удачи, Казанова.

Бросает мне в спину Артем, а я уже открываю окно и перекидываю ногу через подоконник. Стекаю вниз виртуозно – как профессиональный альпинист-грабитель, и стараюсь по максимуму слиться с местностью. Передвигаюсь короткими перебежками, остерегаюсь хорошо просматриваемых светлых участков и спустя десять минут прилипаю к забору, который мне предстоит преодолеть.

Позади то ли хрустит ветка, то ли птица издает странный звук, и я замираю. По венам столько адреналина шарашит – в прошлом году в день финала было меньше.

На самом деле, Сом прав. Если меня поймает главный тренер или его помощник, мне тут же укажут на дверь. Но сегодня удача явно на моей стороне.

Убедившись, что вокруг никого, кроме трескучей вороны и раскормленного пацанами серого кота, я торопливо вскарабкиваюсь на забор, осторожно с него сползаю и направляюсь к такси, которое уже ждет меня за поворотом.

– Добрейшего вечера.

– И тебе, чемпион. К девушке?

– Ага. За букетом заедем?

– Не вопрос.

Широко улыбается разговорчивый водитель, мужичок лет пятидесяти, практически сразу выжимает педаль газа в пол и всю дорогу травит байки. Оказывается, в молодости он тоже занимался футболом, так же сбегал с базы к своей будущей жене, только цветы покупал не в цветочном киоске, а рвал с клумбы. За что был однажды бит председателем совета дома – суровой полной женщиной в голубом ситцевом платье.

Не знаю, приукрашивает ли таксист свое прошлое, но смеюсь я до слез и оставляю ему щедрые чаевые. Только стоит мне приблизиться к Эвиному подъезду, как настроение мгновенно портится и благостное расположение духа улетучивается.

На ступеньках сидит не кто иной, как бывший бойфренд Вороновой, и тоже заботливо держит букет. Так что мы пялимся друг на друга, как два барана. Я – с розами, Никитос – с пионами.

Картину Репина «Не ждали» изображаем.

А дальше следует короткое замыкание, воспламенение тысячи невидимых проводков и грандиозное возгорание.

– Ты? – медведем ревет белобрысый чувак, чье присутствие меня накаляет, резко вскакивает, отчего несчастные пионы падают на землю, и сжимает руки в кулаки.

Я же предусмотрительно кладу розы на асфальт позади себя и саркастично хмыкаю.

– Я. И че дальше?

– Урою тебя, гад!

– Губу закатай.

Пожимаю плечами равнодушно и первым бросаюсь в атаку. Бывший Эвы шире меня в плечах и массивнее, так что я не могу позволить себя достать – уложит.

Поэтому я кручусь, как юла, выставляю блоки и намереваюсь швырнуть этот шкаф через бедро так, чтобы он больше не смог подняться. Но провидение мешает мне претворить эту идею в жизнь.

В ту секунду, когда я отступаю на шаг назад, а Никитос жадно хватает ртом воздух, сказывается недостаток физической подготовки, из подъезда разгневанной фурией вылетает Воронова и принимается нас отчитывать.

– Да вы офонарели? Что вы тут устроили, а? Хотите, чтобы соседи пожаловались, и хозяйка меня выселила? Я в этом районе хорошую квартиру по приличной цене не найду.

Распаляется Эва, а мы с соперником остываем и робко блеем в два голоса.

– Мы, ну, понимаешь…

– Сорян.

– Так, тебя я чтобы здесь больше не видела, – твердо чеканит Воронова, обращаясь к бывшему парню, после чего переключает свое внимание на меня и выразительно выгибает левую бровь. – А ты поднимайся со мной.

И столько в ее тоне стали и не слишком замаскированной угрозы, что мурашки непроизвольно обсыпают кожу.

Отряхнувшись, я поднимаю с асфальта цветы, покорно следую за Эвой, а вслед нам доносится обиженное «А говорила, что он для тебя никто».

Спустя пару минут я попадаю в Святая святых – Эвину кухню. Воронова усаживает меня на стул, а я с интересом изучаю обстановку. Кипенно-белые ажурные занавески, горшок с бледно-розовой орхидеей на подоконнике, винтажное панно с изображением японского сада, беседки и сакуры.

– Бить будешь? – спрашиваю, когда Эва ко мне приближается, а у самого от волнения сердце грохочет где-то в горле.

С каждым разом я все острее реагирую на ее присутствие и понимаю, что влипаю в нее так, как не влипал ни в кого раньше.

– Костяшки твои обработаю, Тайсон. Я все-таки медик, пусть и пока недоучка.

Хитро подмигивает воительница, превращаясь в самое милое создание на свете, становится между моих бедер и бережно наносит антисептик на мою покрасневшую кожу.

А потом я долго ее обнимаю, уткнувшись лбом в плоский живот, и думаю, что со следующего гонорара куплю обручальное кольцо и сделаю Вороновой предложение.