Дочь для миллионера. Подари мне счастье

Глава 22

Данил

Сейчас, в разгар рабочего дня тренажерный зал практически пустует. Щуплый, Денчик с завидным усердием тягает штангу, потому что его очередная пассия заявила, что ему неплохо бы подкачаться и вообще «все нормальные мужики своих девушек на руках носят, а ты…». И вот он, вывалив язык на плечо, мучается, пыхтит, истекает потом, сражаясь с великоватыми для него «весами».

Я же спокойно выполняю комплекс восстановительных упражнений, которые прописали мне клубные эскулапы. Действую медленно, плавно, без рывков, и отмечаю, что неприятные ощущения отсутствуют полностью. А это значит, что совсем скоро я смогу вернуться к тренировкам и, с большой вероятностью, выйду на следующий матч.

– Да-а-ань, – тяжело выдохнув, окликает меня Говоров и делает паузу. – А может ну его в баню эту физуху, чет я задолбался. Давай рванем в бар, картоху закажем с бургером, пивасиком полирнем?

– Не, я точно пас. Мне через полчаса Ксюшку из школы надо забрать, – обрубив намерения друга на корню, я прячу в кулаке саркастичную ухмылку и не учу Дениса жить.

При желании он бы мог найти нормальную простую девчонку, но приятель не ищет легких путей. Ему то модель подавай, то фитоняшку, то еще какую-нибудь экзотическую зверушку. А то, что у них в голове гуляет ощутимый сквозняк, его не смущает.

– Ладно. Серого выцеплю, он уж точно поддержит, – махнув на меня рукой, словно я безнадежен, хмыкает Ден и возвращается к теме, которую мы несколько раз закрывали. – Пушницкая вчера снова звонила.

– И?

– Требует встречу с тобой. Отсняться хочет, нарезочки запилить.

– Нет, – высекаю я категорично и кривлюсь, как если бы Говоров предложил мне рыбу не первой и даже не второй свежести.

– Почему? Багров, подобными предложениями не разбрасываются, сам знаешь. У нее такие охваты, вашему клубному каналу и не снилось.

– Я сказал, нет, – я повторяю с нажимом, не собираясь лезть в сомнительную авантюру. – Без вариантов. Эве точно не понравится, если я буду где-то болтаться с Пушницкой.

– Скучный ты стал, Багров. Правильный. Каблук.

Беззлобно припечатывает Денчик, на этом и прощаемся. Он окончательно признает, что спорт, в общем, и тяжелая атлетика, в частности, это «не его». Ну а я отправляюсь за Ксюшей. Жду недолго у школьного крыльца и с трепетом встречаю свою кнопку.

– Привет, Рапунцель.

– Привет, папочка, – мелкая вихрем врывается внутрь салона и оставляет короткий поцелуй у меня на щеке, отчего екает где-то за грудиной и блаженная эйфория растекается по телу.

– Как дела на занятиях?

– Все хорошо…

– Но? – я мгновенно ловлю в Ксенином ответе недосказанность и не спешу заводить мотор. Поворачиваюсь к ней, заглядываю в пронзительные голубые глазищи и терпеливо жду, пока она мне доверится.

– Тимка, гад, снова дергал меня за косички.

– А ты?

– А я стукнула его учебником по голове, – гордо сообщает моя малышка, а я не могу сдержать рвущегося наружу смеха.

Нахохотавшись, я треплю Ксюшу по макушке и перехожу на заговорщический шепот.

– Это он тебе так знаки внимания оказывает.

– В смысле?

– Выражает чувства. Если мальчик дергает девочку за косички, значит, она ему очень нравится, – делюсь с Ксеней общеизвестным секретом и ловлю недоумение на ее хорошеньком лице.

Фыркнув, она поправляет растрепавшуюся прядь волос и заключает совсем уж по-взрослому.

– Но это же глупо. Цветочек бы подарил или пирожное. Не знаю, в кино бы позвал.

– Не рано тебе в кино, принцесса? – я, наконец, плавно выруливаю со школьного двора и вклиниваюсь в поток автомобилей.

– В самый раз, – гордо заявляет малышка, отчего уголки моих губ невольно ползут вверх в мягкой улыбке.

В студию актерского мастерства, куда я, сдержав слово, определил Рапунцель, мы прибываем минут за десять до начала занятия. Ксюша убегает к стайке таких же азартно настроенных девчушек, готовящихся покорять самого взыскательного зрителя, а я ловлю ее педагога, Нину Васильевну за рукав, и деликатно интересуюсь.

– Ну как тут моя Ксюша? Справляется? Не балуется?

– Что вы, Данил Дмитриевич. У вас замечательная дочь. По-моему, она просто рождена, чтобы блистать на сцене, – доверительно делится со мной женщина и расправляет плечи так, как будто это не Ксеня делает успехи в артистизме, а она сама.

– Правда?

– Не сомневайтесь, годик-другой, и у вашей крошки отбоя не будет от поклонников.

Перекрестившись, я едва заметно вздрагиваю, не понаслышке зная о фанатской любви все и даже больше, и с любопытством смотрю сцену из пьесы, в которой предстоит играть моей принцессе на следующей неделе, после чего неслышно покидаю студию.

На арену еду окрыленный, с чувством гордости, распирающим грудь, и сразу же впечатываюсь в суровую реальность. Я застаю Эву за столиком в кофейне с Казаковым и стремительно начинаю звереть. Жгучая ревность опутывает все мое существо ядовитыми ростками и в два счета отравляет кровь.

Я всецело доверяю своей женщине и не подозреваю ее в измене, но напыщенного утырка, сидящего напротив нее, хочется размазать.

– Вы не ждали, а мы приперлись.

Выдаю я грубо и падаю на стул рядом с Эвой. Кладу ладонь на ее плечо, придвигаю ее к себе и оставляю короткий, но требовательный поцелуй у нее на губах. Помечаю территорию, заявляю права и жду, что Казаков отвалит.

Но он вместо этого выгибает бровь и сцепляет руки в замок.

– Ты прав, Багор, не ждали. Мы с Эвой прекрасно проводили время и без тебя.

Я отчетливо понимаю, что мудак-Глеб просто-напросто меня дразнит, но ведусь, как сопливый пацан. Кровь закипает в жилах моментально и затуманивает разум. Так что я не отдаю отчета своим действиям и не замечаю, как перестаю обнимать Воронову и поднимаюсь, с грохотом отодвигая стул.

Подаюсь вперед, давлю на соперника аурой и роняю слово за словом, постепенно теряя контроль.

– Ты бы не говорил так уверенно за мою невесту.

– А не то что? Размажешь меня или травмированное плечико бо-бо?

Казаков тоже встает и мерзко ухмыляется, я же сжимаю пальцы в кулак и готовлюсь затеять драку с одноклубником. Мешает Эва. Она вскакивает из-за стола следом за нами, с силой вцепляется мне в локоть и поднимается на цыпочки, стараясь воззвать к моему здравому смыслу.

– Не надо, Данил! Слышишь? Не надо! Он же специально тебя провоцирует, – ее голос звенит от плохо скрываемого гнева и задевает нужные струны.

Остываю я медленно. С гулом выталкиваю воздух из легких и трачу неимоверные усилия на то, чтобы не сорваться с места, не перемахнуть через стол и не стереть паршивый оскал с физиономии Глеба.

Прежний я, конечно бы, пошел на поводу эмоций и забил на последствия. Но я настоящий, хочется, верить повзрослел и избавился от необходимости кому-то что-то доказывать в физическом противостоянии.

Мысленно пообещав себе осадить урода как-то иначе, я разворачиваюсь вместе с Эвой и удаляюсь, хоть в спину и врезается полное торжества «лошара» и «каблук».

– Я горжусь тобой, Багров, – без тени иронии произносит Воронова, когда я помогаю ей разместиться на пассажирском сидении, и мягко ведет ладонью по моему предплечью. – Никому не станет лучше от того, что ты снова выбьешь плечо. Разве что Казакову.

Я молчаливо соглашаюсь и везу Эву в фитнес-клуб, где мы оккупируем свободную дорожку в бассейне и наслаждаемся друг другом. Вода быстро смывает накопленный негатив и расслабляет окаменевшие мышцы, так что через час мы выходим из душа раскрасневшиеся и довольные.

Единственное, чего я не учитываю, так это то, что у Пушницкой бесплатный абонемент, который ей с гордостью вручил управляющий за то, что она сделала им нехилую рекламу.

– Данил? Надо же, какая встреча, – Аля тормозит перед нами, хищно облизывая пухлые губы, и заговорщически мне подмигивает. – Ну так что, ты подумал, когда отснимемся?