Дочь для миллионера. Подари мне счастье

Глава 8

Эва

Мне кажется, что этот день с самого утра идет наперекосяк. Обычно идеальные, стрелки рисуются криво, и на третий раз я плюю и стираю подводку. Ограничиваюсь нежно-бежевыми тенями и тушью, бутерброд затолкать в себя не успеваю и едва не опаздываю к назначенному времени.

Поэтому сейчас, не сумев подавить волнения, я сижу в кабинете у нового начальства, нервно ерзаю в кресле и украдкой озираюсь по сторонам. Изучаю обстановку.

Добротный письменный стол. Массивный шкаф с множеством кубков. Неброские, но явно дорогие часы на запястье.

Все здесь говорит о хорошем вкусе владельца клуба – Евгения Владленовича Бергера. Солидного мужчины лет сорока пяти. Ну или чуть старше, если у него отличные гены.

В его движениях сквозит глубокая уверенность и природная властность. Есть люди, которые рождены, чтобы командовать, повелевать и вести других за собой. Бергер именно из таких. Багров из таких. Я – нет.

– Ну, что, Эва Владимировна. Я имел разговор с вашим прежним руководителем, внимательно изучил вашу характеристику и должен сказать, что впечатлен. Несмотря на юный возраст, у меня нет сомнений в вашем опыте. Надеюсь, сработаемся, – спокойно произносит Бергер, и я откливаюсь.

– Очень на это рассчитываю, Евгений Владленович.

Тихо выдохнув, я позволяю губам расплыться в робкой улыбке. Бергер производит приятное впечатление. Да и условия, которые он предложил, подкупили меня с самого начала.

– Эва Владимировна, если у вас нет замечаний, можете подписывать контракт, – владелец клуба все так же уверенно двигает ко мне внушительных размеров папку, которую я бережно раскрываю.

– Да-да. Никаких замечаний.

Коротко кивнув, я осторожно обхватываю ручку, которая наверняка стоит целое состояние. Мои пальцы немного трясутся, и я выдерживаю небольшую паузу прежде, чем поставить свою подпись внизу листка.

Очень боюсь испортить документ, но зря. Линии выходят ровные и плавные, невзирая на опутавшее меня волнение. Парой росчерков я вписываю себя в команду первоклассного спортивного клуба, ставящего самые высокие цели в этом сезоне.

– Прекрасно, Эва Владимировна. Просто прекрасно. Шампанского сегодня не предлагаю. Как-нибудь в другой раз, – добродушно подмигивает мне Бергер и убирает свой экземпляр договора в бордовую папку с золотистым тиснением. – Ну а теперь передаю вас Алексею Романовичу.

Петровский, главный врач и ангел-хранитель футболистов, все это время стоит в углу кабинета рядом с кадкой с фикусом и делает вид, что его совершенно не интересует происходящее.

Ему около пятидесяти пяти лет. Благородная седина уже успела посеребрить его виски. Но он находится в потрясающей форме. Бодр, подтянут и энергичен, он, вряд ли сдает какие-то нормативы, но точно способен быстро пересечь половину поля с медицинским чемоданом в руках и оказать первую помощь пострадавшему спортсмену.

Я всю жизнь мечтала работать с таким специалистом, поэтому вся обращаюсь в слух и готовлюсь ловить каждое его слово.

Спустя минуту мы с Петровским покидаем переключившегося на какой-то важный звонок Евгения Владленовича и бесшумно выскальзываем в коридор. Алексей Романович вручает мне пухлые личные дела спортсменов и лаконично обрисовывает ситуацию.

– Тарасов восстанавливается после надрыва крестообразной связки. Киселеву надо подлатать голеностоп. Гусев мучается с мениском. У остальных плановый осмотр на этой неделе. Поначалу назначения будете согласовывать со мной. Справитесь, Эва Владимировна? – Петровский смотрит на меня с хитрым прищуром, но я не тушуюсь.

– Справлюсь, – рапортую я твердо и, повинуясь порыву, добавляю. – Эва. Можно просто Эва.

Петровский годится мне в отцы, и я испытываю неловкость оттого, что он обращается ко мне по имени отчеству.

– Договорились, Эва. Если кто из наших балбесов будет обижать, доложишь мне сразу. Парни у нас молодые, горячие. Надо держать их в узде, иначе на шею сядут и ножки свесят.

Иронично хмыкает Алексей Романович. Я же благодарно ему киваю и устремляюсь к кабинету реабилитации.

Хоть Петровский и несколько раз повторил, как до него добраться, я, судя по всему, пропускаю нужный поворот и начинаю плутать. Замираю между двумя одинаковыми дверьми и вздрагиваю, когда из одной из них вылетает не кто иной, как Данил Багров собственной персоной.

Он прошивает меня тяжелым пристальным взглядом, от которого внутренности стискивает стальным обручем, и гулко сглатывает.

В это мгновение все системы моего организма буквально вопят об опасности, и я срываюсь с места встревоженной ланью. Лечу от своего преследователя испуганной птицей, но увеличить разделяющее нас расстояние оказываюсь не в состоянии.

Багров догоняет меня на первом же повороте.

– Воронова, стой!

Он требовательно хватает меня за локоть, лишая свободы движений, и явно считает себя в своем праве. Его ноздри широко раздуваются, кадык дергается, темно-карие омуты чернеют.

Сейчас он очень напоминает гепарда, поймавшего дичь. А я все больше похожу на угодившую в капкан жертву.

– Что ты здесь делаешь, Эва? – гремит он звучно, а я невольно вздергиваю подбородок и приподнимаюсь на носки в тщетной попытке казаться чуть выше.

– Работаю. С сегодняшнего дня.

Чеканю я твердо. Только вот мой ответ почему-то забавляет Багрова. Он ведет кончиком языка по приоткрытым губам и довольно скалится.

– Решила устроиться поближе ко мне? Умница. Хвалю.

Данил явно меня подначивает. Но я не могу оставаться хладнокровной в его обществе. Глупо поддаюсь на его провокацию и вспыхиваю, словно промоченный в керосине фитиль от попавшей на него искры.

– И не мечтай, Багров! Бергер сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться. Так что в моем случае это бизнес. Только бизнес, и ничего личного, – тараторю горячно и сама себе не верю.

– Ошибаешься, моя дорогая Эва. Глубоко ошибаешься, – хрипло высекает Багров и припечатывает меня двусмысленным. – Теперь мы с тобой будем находиться в контакте. В плотном тесном постоянном контакте.

И столько в его фразах удовлетворения и самолюбования, что меня снова взрывает. Как гранату, из которой выдергивают чеку.

А дальше все происходит, как в зыбком тумане.

Искра. Буря. Безумие.

Губы Багрова накрывают мои, и я вылетаю в иное измерение. Вопреки здравому смыслу, я отвечаю на наглый поцелуй и растворяюсь в неправильной эйфории. Отчета себе не отдаю. Сопротивления не оказываю. Совершаю непозволительную глупость.

Как когда-то давно я теряю связь с реальностью. Плавлюсь от ласк Данила, хоть и должна их пресекать. И превращаюсь в наивную девчонку, запавшую на перспективного футболиста.

И я не знаю, чем может закончиться это форменное безумие. Но, к счастью, вмешиваются внешние обстоятельства.

– Багров! Воронова! Это еще что такое?

Зычный окрик продирается ко мне сквозь плотную завесу и позволяет стряхнуть наваждение. Я перехватываю папку левой рукой, а правой отвешиваю Данилу увесистую оплеуху.

Звук проносится по коридору подобно раскатам грома. Ему вторит то ли покашливание, то ли замаскированный смех.

– Я заблудилась, Алексей Романович. Простите!

Пищу я полузадушено и в одно мгновение заливаюсь краской. Щеки пылают так сильно, как будто к ним поднесли огонь. А в рот словно насыпали жгучего перца. Мне так стыдно, что хочется спрятать лицо в ладони и провалиться под землю.

Хорошо же я начинаю первый рабочий день.

– А, Багров, значит, помогал тебе искать дорогу? – звонко хмыкнув, иронизирует Петровский и неторопливо приближается к нам. – Пойдем, я тебя провожу, Эва Владимировна. А ты, Сусанин, дуй на поле, тебя там уже заждались.

Алексей Романович переключает свое внимание на Данила, который, конечно, с главным врачом не спорит. Мой бывший супруг и возмутитель спокойствия кивает послушно и устремляется вдоль по коридору, пока я неуклюже поправляю воротник халата.

– Что ж, с нашим капитаном ты уже успела познакомиться. Правда, я бы советовал тебе держаться от него подальше. У Багрова девицы в постели меняются чаще, чем прогноз погоды в Питере.

Алексей Романович произносит все это будничным тоном, искоса на меня поглядывая. Я же трусливо умалчиваю о том, что успела не только познакомиться с Данилом, но даже выскочить за него замуж, развестись и родить от него дочь. И снова вспыхиваю как спичка.

На этом, к моему огромному облегчению, лекция о моральном облике футболистов заканчивается. Петровский распахивает передо мной дверь, пропуская в реабилитационный кабинет, и представляет присутствующим.

– Знакомьтесь, Эва Владимировна. Наш новый физиотерапевт. Прошу любить и жаловать. Будет вести Тарасова, Гусева и Киселева под моим пристальным контролем. А это Филипп Измайлов и Игорь Гребцов – реабилитологи. Надежда Тимофеева – физиотерапевт. Саша Баранов – массажист.

– Можно просто Эва.

Переминаясь с ноги на ногу, я повторяю набившую оскомину фразу и, не таясь, изучаю команду, с которой мне придется трудиться бок о бок.

И если мужчины расцветают в доброжелательных улыбках и принимаются отвешивать дежурные комплименты, то единственная женщина в их компании сурово поджимает губы и смотрит на меня холодно.

Наверное, привыкла быть самопровозглашенной королевой и теперь не испытывает восторга от моего вторжения на ее территорию.

Пригладив растрепавшиеся волосы, я занимаю свободный стол у окна и снова вчитываюсь в истории болезни вверенных мне игроков. К сожалению, травмы в большом спорте – не редкость. И наша задача сделать восстановление максимально эффективным и быстрым, чтобы парни скорее вернулись в строй.

Погрузившись в предоставленные мне материалы, я думаю о том, что Киселеву неплохо бы скорректировать назначение, и пропускаю тотмомент, когда на стул передо мной опускается молодой мужчина. Он покашливает, привлекая мое внимание, и задорно роняет.

– Девушка, а, девушка.

– Эва Владимировна. Ваш новый физиотерапевт. Добрый день.

Я сразу пытаюсь выстроить границы, памятуя о том, что футболистам лучше палец в рот не класть, и отправляю своего визитера на кушетку.

Оборудование на базе клуба отличное, в моем прежнем было намного проще. Поэтому проводить процедуру одно удовольствие.

– Эва, а пойдем сегодня на свидание? Там такой классный блокбастер вышел.

Не унимается мой подопечный, Леня Тарасов – натуральный блондин с большими голубыми глазищами. Я же старательно возвращаю его в формальное русло.

– Для вас Эва Владимировна. И нет, ни на какое свидание мы не пойдем. У меня на сегодня другие планы.

Я чеканю максимально жестко и, закончив с Тарасовым, возвращаюсь за стол и тщательно фиксирую показатели. К счастью, больше эксцессов не возникает.

Я делаю пометки в блокноте и попутно общаюсь с коллегами. К вечеру я узнаю, что Измайлов увлекается дайвингом, Гребцов коллекционирует старинные печатные машинки, а Баранов воспитывает двух очаровательных двойняшек – Лиду и Колю. И обещаю ребятам отправиться с ними в бар на выходных, чтобы обмыть мою новую должность.

И только Надежда упрямо молчит, словно воды в рот набрала, и в конце дня выдает пренебрежительное.

– Ну и зачем ты столько строчишь? Все давно уже есть в электронных журналах.

В ответ на ее бесцеремонный вопрос, я неопределенно веду плечами и снова зарываюсь в бережно сложенные листы. Я предпочитаю не спорить с ней и не доказывать, что техника порой ломается, а записи будут всегда под рукой.

Я старательно запоминаю диагнозы и выписанные парням препараты. Отслеживаю динамику. И чувствую себя на своем месте, невзирая на антипатию со стороны Тимофеевой.

Переодевшись, я в одиночестве выскальзываю на улицу, делаю глубокий вдох и замечаю ажиотаж в нескольких метрах от меня. Чуть подволакивая ногу, ко мне направляется Леня Тарасов. Ему наперерез движется Багров. И воздух между ними буквально искрит.

Тестостерона вокруг столько – не продохнуть.