Дорога охотника 2

Глава 9

Решение созрело к утру — после бессонной ночи на жёсткой койке постоялого двора, под аккомпанемент храпа соседа за стеной и скрипа половиц от чьих-то шагов.

В глушь, в Саратов… в смысле, на запад. Туда, где нет ни Миренов, ни Крейгов, ни их грёбаной войны за сокровища… которые я, собственно, уже спёр.

Логика была простой, как мычание коровы. Обе стороны конфликта тупыми не были, как бы мне этого не хотелось, и скоро начнут искать пропавшую добычу — если ещё не начали. Как минимум заметную часть добычи я успел прихватизировать, аки Чубайс, а такое не теряется бесследно, такое ищут. И рано или поздно кто-нибудь вспомнит про «того странного охотника», который крутился возле башни.

Математика несложная даже для моего интеллекта в семь единиц.

А на западе — дикие земли. Так их называл трактирщик, когда я осторожно расспрашивал о местной географии. Леса, которые тянутся на сотни километров. Руины каких-то древних поселений — не Старых, попроще, но тоже интересных. Твари, которых в обжитых краях давно перебили. И никаких лордов, баронов и прочей высокопоставленной сволочи. Любителей чужого добра, конечно, хватает — но попроще, поплоше, от них отмахаться шансов больше.

Идеально.

Ну, почти идеально. Мелочь вроде «как выжить в диком лесу зимой» и «что делать, если встретишь что-то, способное меня сожрать» немного портила картину. Но, с другой стороны, я уже давно занимался именно этим — выживал в диком лесу среди тварей, способных меня сожрать. Справлялся. Более-менее.

Справлюсь и дальше.

Из деревни вышел на рассвете, пока улицы были пусты.

Купил припасов — сухарей, вяленого мяса, соли, пару фляг. Потратил ещё одну серебряную монету, но оно того стоило. Голодать в походе — удовольствие ниже среднего, проверено на собственной шкуре, а второго шанса потратить монетки может уже и не представиться. Ещё добавил кое-что полезное: моток хорошей верёвки (не из сухожилий, а настоящей, пеньковой), огниво получше моего самодельного, маленький топорик. И — главное приобретение — тетиву для арбалета. Трактирщик, оказывается, приторговывал охотничьим снаряжением — за неимением полноценной лавки. Удобно.

К полудню я был уже далеко от Бродов, углубляясь в лес по едва заметной тропе, которую показал тот же трактирщик. «Старая дорога на запад, — сказал он, пересчитывая мои монеты. — Раньше по ней ходили торговцы, теперь — только авантюристы и самоубийцы. Вы, я так понимаю, из вторых?»

Спорить не стал.

Тропа вилась между деревьями, постепенно становясь всё уже и незаметнее. Лес здесь был другим — не тот мрачный бор вокруг башни, а что-то более… живое? Больше света, больше подлеска, больше звуков. Птицы орали так, будто у них конкурс на самый противный голос. Какая-то мелочь шуршала в кустах, разбегаясь от моих шагов. Охотничий инстинкт работал в фоновом режиме, сканируя окрестности. Сигнатуры мелькали на границе восприятия — в основном мелкие, безобидные. Иногда — покрупнее, но тоже не опасные. Типичная лесная фауна, занятая своими делами и не обращающая внимания на одинокого путника.

Первые два дня прошли спокойно. Слишком спокойно, я бы сказал. Настолько спокойно, что я начал нервничать — в этом мире спокойствие обычно предшествовало какой-нибудь эпической жопе.

На третий день жопа нашлась. Аж полегчало.

Началось всё с запаха. Я как раз устраивался на ночлег — нашёл удобную ложбинку между корнями огромного дуба, прикрытую сверху переплетением ветвей. Идеальное место: сухо, защищено от ветра, с хорошим обзором. Развёл маленький костерок, поставил греться воду для похлёбки из сушёного мяса. И тут ветер переменился. Запах был специфическим. Гниль, но не обычная, привычная даже, аромат разлагающейся растительности. Что-то другое. Что-то, от чего волоски на загривке встали дыбом, а охотничий инстинкт заверещал тревогой. Затушил костёр. Мгновенно, не раздумывая — залил водой из котелка, присыпал землёй. Активировал скрытность, метнулся в ближайшую тень. Замер, вслушиваясь.

Тишина.

Нет, не тишина — отсутствие звуков. Птицы замолкли, мелочь в подлеске притихла, даже ветер, казалось, задержал дыхание. Плохой знак. Очень плохой. Что-то появилось на краю зоны восприятия через минуту. Крупная — очень крупная, больше человека, сумеречного охотника. Двигалась медленно, но целенаправленно. В мою сторону.

Учуяла костёр? Дым? Меня? Неважно. Важно было другое — эта хрень шла сюда, и у меня было минуты три, чтобы решить: драться или бежать. Выбор не сложен — я идиот, но не настолько.

Собрал вещи за девять секунд — страх остаться без нихрена мотивирует лучше самого отмороженного сержанта в учебке. Рванул в противоположную сторону, стараясь не шуметь. Скрытность на максимуме, слияние с тенями — сумерки уже сгустились достаточно, чтобы оно работало. Тварь не остановилась. Продолжала идти — к месту, где я только что был. Охотничий инстинкт отслеживал её движение, пока она не вышла за пределы зоны восприятия. Я не останавливался ещё час. Бежал, петлял, путал следы — всё, чему научился за эти месяцы. Только когда расстояние между нами стало достаточным, позволил себе остановиться и отдышаться.

Утром, при свете дня, страхи ночи показались преувеличенными. Может, это был просто крупный падальщик? Медведь-переросток? Какая-нибудь местная версия лося, питающегося трупами?

Ага, а я — королева английская.

Нет, эта тварь была чем-то другим. Чем-то, чего я раньше не встречал и встречать не хотел. И — судя по реакции местной фауны — чем-то, чего боялись даже хищники. Мысленно добавил в список «причин идти на запад» пункт «узнать, что за хрень водится в этих лесах и как её избежать». Или убить, если придётся. Но лучше — избежать.

Продолжил путь, теперь уже осторожнее. Костры разводил только днём, и то маленькие, бездымные. Ночевал на деревьях — благо, навык позволял устраиваться на ветках достаточно комфортно. И постоянно следил за окрестностями, готовый сорваться с места при первом намёке на опасность. Тропа окончательно исчезла на пятый день. Просто растворилась в подлеске, будто её и не было. Дальше — девственный лес, куда нога человека не ступала… ну, может, лет сто. Или двести. Или вообще никогда.

Красота, если подумать. Вековые деревья, стволы в три обхвата. Мох, свисающий с ветвей зелёными бородами. Ручьи с кристально чистой водой. Поляны, усыпанные какими-то цветами — идентификация флоры услужливо сообщила, что они ядовитые, но красивые, этого не отнять. И твари. Много тварей, которых я раньше не видел.

Первой интересной встречей стали грибные ходоки.

Я заметил их на поляне, когда искал место для дневного привала. Штук пять… существ, похожих на грибы размером с собаку. Толстые ножки, широкие шляпки, и — вот тут начиналось интересное — множество тонких отростков снизу, которыми они передвигались. Очень даже бодренько передвигались.

Идентификация выдала:

ГРИБНОЙ ХОДОК

Симбиотический организм, сочетающий свойства гриба и животного. Неагрессивен, питается разлагающейся органикой. Споры — умеренно токсичны при вдыхании.

Неагрессивен. Отлично. Я осторожно обошёл поляну, стараясь держаться с наветренной стороны — споры мне ни к чему, даже «умеренно токсичные».

Один из ходоков повернул шляпку в мою сторону. Я замер. Он… она… оно замерло тоже. Несколько секунд мы смотрели друг на друга — если у этой хрени вообще были глаза, в чём я сомневался.

Потом ходок потерял интерес и потопал дальше по своим грибным делам.

— Приятно познакомиться, — сказал я ему вслед. — Надеюсь, больше не увидимся.

НАВЫК ПОВЫШЕН: ВЫЖИВАНИЕ УР. 12 → УР. 13

О как. Система считала встречу с грибами частью образовательной программы. Ну, ладно, не буду спорить.

Вторая интересная встреча случилась через два дня и была значительно менее мирной.

Я охотился. Выслеживал какую-то местную разновидность оленя — поменьше, чем оленелось, но тоже приличных размеров. Мяса хватило бы на неделю, шкура — на починку одежды, которая начала расползаться после всех моих приключений.

Олень пасся на немалых размеров прогалине, ничего не подозревая. Я подкрадывался с подветренной стороны, готовя арбалет. Расстояние — метров восемьдесят. Для меня, с навыком стрельбы четвёртого уровня — на грани возможного, но попробовать стоило.

Прицелился. Задержал дыхание. Начал плавно давить на спуск…

И…

И тут что-то вылетело из земли прямо под ним, схватило и утащило вниз за долю секунды. Только брызги крови остались и приглушённый вопль, оборвавшийся хрустом костей. А, не, вру — ещё осталось моё глубочайшее охуевание.

Я замер. Палец всё ещё на спуске, болт — в желобе, но стрелять некуда. Цель исчезла. Буквально провалилась сквозь землю. Охотничий инстинкт запоздало заверещал. Сигнатура — под землёй, прямо подо мной. Большая. Очень большая. И она двигалась. Ко мне двигалась. Рефлексы сработали раньше разума. Я прыгнул — не в сторону, а вверх, на ближайшее дерево. Вцепился в нижнюю ветку, подтянулся, забрался выше. Как раз вовремя — земля на том месте, где я только что стоял, вспучилась, и из неё вырвалось…

Что-то, похожее на червя. Огромного, метров так несколько в длину, с пастью, усеянной кольцами зубов. Слепое — глаз не было, только ряды каких-то отростков вокруг рта, очевидно служивших органами чувств. Бледное, с полупрозрачной кожей, под которой пульсировало что-то тёмное.

ЗЕМЛЕРОЙ

Крупный подземный хищник. Охотится из засады, чувствует вибрации почвы. Плохое зрение, отличное восприятие вибраций. Опасен на поверхности, крайне опасен под землёй.

Тварь покрутилась на месте, ища исчезнувшую добычу — то есть меня. Отростки вокруг пасти шевелились, ощупывая воздух. Потом она нырнула обратно в землю, оставив после себя рыхлый холмик и запах сырой глины.

Я просидел на дереве ещё час. На всякий случай.

— Не, ну ты видел, — сказал я дереву. — Они же тут все ебанутые.

Дерево молчало, но я явно чувствовал его молчаливую поддержку.

После встречи с землероем пришлось пересмотреть тактику передвижения.

Идти по земле в этом лесу оказалось… рискованно. Не везде, конечно — я научился определять места, где землерои охотились: рыхлая почва, отсутствие крупных корней, характерные холмики. Но всё равно нервы мотало знатно. Каждый шаг по открытому пространству превращался в лотерею «сожрут — не сожрут».

Частичным решением стали деревья. Я начал передвигаться по веткам — там, где это было возможно. Не так быстро, как по земле, зато безопасно. Землерои не умели лазить, это было очевидно. Проблема — не везде росли деревья достаточно близко друг к другу. И не везде ветки выдерживали мой вес.

НАВЫК ПОВЫШЕН: СКРЫТНОСТЬ УР. 8 → УР. 9

Спасибо, конечно… но раз скрытность прокачивается, значит — рядом кто-то есть?

На десятый день пути я набрёл на руины. Попроще и поновее приснопамятной башни, но как бы не в худшем состоянии. Остатки каменных стен, заросшие мхом и плющом. Провалившаяся крыша, из-под которой торчали гнилые балки. Что-то вроде колодца во дворе — давно высохшего, забитого листьями и ветками.

Деревня? Форпост? Охотничья заимка?

Охотничий инстинкт молчал — никаких объектов поблизости. Осторожно спустился с дерева, подошёл ближе.

Стены были сложены из грубо обтёсанных камней, без раствора — просто подогнанные друг к другу. Примитивная технология, но прочная: конструкция простояла явно не один десяток лет, а может, и сотню.

Внутри — хаос. Обломки мебели, истлевшая ткань, черепки глиняной посуды. Всё покрыто слоем пыли и плесени. Никаких следов недавнего присутствия. И никаких следов того, что случилось с обитателями.

Просто… пусто. Будто люди однажды ушли и не вернулись. Обыскал руины — больше из любопытства, чем в надежде найти что-то ценное. В общем, не ошибся — нашёл ржавый нож, несколько монет, позеленевших от времени, и обрывок карты — интересно, но нечитаемо. Огляделся по сторонам — машинально, хотя охотничий инстинкт молчал. Никого. Только ветер шелестит в листве и где-то далеко кричит птица. Не нравится мне здесь, вот не нравится — и всё тут.

Следующие дни я шёл быстрее, чем раньше. Не бежал — бег привлекает внимание, — но и не задерживался. Подальше от руин, подальше от Чёрного оврага, который упоминался в дневнике. Лес менялся вокруг меня. Становился гуще, темнее. Деревья — старше и больше. Подлесок — реже, но то, что росло, выглядело… странно. Неправильные формы, слишком яркие цвета, запахи, от которых кружилась голова.

Идентификация флоры заливала свежей информацией, выдавая всё новые и новые виды. Большинство — просто незнакомые растения, ничем не примечательные. Но некоторые…

ПЛЮЩ ЗАБВЕНИЯ

Паразитическое растение. Выделяет споры, вызывающие временную потерю памяти и дезориентацию. Избегать контакта.

КРОВОЦВЕТ

Хищное растение. Привлекает добычу яркой окраской и сладким запахом. Шипы содержат парализующий яд. Крайне опасно.

Чем дальше на запад — тем веселее, одним словом.

Река, метров двадцать в ширину, с быстрым течением и каменистым дном. Она текла с севера на юг, пересекая мой путь.

Первая мысль — переправиться и идти дальше.

Вторая мысль — а нахрена?

Река означала воду. Вода означала рыбу. Рыба означала еду, которую не нужно было выслеживать и убивать, рискуя нарваться на очередную подземную тварь или психоделическое растение. Река означала путь. По воде можно двигаться быстрее, чем по лесу. И безопаснее — если, конечно, в реке не водится ничего, что захочет меня сожрать. Насколько смог, просканировал воду — много мелких объектов, несколько покрупнее. Рыба, очевидно. Ничего угрожающего… или оно очень хорошо маскируется.

Решено. Строим плот.

Навык ремесла двенадцатого уровня — это, скажу я вам, читерство.

Не в том смысле, что руки сами всё делают, нет. Но понимание — как рубить, как вязать, как подгонять брёвна друг к другу — приходило интуитивно, без долгих раздумий и проб-ошибок. Я видел материал — и знал, что с ним делать.

На плот ушло три дня.

Выбрал место: небольшая заводь, защищённая от основного течения. Срубил несколько подходящих деревьев — не слишком толстых, чтобы можно было обработать, не слишком тонких, чтобы держали вес. Очистил от веток, связал верёвкой — сначала временно, наметил. Покупной. Потом, когда нашёл подходящие лианы — намертво.

Результат — плот метра три в длину и полтора в ширину. Не красавец, но плавал. И даже не тонул, когда я залез на него со всем барахлом.

НАВЫК ПОВЫШЕН: РЕМЕСЛО УР. 12 → УР. 13

— Охотник-ремесленник-кораблестроитель, — оттолкнулся шестом от берега. — Чего только не узнаешь о себе в этой жизни.

Плот вышел на течение, и лес по берегам поплыл назад.

Сплав по реке оказался предельно расслабляющим и, не побоюсь этого слова, чиловым времяпровождением. После двух недель постоянного напряжения — ходьбы по земле, где в любой момент может напасть опасная тварь, лазанья по деревьям, где каждая ветка потенциально ядовитая, ночёвок вполглаза — просто сидеть на плоту и плыть по течению было почти курортом.

Почти. Потому что река, как выяснилось, тоже была не без подвохов. И не в этом смысле… вроде бы.

Первый сюрприз — пороги. Не смертельные, но достаточные, чтобы я вымок до нитки и чуть не потерял мешок с припасами. После третьего такого приключения научился распознавать опасные участки заранее — по шуму воды и характерной ряби на поверхности — и причаливать, чтобы обнести плот по берегу.

Вторая неожиданность — местная фауна. Рыба в реке водилась, это правда. Много рыбы, разной. Большая часть — безобидная, годная в пищу. Я смастерил примитивную удочку из ветки и лианы, соорудил костяной крючок и ловил ужин прямо с плота. Но были и другие рыбовые.

РЕЧНОЙ КЛЫК

Хищная рыба среднего размера. Охотится стаями. Не нападает на крупную добычу, но привлекается кровью. Опасна для раненых или ослабленных существ.

ДОННАЯ ТЕНЬ

Крупная придонная рыба. Засадный хищник. Может атаковать с поверхности воды, утаскивая добычу на дно. Избегать мелководья с илистым дном.

Река была полноценной экосистемой, и, как любая экосистема, имела своих хищников. К счастью, плот был достаточно большим и прочным, чтобы ни один из них не рискнул атаковать. Но руку в воду я больше не совал — от греха подальше.

Третий сюрприз был самым странным.

Это случилось на пятый день сплава.

Я дремал на плоту — днём, под тёплым солнцем, убаюканный плеском волн. Охотничий инстинкт работал в фоновом режиме, но ничего опасного не фиксировал. Расслабился, позволил себе по-настоящему отдохнуть впервые за… да хрен знает, за сколько.

И тут услышал пение. Женский голос. Красивый, мелодичный. Откуда-то с берега, слева по ходу движения.

Открыл глаза, приподнялся на локте. Берег был пустым — деревья, кусты, никого живого.

Но пение продолжалось.

Охотничий инстинкт молчал. Никаких сигнатур в том направлении, вообще никаких. Это было неправильно. Очень неправильно. Если кто-то поёт — он живой. Если живой — у него есть сигнатура. Если же нет…

— Нахуй, — я схватился за шест.

Оттолкнулся от дна, направляя плот к противоположному берегу. Подальше от источника звука, подальше от того, что там могло быть.

Пение стало громче. Ближе. Будто следовало за мной.

Не оглядывался. Работал шестом, вкладывая все силы. Плот двигался медленно — слишком медленно, течение было против меня на этом участке.

Голос звал. Не словами — я не понимал слов, да и были ли там слова? — но смыслом. Приди. Останься. Отдохни. Здесь хорошо. Иди ко мне. Здесь…

— Отъебись, — прорычал я.

И, будто в ответ, пение прекратилось.

Резко, мгновенно. Просто исчезло, будто выключили радио.

Я продолжал грести ещё полчаса, пока не оказался достаточно далеко. Потом — позволил себе остановиться и перевести дух. Руки тряслись. Не от усталости, как минимум, не только от неё, но и от ощущения, что я только что избежал чего-то очень, очень плохого.

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: ОТСЕКАЮЩИЙ НЕСЛЫШИМОЕ

Не обладая специализированными навыками и талантами, вы противостояли психическому воздействию, направленному на привлечение жертвы. Ваш разум оказался сильнее, чем казался.

НАГРАДА: МЕНТАЛЬНАЯ СТОЙКОСТЬ

Сопротивление психическим воздействиям умеренно повышено.

— Блядская Одиссея…

Спать в ту ночь не мог. Лежал на плоту, смотрел на звёзды и думал о том, сколько ещё сюрпризов приготовил для меня этот мир.

Река вилась через лес ещё неделю.

За это время я убил трёх речных клыков, которые всё-таки решили попробовать меня на зуб (зубы у них, кстати, были — ого-го какие, сантиметров по пять каждый). Нашёл на берегу ещё одни руины — на этот раз просто старое кострище и остатки лагеря, никаких зловещих дневников. Дважды слышал пение с берега — оба раза уходил на противоположную сторону, не реагируя. Чуть не влетел в водопад — спасло только то, что шум услышал заранее, успел причалить. Дважды повысил навык стрельбы, охотясь с плота на птиц (арбалет оказался отличным инструментом для этого).

НАВЫК ПОВЫШЕН: СТРЕЛЬБА УР. 5→ УР. 6

СПОСОБНОСТЬ: ТВЁРДАЯ РУКА

Стрельба с нестабильной поверхности и в движении не сказывается на точности.

И, наконец, выплыл к чему-то, чего совсем не ожидал.

Озеро. Огромное, как море — противоположный берег терялся в дымке, и я не мог определить, насколько оно велико. Вода была тёмной, почти чёрной, но прозрачной — видно было дно на несколько метров вглубь. Река впадала в озеро широким устьем, разливаясь и замедляясь. Течение здесь было почти незаметным. И — самое главное — берег озера был застроен. Не руины. Не заброшенные развалины. Настоящие постройки — деревянные дома, причалы с лодками, дым из труб. Поселение. Живое поселение, посреди дикого леса, в сотнях километров от ближайшей цивилизации. О котором, отдельно нужно отметить, представители оной цивилизации не знали… или не сочли нужным поделиться информацией.

Охотничий инстинкт фиксировал сигнатуры — много, десятки. Человеческие. Живые. Занятые своими делами. Люди. Настоящие люди, не монстры, не твари, не разумные растения. Первый контакт с разумными существами за… сколько? Три недели? Больше? Это могло быть хорошо. Могло быть плохо. Могло быть как угодно — я не знал, кто они, откуда, чего хотят. Но выяснить стоило.

Меня заметили, когда до берега оставалось метров сто. Крик с причала — не угрожающий, скорее удивлённый. Потом — движение, люди выходили из домов, собирались у воды. Смотрели на приближающийся плот, на меня. Я поднял руки — показать, что не вооружён. Ну, не совсем — меч за спиной и арбалет в мешке, — но хотя бы не угрожаю.Плот ткнулся в деревянный причал. Я спрыгнул, придержал верёвку.

Передо мной стояли… люди. Обычные, в общем-то, люди — мужчины, женщины, даже дети выглядывали из-за взрослых спин. Одеты просто, в домотканую одежду. Лица — загорелые, обветренные, как у тех, кто много времени проводит на воздухе.

И смотрели на меня с выражением, которое я не сразу понял.

Не страх. Не враждебность. Не даже особое удивление.

Любопытство. Простое человеческое любопытство — «кто это к нам приплыл?».