Дорога охотника 2

Глава 15

Цепи оказались серьёзнее верёвок — в целом, ожидаемо. Но неприятно.

Толстые, ржавые, с массивными кольцами на запястьях и щиколотках. Закреплённые на вбитых в стену кольцах так, чтобы я мог сидеть или лежать, но не мог дотянуться до двери. Охранников за дверью теперь было трое — охотничий инстинкт с трудом, но фиксировал их, три тусклых огонька на границе восприятия. Иногда они переговаривались, иногда — кто-то уходил, но на смену тут же приходил другой. Произвёл я впечатление, ничего не скажешь.

Сколько прошло времени? Сложно сказать. Без окон, без источника света — только собственные ощущения, а они были так себе ориентиром после магического оглушения. Несколько часов? Полдня? Меня покормили один раз — просунули миску с какой-то кашей через щель под дверью, — так что, видимо, прошло достаточно, чтобып роголодаться.

Регенерация медленно, но работала: рана от арбалетного болта уже затянулась, оставив только тянущее ощущение в мышцах и засохшую кровь на рубахе.

Плохо было другое: с остальными способностями по-прежнему было печально. Сокрушительный удар — заблокирован полностью, явно оценили абилку по достоинству, суки страшные. Охотничий инстинкт — работал, но как-то вяло, будто сквозь толстый слой ваты. Молниеносные рефлексы — хрен знает, проверить не получалось, никто не пытался меня убить в последние часы. Может, тоже заблокированы. Может, просто не активируются без реальной угрозы.

Кристалл. Этот сраный зелёный кристалл, «Око Глубинного» или как его там. Пока он у Эниры, пока он рядом — я почти как обычный человек. Сильный, выносливый, живучий — но без тузов в рукаве, которые столько раз спасали мне жизнь.

ВНЕШНЕЕ ПОДАВЛЕНИЕ АКТИВНЫХ СПОСОБНОСТЕЙ

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПОКИНУТЬ ЗОНУ ПОДАВЛЕНИЯ

Спасибо, система, очень полезный совет. А я-то думал, что мне тут нравится — в цепях, в темноте, в ожидании превращения в сосуд для древнего хтонического монстра. Конечно, я, блядь, собирался покинуть зону действия, только вот эти железяки на руках как-то мешают реализации гениального плана.

Звякнул цепями — больше от раздражения, чем с реальной надеждой на что-то. Металл был старым, но прочным. Кольца в стене — ещё прочнее, вбиты глубоко, не расшатать. Даже с моей силой в двадцать восемь — а сила-то никуда не делась, блокировались только активные способности — вырвать их было нереально. Разве что вместе со стеной.

Хм.

Стена была каменной. Не монолитной — сложенной из отдельных блоков, скреплённых известковым раствором. Старым раствором, судя по виду, — крошащимся, с трещинами. Если долбить в одну точку достаточно долго…

Нет, план говно. Во-первых, шумно. Во-вторых, долго. В-третьих, охранники услышат и придут раньше, чем я хоть что-то сделаю. Времени и так мало, а тратить его на ковыряние стены голыми руками…

Хотя… что, если не голыми?

Посмотрел на цепи. Толстые. Тяжёлые. Звенья — каждое размером с моё запястье. Если использовать как рычаг… или как инструмент…

Нет, тоже не то. Длины не хватит дотянуться до кольца в стене, не в той позе, в которой меня держали. Продумали, суки, всё продумали.

Оставалось ждать. Ждать и надеяться, что представится случай. Случай представился — но совсем не так, как я ожидал.

Я как раз дремал — вполглаза, по привычке, выработанной месяцами в лесу, — когда даже кастрированный охотничий инстинкт что-то ощутил. Что-то новое —множество сигнатур на самой границе восприятия, метров двести или около того. Двигались быстро, организованно. Не местные — у местных была своя, узнаваемая картина: рыбаки у причала, женщины у общинной кухне, охотники на окраине. Эти были другими. И они приближались к посёлку.

Охранники за дверью заволновались — я слышал их приглушённые голоса, топот ног. Кто-то убежал, остались двое. Потом — крик снаружи, далёкий, но отчётливый. И ещё один. И звук, который я узнал сразу — лязг металла о металл. Сердце забилось быстрее, адреналин хлынул в кровь. Вот он — шанс. Может быть, единственный.

Снаружи нарастал хаос. Крики, звон оружия, треск горящего дерева — это я учуял по запаху, который просачивался даже сквозь толстые стены. Охранники за дверью метались, нервничали. Один ушёл — осталось двое. Потом — ещё один ушёл, и остался один.

Один охранник. Против меня в цепях — но всё же один.

Я напряг мышцы, проверяя, насколько туго натянуты цепи. Если он войдёт, если подойдёт достаточно близко — можно попробовать. Ногами, например. Или — если повезёт — головой, должна ж от неё польза быть. Это, конечно, если войдёт…а зачем оно ему?

— Помоги! Я Ранен! Кровь… умираюууу…

Дверь распахнулась.

Охранник — тот же молодой парень, которого я оглушил при первом побеге, только теперь с перевязанной головой и злым лицом — ворвался внутрь, держа в руке факел и короткий меч.

— Что такое?! — Он нервно оглянулся через плечо. — Проклятье, что за…

Цепи натянулись до предела, больно врезаясь в запястья, — но я дотянулся. Ногой, длинным выпадом, который выжал всё из моей растяжки. Ударил его под колено — не сильно, недостаточно сильно, но он потерял равновесие, качнулся вперёд.

И оказался в пределах досягаемости рук, хоть и скованные. Схватил его за ворот, дёрнул на себя. Парень вскрикнул, выронил факел — тот упал на каменный пол и не погас, озарив камеру неровным светом. Меч он удержал, попытался ударить — но я уже держал его за руку, выкручивая запястье.

— Ключи, — прорычал ему в лицо. — Где ключи, сука?

— П-пошёл ты!

Выкрутил сильнее. Кости хрустнули — не сломались, но близко к тому.

— Ключи.

— У… у старосты… — Он побледнел от боли. — У Корина… у него все ключи…

Блядь.

Конечно. Конечно, ключи у главного. Было бы слишком просто, если бы охранник носил их с собой.

Парень извернулся, попытался ударить свободной рукой — я перехватил удар, притянул его ближе. И врезал лбом в переносицу. Хруст. Кровь. Он обмяк, потеряв сознание. Меч выпал из его руки, отлетел в сторону, факел продолжал гореть на полу, а я остался в цепях — с бессознательным телом в руках и без ключей.

Зашибись, чо.

Обыскал охранника — насколько позволяли цепи. Пояс, карманы, за пазухой… Нож. Небольшой, складной, скорее инструмент, чем оружие. И — о чудо — кусок проволоки, непонятно зачем засунутый в один из карманов.

Я посмотрел на замки на своих кандалах. Старые, грубые, явно не рассчитанные на изощрённых взломщиков. Потому что откуда в захолустном посёлке взяться изощрённым взломщикам?

Но…

ВЗЛОМ УР. 1

РЕМЕСЛО УР. 13

РУКИ МАСТЕРА

Ремесло — это не только создание вещей. Это понимание механизмов, принципов работы. А замок — это механизм, пусть и простой. Я вставил проволоку в скважину, закрыл глаза, сосредоточился. Почувствовал — пальцами, интуицией — как устроен замок внутри. Штифты, пружины, запорный механизм. Примитивный, как и всё в этом посёлке. Провернул проволоку. Раз, другой. Нащупал нужное положение, надавил…

Щелчок. Кандалы на левом запястье раскрылись.

Второй замок поддался быстрее — теперь я знал, что делать. Потом — оковы на ногах. Через две минуты я стоял свободный, потирая натёртые запястья и прислушиваясь к звукам боя снаружи.

Хаос нарастал. Крики стали громче, ближе. Сигнатуры перемешались — местные и чужие, невозможно было разобрать, кто где. Да и похрен, если честно. Несколько силуэтов погасли — кто-то умирал. По обе стороны, судя по всему — ну и успехов обеим сторонам, здоровья и хорошего настроения.

Поднял меч, оставленный охранником. Короткий, прямой клинок — не моё оружие, но сильно лучше, чем ничего. Нож засунул за пояс. Огляделся — больше ничего полезного. Факел решил оставить: светить факелом в ночном бою — верный способ получить стрелу в спину. Выглянул за дверь. Коридор был пуст — тот самый, по которому меня вели в камеру. Лестница наверх, тусклый свет пламени откуда-то сверху. Запах гари усилился — что-то горело, и горело серьёзно.

Моя ульта всё так же недоступна — значит, кристалл всё ещё работал. Значит, Энира где-то рядом — или кто-то другой с этой хренью. Нужно убраться подальше, выйти из радиуса действия… Или отобрать артефакт. Мысль была заманчивой, но самоубийственной. Энира наверняка не одна, наверняка под защитой. И пока кристалл работает — я крайне ограничен в возможностях. Лучше сначала сбежать, а потом думать о мести.

Поднялся по лестнице, прижимаясь к стене. Дверь наверху была приоткрыта — за ней виднелся тот самый зал собраний, где меня вчера ловили. Только теперь он выглядел иначе: скамьи перевёрнуты, на полу — тела, кровь, какие-то обломки. Сквозь выбитое окно врывался оранжевый свет пожара и холодный ночный воздух.

Рискнул — высунулся, осмотрелся. Бой шёл на улице, за стенами здания. Видел мелькающие силуэты, слышал звон стали, крики команд. Кто-то орал: «Держи линию!» — голос незнакомый, но громкий. Кто-то другой визжал что-то неразборчивое — а вот это из поселковых. Тела на полу — двое аборигенов, один чужак. Чужак был в кольчуге, с мечом в руке — мёртвый, с перерезанным горлом. Местные… один из рыбаков, которых я видел на причале, и женщина — кажется, та, что работала на общинной кухне. Оба — с ранами от меча. Значит, атакующие не церемонились. Резали всех подряд. Неправильно так думать, наверное, но факт оставался фактом: чем меньше местных выживет, тем меньше будет тех, кто захочет затащить меня обратно на алтарь. Цинично? Может быть. Но пошли они нахер, к своему сраному божеству, чёт куда-то пропал у меня гуманизм.

Пересёк зал, стараясь не наступать на тела. Выглянул в окно — вроде чисто, никого рядом. Выбрался наружу, прижался к стене, слился с тенью. Дым от пожаров стелился по земле, смешиваясь с ночным туманом, — идеальное прикрытие. Я двинулся вдоль стены, пригибаясь, ступая мягко, как учили месяцы выживания в лесу. Каждый шаг — осторожный, выверенный. Каждый звук — приглушённый, поглощаемый хаосом вокруг.

Хоть и вполсилы, но сенсорика работала. Я чувствовал сигнатуры: группа дружинников — слева, метрах в сорока, добивают кого-то из местных; культисты — справа, отступают к причалу; одиночные фигуры — повсюду, бегут, прячутся, умирают. Впереди — перекрёсток между домами. Открытое пространство, освещённое пожаром. Пересекать — рискованно. Обходить — долго.

Замер, выжидая. Двое дружинников прошли мимо — так близко, что я видел капли пота на их лицах. Один что-то сказал другому, тот хохотнул. Они не смотрели по сторонам, слишком уверенные в победе, слишком увлечённые охотой на более очевидных жертв. Пропустил их. Досчитал до десяти. Рванул через открытое пространство — быстро, низко, используя дым как прикрытие. Почти добрался до тени следующего дома, когда сзади раздался крик:

— Эй! Кто там⁈

Не оглядываться. Не останавливаться. Нырнул за угол, прижался к стене, замер.

Шаги. Приближаются.

Сердце колотилось в груди, кровь стучала в висках. Меч в руке — готов, если понадобится. Но лучше бы не понадобился: один против двоих, без способностей — шансы так себе.

Шаги остановились. Голоса — тихие, неразборчивые.

— Показалось, наверное…

— Да ладно, тут всё кишит этими сектантами. Давай проверим.

Блядь. Вжался в стену глубже, стараясь слиться с темнотой. Камуфляж не работал — заблокирован, как и остальные активные способности. Оставалось надеяться только на темноту и дым. Один из дружинников показался из-за угла — с факелом в одной руке и мечом в другой. Свет метнулся по стене, по земле, приближаясь к моему укрытию…

И остановился.

— Чисто! — крикнул он. — Пошли дальше, тут никого.

Шаги удалились. Выдохнул.

Близко. Слишком близко.

Двинулся дальше — ещё осторожнее, ещё медленнее. Тень к тени, укрытие к укрытию. Обошёл горящий сарай, проскользнул мимо группы культистов, которые тащили раненого к озеру, нырнул в проход между заборами. Посёлок горел не весь — несколько домов на окраине, включая тот, где меня поселили, — но огонь распространялся быстро, перекидываясь с крыши на крышу. В свете пожара метались тени: люди дрались, бежали, падали. Группа дружинников — человек десять, в одинаковых кольчугах и с одинаковыми щитами — теснила толпу местных к озеру. Местные отбивались чем попало: вилами, топорами, ножами. Некоторые — голыми руками, и не сказать, чтоб совсем уж безуспешно.

Я увидел даже магов — минимум двоих, в тёмных плащах, с посохами, от которых срывались вспышки света. Один швырнул какое-то огненное заклинание в группу местных — те разлетелись, как кегли, визжа от боли. Второй воздвиг какой-то барьер, о который разбилась летящая стрела.

Присмотрелся к магу — и похолодел. Старик. Седой, с клинообразной бородкой, в дорогом плаще. Тот самый, которого я видел в экспедиции, тот, кого называли магистром. Грей? Кажется, Грей. Живой, здоровый, явно не пострадавший от приключений в башне. А рядом с ним — молодой парень, тоже в плаще мага, с посохом попроще. Ученик? Один из тех, кто сопровождал экспедицию? Память услужливо подбросила картинки: караван, выходящий к башне; люди в форме графской стражи; маги, осматривающие руины. Я следил за ними тогда — из укрытия, с безопасного расстояния. И они, получается, следили за мной?

Сложил два и два. Экспедиция. Они видели меня — или следы моего присутствия — ещё тогда, у башни. Видели, как я наблюдал за ними. Может, даже знали о караване, который я… позаимствовал. Потеряли след в лесу, но не прекратили поиски. И когда я — идиот самонадеянный — выплыл к этому посёлку на своём плоту, они снова меня нашли. Всё это время они шли по моему следу. Как охотники за добычей. Есть подозрение, они и здесь не случайно, не ради культистов или их реликвий.

Культисты хотели сделать меня сосудом для своего бога. Граф хочет, очевидно, задать пару интересных вопросов. Судя по тому, что дружина не церемонилась с местными, рассчитывать на снисходительность и мне не приходится. Так что да, чума на оба их дома.

Всё это время отслеживал обстановку: дружинники — организованная группа, действующая слаженно; местные — разрозненные, хаотичные, многие уже погасли. Энира… где Энира?

Нашёл. На другом конце посёлка, у причала. Рядом с ней — Корин, ещё несколько человек. Они не дрались — отступали к лодкам.Бегут, значит, как крысы с тонущего корабля, и забирают с собой артефакт. Если они уплывут — кристалл окажется вне досягаемости. Мои способности вернутся. Это хорошо. Но — они могут вернуться. С подкреплением, с новыми планами. Это плохо. Хотя… какая разница, сейчас главное — выбраться, так что попутного ветра им в жопу.

Я перемахнул через заборчик, приземлился на землю, мягко спружинив на согнутых ногах. Огляделся — вроде никто не заметил. Ближайший бой шёл метрах в тридцати, у горящего дома. Дорога к лесу — слева, если обойти сарай и огороды. Рванул в ту сторону, пригибаясь, используя тени и дым как прикрытие. Скрытность, а соответственно, камуфляж и слияние с тенями не работали — но темнота и хаос были достаточной маскировкой. Замер, прижавшись к стене. Меч в руке, нож — за поясом. Два противника — много, но не смертельно. Если получится застать врасплох…

Пришельцы, не местные. Стоят спиной к посёлку, смотрят в сторону леса. Ждут кого-то — или охраняют периметр. Значит, не засада на меня конкретно. Просто оцепление. Но это не делало их менее опасными: если увидят — поднимут тревогу, и тогда за мной погонится вся дружина. Обойти? Справа — горящий дом, слишком светло. Слева — открытое пространство, просматриваемое на сто шагов. Остаётся…

— Стой! — Голос сзади, резкий, командный.

Я обернулся. Дружинник. Ещё один, которого я не заметил, — он вышел из-за соседнего дома, должно быть, обходил территорию. Молодой, лет двадцать пять, с мечом наголо и настороженным взглядом.

— Ты кто такой?

Варианты промелькнули в голове: соврать, что местный; попробовать договориться; напасть первым.

— Охотник, — сказал я. — Из леса. Попал сюда случайно.

— Охотник? — Он прищурился, разглядывая меня. — Не похож на местного.

— Я и не местный. Говорю же — попал случайно.

— А почему весь в крови? — Его взгляд скользнул по моей рубахе, пропитанной засохшей кровью от раны.

— Потому что меня тут чуть не убили. Эти… сектанты, или как их там.

Пауза. Он явно не знал, что со мной делать. Я не выглядел как враг, но и не выглядел как друг. Подозрительный тип посреди ночного боя — такого положено задержать и допросить.

— Руки покажи, — скомандовал он.

Я поднял руки — медленно, демонстративно. Меч держал открыто, не пряча.

— Оружие брось.

Хреново. Без оружия я — мясо. Особенно без способностей.

— Послушай, — начал я, — я не враг. Меня эти местные в плен взяли, хотели в жертву принести какому-то своему богу. Я сбежал. Мне просто нужно…

…Кристалл. Энира с кристаллом — её сигнатура удалялась. Быстро, всё дальше от посёлка. Уплывала на лодке, уходила прочь. И вместе с ней уходило подавление. Я почувствовал это — как волна тепла, как возвращение чего-то утраченного. Улыбнулся — и это была нихера не добрая улыбка.

— По хорошему предлагаю, — сказал сержанту. — Дайте мне уйти.

— Или что? — Не впечатлился тот, вскинув клинок.

Никогда не любил дипломатию, и она мне взаимностью не отвечала.

Сержант открывал рот для какой-то команды — медленно, как в патоке. Двое других поднимали оружие — ещё медленнее. Я видел траекторию каждого движения, каждую возможность. Капля пота, стекающая по виску молодого дружинника. Блик пламени на лезвии сержантского меча. Пылинки, застывшие в воздухе.

Первый удар — рукоятью меча в висок молодому, тому, кто меня остановил. Он ещё не успел понять, что происходит, когда отключился — глаза закатились, тело обмякло. Второй удар — локтем в горло ближайшему дружиннику. Хрящ хрустнул под ударом, он захрипел, согнулся, выронив меч. Третий — ногой в колено сержанту, с разворота, вкладывая всю силу. Сержант устоял — крепкий оказался, чувствовалась школа. Отшатнулся, но не упал. Попытался достать меня мечом — резкий, отработанный выпад, который пропорол бы мне живот, если бы я был обычным человеком. Я не был. Ушёл в сторону, пропуская клинок в сантиметре от рёбер. Контратака — удар кулаком в челюсть. Сержант дёрнулся, но устоял и на этот раз. Живучий сукин сын.

— Какого хера⁈ — прохрипел он, отступая.

Из-за домов показались ещё двое — привлечённые шумом. И — что хуже — я чувствовал охотничьим инстинктом, как со стороны озера приближается ещё несколько. Культисты? Дружинники? Без разницы — и те, и другие были врагами. Не стал ждать, пока окружат. Развернулся и побежал, но не к лесу — там, в темноте, уже мелькали факелы оцепления. К причалу, к реке, петляя между домами, используя хаос боя как прикрытие.

Смутно знакомый житель поселка выскочил из-за угла — прямо на меня, с топором в руках, с безумными глазами фанатика. Не успел даже замахнуться — я врезался в него плечом, опрокинул, перепрыгнул через падающее тело.

— Держи его! — Крик сзади, женский голос. — Он не должен уйти!

Энира? Нет, другая — какая-то культистка, которую я видел мельком. Неважно.

Ещё один культист — слева, с копьём. Этот был серьёзнее: принял стойку, перекрывая проход. Не было времени на красивый бой. Метнул нож — тот самый, складной, что забрал у охранника. Бросок вышел корявый, не смертельный — но культист рефлекторно отшатнулся, пропустил удар мечом по рёбрам. Заорал, осел на землю. Не добил — не было времени. Рванул дальше, к воде, к спасению. За спиной — крики, топот погони. Сержант орал что-то про «держать ублюдка», остальные подхватывали. Но я был быстрее — молниеносные рефлексы плюс пятнадцать ловкости делали меня офигенно быстрым в спринте. Особенно с такой мотивацией.

Ещё один культист — нет, воин, в кольчуге — попытался перехватить. Ушёл под его удар, врезал локтём под рёбра, вмяв металл в податливое тело, отшвырнул в сторону. Не останавливаясь, не замедляясь, проскочил мимо горящего дома, перепрыгнул через поваленный забор. Справа — озеро, чёрное, неподвижное, жуткое даже сейчас. Слева — лес, спасительный лес. Впереди — река, та самая река, по которой я приплыл. И плот был на месте, привязанный к кривой иве, полузатопленный, но целый. Местным, видимо, было не до него — свои дела, свои заботы. Никто не подумал, что пленник может сбежать именно этим путём. Срезал верёвку мечом — ножа-то больше не было. Оттолкнулся от берега. Плот закачался, принимая мой вес, но не перевернулся. Схватил шест — он тоже был на месте, лежал поперёк брёвен — и начал грести, выводя плот на течение.

— Стой! — Крик с берега. Сержант выскочил из темноты, за ним — ещё двое. Один хромал — тот, которому я врезал по колену. — Стрелки! Где стрелки, мать вашу⁈

Стрелки. Это было плохо. Против арбалета молниеносные рефлексы не помогут — слишком быстро летит болт, не увернуться.

— Там! На реке! — Новый голос, со стороны причала. — Он уходит!

Факелы метнулись к берегу — десяток огней, собирающихся в одну точку. Дружинники, культисты — все вдруг забыли о своих распрях, объединённые общей целью.

Приятное чувство себя звездой.

Свист. Болт воткнулся в бревно в сантиметре от моей ноги. Дерево треснуло, щепки брызнули в стороны.

— Пидарасы!

Упал плашмя, прижимаясь к мокрому дереву. Ещё один болт просвистел над головой, третий — плюхнулся в воду слева. Четвёртый — ударил в шест, расщепив его пополам.

— Не дайте ему уйти!

Кто-то — кажется, один из магов — вышел на берег. В его руках формировалось что-то светящееся, яркое, явно не предвещающее ничего хорошего. Огненный шар. Или молния. Или ещё какая-нибудь магическая хрень. Я откатился к краю плота, готовясь к нырку, но заклинания не последовало. Вместо этого — вспышка со стороны посёлка, крик, звук обрушивающегося здания. Маг обернулся — и в следующий момент что-то врезалось ему в спину. Сектант. Один из выживших, с топором в руках, с безумной яростью в глазах. Не простил, значит, магу сожжённых товарищей.

Плот вынесло за поворот реки, и посёлок скрылся из виду.

Я позволил себе выдохнуть.

Лежал на спине, глядя на звёзды, слушая, как стихает шум боя за поворотом. Руки дрожали — от напряжения, от адреналина, от осознания, как близко было к концу.

ПОЛУЧЕНО ДОСТИЖЕНИЕ: МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ

Вы выжили в столкновении двух враждующих сил, используя их конфликт в своих целях. Ваша хитрость и адаптивность заслуживают признания.

НАГРАДА: +1 К МУДРОСТИ

МУДРОСТЬ: 7 → 8

Плот нёсся по течению, и я позволил себе расслабиться — насколько это вообще было возможно. Рана в плече — от арбалетного болта — снова давала о себе знать: регенерация работала, но медленно, без нормальной еды и отдыха она не могла творить чудеса. Мышцы ныли от напряжения, голова гудела от пережитого. На всякий случай отслеживал окрестности, но река была пуста, ни людей, ни тварей. Лес по берегам — тёмный, молчаливый, безопасный.

Мой лес. Ну, не совсем мой, но близкий, знакомый, понятный. Здесь я знал правила, знал, чего опасаться и чего избегать. Здесь — в отличие от человеческих поселений с их интригами, культами и дружинами — всё было просто: убей или будь убит, съешь или будь съеден.