Дорога охотника 2

Глава 12

— Лесной страж, — сказал Корин, и в его голосе была нотка, которую я раньше не слышал. Страх? Уважение? Что-то среднее. — Пришёл с севера, из того леса. Убил двоих наших за последние три дня.

Тот лес. Тот самый, куда «не ходят» и о котором «не говорят». Я уже привык к этим оговоркам, к этим паузам в разговорах, когда речь заходила о северной границе посёлка. Привык — но не перестал замечать.

— Что за тварь?

— Большая. Умная. Быстрая. — Ковин помолчал. — Никто толком не видел и не выжил, чтобы рассказать. Только следы и… то, что осталось от людей.

— Идём вместе или я один?

— Вместе. Всей группой. Эта тварь — не для одиночки, даже такого, как ты.

Лестно. И — что важнее — честно, Корин не пытался отправить меня на убой в одиночку, что говорило либо о его порядочности, либо о том, что тварь была действительно серьёзной.

Вышли на рассвете — все пятеро охотников, плюс сам староста, что было неожиданно. Старик нёс здоровенный арбалет, который выглядел так, будто мог пробить крепостную стену. Следы нашли у самой границы «того леса» — здоровенные отпечатки, похожие на медвежьи, но с какими-то дополнительными отростками по бокам. И запах — тошнотворная смесь гнили, мускуса и чего-то химического, от которой слезились глаза. Охотничий инстинкт фиксировал присутствие — далеко, на пределе зоны восприятия. Большая, очень большая. Двигалась параллельно нам, будто следила.

— Она нас видит, — сказал я.

— Откуда знаешь? — Верн напрягся, рука легла на рукоять меча.

— Чувствую.

Не стал объяснять про охотничий инстинкт — слишком долго, да и не факт, что поверят. Проще — «чувствую», и всё. Есть плюсы в наличии некоторого кредита доверия.

Тварь атаковала через полчаса.

Без предупреждения, без рычания или других звуков — просто выметнулась из кустов, как стрела из арбалета, и была уже среди нас раньше, чем кто-то успел среагировать.

ЛЕСНОЙ СТРАЖ

Территориальный хищник высшей категории. Защищает свою территорию от любых вторжений. Сочетает силу, скорость и интеллект. Способен к ограниченной маскировке. Слабые места: глаза, суставы, внутренняя поверхность пасти.

Признаться, ожидал я какую-то предельно экзотическую химеру, какого-нибудь шестирукого динозавра с грустными глазами слесаря Петровича. А вместо этого увидел обычного медведя. Ну, здорового, ну шустрого, сильного… пиздец какого шустрого и сильного.

Первым пострадал Маг — тварь сбила его с ног одним ударом, и только быстрая реакция Корта, который прыгнул между братом и хищником, спасла близнеца от немедленной смерти. Корт получил когтями по груди — глубокие борозды, кровь хлынула потоком. Но он не отступил, держал тварь на расстоянии мечом, давая брату время подняться.

— Окружаем! — рявкнул Корин, поднимая арбалет.

Болт попал в бок твари — и отскочил от косматой шкуры. Ладно.

Верн атаковал справа, я — слева. Слаженно, как будто тренировались вместе годами. Мой меч скользнул по меху, оставляя царапину, но не пробивая толстую кожу. Меч Верна — то же самое.

Медвежуть развернулась ко мне, поднимаясь на задние лапы, когти метнулись к лицу. Молниеносные рефлексы спасли — ушёл под удар, перекатился, оказался сбоку. Контратака — навык рукопашки подсказал ловить момент, и меч вошёл в сустав передней лапы. Зверюга взвыла — первый звук, который она издала с начала боя. Отдёрнула повреждённую лапу, развернулась ко мне всем телом.

Это мишке явно не понравилось, хотя и не нанесло особого вреда. Но внимание привлекло, это да.

— Глаза! — крикнул я. — Бейте в глаза!

Старый Бран выстрелил — стрела попала в морду, но не в глаз, соответственно без толку. Вторая стрела — ближе, чиркнула по виску. Третья попала. Тварь взвыла ещё громче, мотнула головой, забрызгивая всё вокруг чёрной кровью. Один глаз — выбит. Это меняло расклад.

— Не спим! — крикнул староста. — Все на слепую сторону, быстро!

Мы перегруппировались — те, кто мог двигаться. Корт всё ещё стоял, несмотря на раны, прикрывая брата. Верн был рядом со мной, Бран — сзади, с луком наготове.

Медведь атаковал снова — но теперь, с одним глазом, его удары были менее точными. Я уклонялся, используя слепую зону, нанося удары, когда получалось достичь уязвимых мест — в суставы, в живот, в подмышки.

Сокрушительный удар — копил его всё это время, ждал момента. И вот он — тварь открылась, повернувшись слепой стороной, подставив шею. Вложил всё, что было. Кулак врезался в горло — там, где только шерсть защищала более мягкую кожу. Хруст — что-то сломалось внутри, может, позвоночник, может, трахея. Тварь захрипела, осела на передние лапы.

— Добивайте! — заорал я, потому что период уязвимости уже накатывал, ноги подгибались.

Верн не подвёл. Его меч вошёл в глотку твари по самую рукоять. Потом — ещё раз, и ещё. Бран всадил три стрелы в открытую пасть. Торвин — болт из арбалета, прямо в мозг.

Туша дёрнулась последний раз и затихла.

Я сидел на земле, пытаясь отдышаться. Руки тряслись — не от страха, от выброса адреналина. Перед глазами плыло.

— Живы все? — спросил кто-то.

Перекличка. Маг — жив, ушибы и царапины. Корт — жив, но ранен серьёзно, нужна помощь целителя. Бран — жив, без царапины. Верн — жив, порезы на руках. Торвин — жив.

Я — жив. Как всегда. В целом, не против, чтобы так и дальше было.

НАВЫК ПОВЫШЕН: БЛИЖНИЙ БОЙ УР. 8 → УР. 9

НАВЫК ПОВЫШЕН: СКРЫТНОСТЬ УР. 9 → УР. 10

Неплохой улов для одного боя. Хотя, для такого — маловато будет.

Обратный путь занял часа три — тащили тушу и раненого Корта, который отказывался ехать на носилках и шёл сам, опираясь на брата. Упрямый мужик. Уважаю.

В посёлке нас встретили как героев, люди выходили из домов, смотрели, некоторые даже аплодировали. Тварь, которую мы убили, видимо, была серьёзной проблемой — серьёзнее, чем Корин давал понять изначально.

Энира появилась в моей жизни на восьмой день — хотя, если быть точным, она была в посёлке с самого начала, просто я не обращал внимания, занятый охотой и отдыхом. Молодая — лет двадцать пять, может чуть больше. Тёмные волосы, собранные в косу. Глаза — зелёные, яркие, с каким-то затаённым огоньком, который я не сразу понял. Фигура — ну, скажем так, фигура была такой, что я начал понимать местных мужиков, которые провожали её взглядами на улице, и это понимание вызывало определённые физиологические реакции, которые я старательно подавлял, потому что думать членом в незнакомом месте — верный путь к неприятностям.

Вдова — муж погиб год назад, на охоте. Один из тех, кого «потеряли» до моего прибытия, как я понял из обрывков разговоров. Жила одна, в доме через две улицы от моего. Работала в общинной кухне, помогала готовить еду для охотников и рыбаков.

Первый разговор случился у колодца — я набирал воду, она подошла со своим ведром.

— Ты тот охотник, — сказала она без предисловий. — Который приплыл на плоту.

— Он самый.

— И который с рыбным вором разобрался.

— И он тоже.

— И лесного стража одолел.

— Виновен по всем пунктам.

Она улыбнулась — и улыбка у неё была такая, что я почувствовал, как что-то внутри дёрнулось. Не сердце — с сердцем у меня всё было в порядке, спасибо регенерации и пофигизму. Что-то другое, более приземлённое, ощутимо ниже расположенное.

— Впечатляет, — сказала она. — Для человека, который пришёл ниоткуда и ничего о себе не рассказывает.

— Рассказываю, — возразил я. — Что спрашивают — отвечаю.

— А что не спрашивают?

— То и не рассказываю.

Она засмеялась — приятный такой смех, низкий, грудной. Чёрт, давно я не слышал женского смеха, который не был бы связан с попыткой меня убить или обмануть.

— Меня Энира зовут, — сказала она, протягивая руку.

— Охотник.

— Я знаю. Все знают. — Она пожала мою руку — крепко, по-мужски, без кокетства. — Просто хотела познакомиться лично. С человеком, который делает то, на что другие не способны.

— Способны, — возразил я. — Просто не хотят рисковать.

— А ты хочешь?

— Нет выбора. Риск — это моя жизнь, уже давно.

Она посмотрела на меня — долгим, оценивающим взглядом. Потом кивнула, будто приняв какое-то решение.

— Приходи сегодня вечером. В общинный дом. Будет праздник — в честь победы над лесным стражем.

— Приду.

Она улыбнулась ещё раз и ушла со своим ведром, покачивая бёдрами так, что я стоял и смотрел ей вслед добрых полминуты, прежде чем вспомнил, что пришёл за водой.

Паранойя, конечно, никуда не делась. Красивая вдова, которая сама подходит знакомиться с незнакомцем — классический сценарий, «медовая ловушка». Особенно в месте, где всё слишком хорошо, слишком гостеприимно, слишком… идеально.

Но, с другой стороны — я человек. Живой человек с живыми потребностями, которые никуда не деваются, сколько ни подавляй. И если эта женщина — ловушка, то хотя бы красивая ловушка, в которую приятно… скажем так, попасть.

Общинный дом набился битком — казалось, всё население посёлка собралось под одной крышей. Столы ломились от еды — рыба, мясо, овощи, хлеб, даже что-то вроде пирогов. Пиво лилось рекой, кто-то принёс музыкальные инструменты — примитивные, но мелодичные. Меня усадили на почётное место — рядом с Торвином и Верном. Произносили тосты, хвалили за победу над тварью. Я кивал, улыбался, пил умеренно — алкоголь притупляет реакцию, а притуплённая реакция — это смерть. Хотя в такой обстановке хотелось напиться до потери сознания и забыть обо всех проблемах хотя бы на одну ночь.

Энира сидела напротив — и время от времени ловила мой взгляд, улыбаясь так, что внутри всё переворачивалось. Она была красива — объективно красива, без всяких скидок на одиночество и дефицит женского общества. И она явно была заинтересована — это читалось в каждом жесте, в каждом взгляде.

После третьей кружки пива — когда голова приятно шумела, но контроль ещё не потерялся — она подсела ко мне.

— Нравится праздник?

— Нравится, — честно ответил я. — Давно не был на чём-то подобном.

— Как давно?

— Очень давно. В прошлой жизни, можно сказать.

Она не стала спрашивать, что я имею в виду — и это было правильно. Некоторые вопросы лучше не задавать, если не готов услышать ответ.

— Расскажи о себе, — сказала она вместо этого. — Что-нибудь. Что угодно.

— Что именно хочешь знать?

— Откуда ты. Почему пришёл сюда. Что оставил позади.

Тяжёлые вопросы. Вопросы, на которые у меня не было простых ответов — да и сложных тоже, если честно.

— Издалека, — сказал я. — Очень издалека. Пришёл — потому что река привела. Оставил — много всего. Людей, которые пытались меня использовать. Места, где было слишком опасно оставаться.

— Ты всегда так — отвечаешь, не отвечая?

— Это единственный способ выжить, когда не знаешь, кому можно доверять.

Она помолчала, глядя на меня тем самым взглядом — оценивающим, понимающим.

— А мне? — спросила она. — Мне можно доверять?

— Не знаю ещё. Но… хотел бы.

И это была правда. Я действительно хотел бы — хотел бы, чтобы она была тем, кем казалась. Просто женщина, которой понравился незнакомец. Без заговоров, без ловушек, без скрытых мотивов.

Но жизнь научила меня, что такое бывает редко, очень редко. Причём не только жизнь в этом мире, внезапно всплыли воспоминания из мира другого, давно уже позабытого. Ничего конкретного, но очень тревожные, явно оставившие след в душе.

— Тогда дай мне шанс доказать, — сказала она и положила руку на мою. — Время покажет, верно?

— Время покажет, — согласился я.

И в этот момент — на долю секунды — я почти поверил, что всё может быть хорошо.

Почти.

Две недели — и я начал думать о том, чтобы остаться. Серьёзно думать, не просто как о временном укрытии, а как о постоянном месте жительства. Дом на окраине — мой дом, который я уже обжил, расставил ловушки вокруг, укрепил дверь и окно. Работа — охота, которую я любил и умел делать лучше, чем что-либо другое. Люди — которые, при всей их странности, относились ко мне с уважением и благодарностью.

И Энира. Которая заходила всё чаще, приносила еду, оставалась поговорить. Которая смотрела на меня так, что я забывал о паранойе на целые минуты — а это, поверьте, был рекорд. Может быть — думал я ночами, лёжа на топчане и слушая плеск волн — может быть, это и есть мой шанс. Шанс на нормальную жизнь, насколько она возможна в этом мире. Шанс перестать бежать, перестать прятаться, перестать ждать удара в спину на каждом шагу.

Может быть…

Но были и другие вещи. Вещи, которые я замечал — не мог не замечать, с моим апнутым восприятием, перками на интуицию и врождённой паранойей.

Закрытая часть посёлка.

Она располагалась на западной окраине — несколько старых зданий, обнесённых полуразрушенным забором. «Старые склады», как их называли местные, или «заброшенные». Туда никто не ходил, никто даже не смотрел в ту сторону — я заметил, как люди отводили глаза, когда разговор касался этого места.

— А что там, в тех зданиях? — спросил я как-то Верна, когда мы возвращались с охоты.

— Ничего, — быстро ответил он, слишком быстро. — Старый хлам. Развалины.

— Почему туда не ходят?

— Небезопасно. Крыши могут обвалиться.

— Понятно.

Не понятно. Совсем не понятно. Если это просто старые склады с опасными крышами — почему их не разобрали на материалы? Ладно дерево, но камень в лесном посёлке — ценный ресурс. Почему забор, пусть и полуразрушенный, но всё ещё стоящий… а если присмотреться, то и со следами ремонта? Почему никто даже не смотрит в ту сторону?

Я давно обратил на них внимание, ещё когда бродил по посёлку, знакомясь с местностью. Странные знаки, вырезанные на дверных косяках некоторых домов. Не на всех — только на некоторых, без видимой системы. Круги с лучами, треугольники с точками внутри, волнистые линии, похожие на воду.

— Это что? — спросил я Эниру, когда она заходила ко мне вечером.

— Обереги, — ответила она. — От духов озера.

— Духи озера?

Никогда таких не встречал, не слышал даже… но, с учётом времени в этом мире, это ни разу не показатель, конечно.

— Старое поверье. — Она пожала плечами. — Наши предки верили, что в озере живут духи, которые могут принести удачу или беду. Вот и создали обереги — для защиты, может, и просто для спокойствия.

— И ты веришь в это?

— Не знаю. — Она улыбнулась. — Но хуже не будет, верно?

Не будет. Или будет — в зависимости от того, что эти «духи озера» из себя представляют и насколько реальны. В мире, где существуют магия, монстры и система развития — верить можно во что угодно.

Посреди ночи охотничий инстинкт среагировал на что-то, хотя угрозы не было, просто что-то непонятное. Выглянул в окно — и увидел, как группа людей, человек двадцать, молча выходит из посёлка. Шли в сторону озера, в обход «старых складов». Без факелов, без фонарей — только лунный свет освещал дорогу.

Староста был среди них. И Верн. И старый Бран. Весь бомонд местный, в общем.

Куда они шли? Зачем? Почему ночью, без света?

Утром я спросил старосту — осторожно, не выдавая, что видел.

— Традиция, — ответил он. — Раз в месяц мы ходим молиться предкам. К священному месту у озера.

— Почему ночью?

— Так положено. Предки говорят с нами только под луной. Пока не могу сказать больше. Может быть, — сказал Корин наконец. — Когда станешь одним из нас по-настоящему…

«Когда станешь одним из нас». Интересная формулировка. Что значит «по-настоящему»? Что нужно сделать, чтобы стать «своим»?

И — главный вопрос — хочу ли я этого?

Все эти странности — склады, символы, ночные молитвы — складывались в картину, которая мне не нравилась. Не конкретно не нравилась, а вообще — слишком много секретов, слишком много недомолвок, слишком много вещей, о которых «не говорят».

Но — и это было важно — ничего откровенно угрожающего. Никто не пытался меня убить. Никто не следил (я бы заметил). Никто не ограничивал свободу передвижения. Наоборот — меня принимали, кормили, давали работу и уважение.

Может быть, я параноик. Может быть, все эти «странности» — просто особенности изолированного сообщества, которое развивалось вдали от цивилизации и выработало свои обычаи и верования. Может быть, «духи озера» — не более чем суеверие, а «ночные молитвы» — безобидный ритуал, связанный с культом предков.

Может быть.

Но осторожность шептала: «Не расслабляйся. Не доверяй. Смотри, слушай, жди».

И я слушал.

Вечером Энира пришла снова. Принесла ужин — жареную рыбу с овощами, хлеб, кувшин пива. Села напротив, смотрела, как я ем.

— Ты выглядишь задумчивым, — сказала она.

— Думаю, — признал я.

— О чём?

— О том, стоит ли остаться здесь. Надолго.

Она улыбнулась — и в улыбке было что-то, что я не смог сразу определить. Радость? Облегчение? Что-то ещё?

— Это было бы хорошо, — сказала она. — Нам нужны такие люди, как ты.

— Какие — такие?

— Сильные. Умелые. Способные защитить.

— Защитить от чего?

Пауза. Короткая, но заметная.

— От всего, — сказала она. — От тварей. От опасностей леса и озера. От… — она запнулась, — … от всего, что может прийти.

«От всего, что может прийти». Ещё одна странная формулировка. Что может прийти? Откуда? Почему?

Но я не стал спрашивать. Не сейчас. Позже — когда узнаю больше, когда пойму, с чем имею дело.

— Посмотрим, — сказал я. — Время покажет.