Дорога охотника 2

Глава 2

Мудаки пожаловали на тридцать девятый день, когда туман над болотами стелился особенно низко. Небо затянуло свинцовыми облаками, свет пробивался с трудом, будто сама природа предчувствовала неладное и пыталась предупредить.

Явно не те гости, которых я ждал — не экспедиция графа с магами, целителями и профессиональной охраной, выступавшими размеренным строем под развевающимися штандартами. И не Марек с Ведой собственными персонами… хотя эти двое, по моим расчётам, должны были вернуться не раньше, чем через месяц — если, конечно, вообще собирались возвращаться.

Нет, первыми заявились совсем другие ребята, и от их присутствия по хребту пробежал неприятный холодок, какой бывает при виде чужаков на своей земле. Охотничий инстинкт засёк их ещё за пределами стометровой зоны, словно чуткий прибор. Пять сигнатур — человеческих, судя по размеру и характерному ритму движения. Крупные, уверенные в себе, шагающие так, будто весь мир принадлежит им по праву рождения. И что самое паршивое — двигались они прямо к башне, не отклоняясь ни на метр, будто следовали невидимому компасу или точным указаниям. Слишком, сука, точным.

Я как раз проверял силки на восточной границе территории, когда почувствовал их приближение — словно лёгкое покалывание в затылке, которое с каждой секундой становилось всё отчётливее. Замер, прислушался, затаив дыхание. Нет, не показалось. Пятеро. Идут открыто, не таясь, ломая сухие ветки под ногами. Шумят, как стадо оленелосей в брачный период — так, будто им совершенно плевать на хищников, которые вполне могли бы притаиться в этих зарослях.

— Здравствуй, жопа, новый год, — пробормотал я себе под нос, откладывая добычу в сторону. Два кролика — неплохой улов для утренней проверки, но сейчас это отошло на второй план. — Началось.

Первым делом — информация. Кто они? Откуда пришли? Что хотят от этих мест? И главное — какого хрена забыли на моей территории, которую я обживал последний месяц, вкладывая в неё пот, кровь и бесконечное терпение? Ушёл в скрытность, активировал камуфляж. Мир вокруг чуть поблёк, краски размылись, словно через запотевшее стекло — знакомое уже ощущение, будто надеваешь невидимый плащ, сотканный из теней и тишины. Не настоящая невидимость, конечно — любой внимательный наблюдатель заметил бы смазанный силуэт, если бы знал, куда смотреть. Но для наблюдения из кустов — самое то, особенно когда противник даже не подозревает о слежке.

Двинулся на перехват, скользя меж деревьями бесшумной тенью.

Нашёл их через полчаса — на краю пустоши, у подножия холма, с которого открывался отличный вид на башню. Пятеро мужиков разбили временный лагерь прямо посреди тропы — моей тропы, между прочим, которую я вытоптал за месяц бесконечных хождений туда-сюда, пока изучал окрестности. Костёр горел ярко, без малейших попыток маскировки, языки пламени лизали сухие ветки с голодным потрескиванием, дым серым столбом поднимался к небу, точно сигнальный маяк для каждого хищника в округе. Голоса разносились чуть ли не на полкилометра вокруг — они даже не пытались говорить тихо, будто находились не в диком лесу, полном опасностей, а на ярмарочной площади.

Идиоты или самоубийцы? Или просто настолько самонадеянны, что не понимают, куда попали?

Я устроился на дереве метрах в восьмидесяти от лагеря, выбрав старый дуб с раскидистой кроной и удобной развилкой ветвей. Отличная позиция — листва скрывала силуэт, создавая естественную маскировку, ветер дул от них ко мне, принося запах дыма, пота и дешёвого вина. Так что даже если у кого-то из гостей имелся нюх получше человеческого, не учуют — все запахи уносило в противоположную сторону. Камуфляж размывал очертания так, что заметить меня можно было только если специально искать, точно зная, куда именно смотреть.

Начал изучать гостей, методично, как учил меня охотничий инстинкт.

Первый — здоровый детина с рыжей бородой, заплетённой в две косички. Судя по тому, как остальные к нему обращались — с той особой смесью почтения и опаски — это и был главный. Пахан, так сказать. Одет в потёртый кожаный доспех, явно видавший лучшие дни и не одну переделку, швы местами расходились, на левом наплечнике темнело пятно, подозрительно похожее на застарелую кровь. За спиной — двуручный меч в простых ножнах без украшений, функциональное оружие опытного бойца. Двигался уверенно, командовал резко, отрывисто, привычно. Военная выправка проглядывала в каждом жесте, хоть и подзаржавевшая от времени и вольной жизни.

Рыжий Вакс, судя по долетевшим разговорам. Почему-то я был уверен, что это именно он — слишком уж приметная борода соответствовала прозвищу, которое наверняка прилипло к нему ещё в юности и следовало повсюду, как верный пёс.

Второй — худой, жилистый тип с длинными руками. Два коротких меча на поясе, рукояти обмотаны потёртой кожей, метательные ножи в перевязи на груди — я насчитал шесть штук, расположенных так, чтобы выхватить одним движением. Постоянно вертел головой, но не по сторонам, не выискивая опасность в окружающих зарослях — реагировал на голоса товарищей, на их смех и перебранки. Плохой разведчик, если вообще разведчик — настоящий никогда бы не позволил себе такую расслабленность на незнакомой территории.

Третий — коренастый бородач с топором, лежащим рядом так, чтобы схватить в любой момент. Типичный лесоруб на вид — широкие плечи, мозолистые ладони, спокойный, немного сонный взгляд человека, привыкшего к тяжёлой работе. Только лесорубы обычно не таскают с собой арбалет и колчан с болтами, и не носят под рубахой кольчугу — я заметил, как она блеснула тусклым серебром, когда он нагнулся за хворостом.

Четвёртый — самый молодой из компании, лет двадцать на вид, может чуть больше. Светловолосый, почти альбинос, с водянистыми бесцветными глазами и постоянной ухмылкой на узком лице — такой ухмылкой, от которой хотелось отодвинуться подальше. Ничего особенного при себе не имел, кроме дубинки, окованной железом, — простое оружие для простых задач. Но что-то в его взгляде мне категорически не понравилось с первой же секунды. Что-то нездоровое, как гниль под красивой корой, как болезнь, притаившаяся за маской добродушия.

Пятый — старик. Ну как старик — лет пятьдесят-шестьдесят, что в реальности могло быть от сорока до сотни. Седые волосы, собранные в неаккуратный хвост, аккуратная бородка клинышком, одежда поприличнее, чем у остальных — чистая, без заплат, из хорошей ткани. И посох. Деревянный посох из какого-то тёмного дерева, увенчанный мутным камнем на конце, в глубине которого что-то едва заметно пульсировало.

Маг? Возможно. Значит, в случае чего — валить первым. Видел я здешних магов. Не понравились.

Я просидел на дереве два часа, слушая их разговоры и впитывая каждое слово, каждый жест, каждую оговорку. Благо, они не особо утруждали себя конспирацией — говорили открыто, громко, не понижая голосов даже когда обсуждали вещи, которые явно не предназначались для чужих ушей.

— … говорю тебе, Вакс, это здесь. Башня прямо там, видишь? Точь-в-точь как описывали в тех слухах.

— Вижу, не слепой. — Рыжий сплюнул в костёр, и слюна зашипела на углях. — Вопрос в том, как внутрь попасть. Стены вон какие — голыми руками не возьмёшь.

— Найдём способ. Не зря же тащились сюда три недели по этой глуши.

— Три недели по этой ебучей глуши, — подал голос молодой с дубинкой, и в его тоне звенела плохо скрываемая злость. — Три недели жрать дерьмо и спать на земле, просыпаясь от каждого шороха. Если там пусто окажется, я кое-кому кишки выпущу, клянусь всеми богами.

— Остынь, Крыса. — Худой с ножами хлопнул его по плечу покровительственным жестом. — Хранилище Старых не бывает пустым, это всем известно. Там всегда что-то есть — артефакты, золото, знания. Всегда.

— Откуда знаешь? Сам бывал?

— Слышал. От людей, которые в таких местах бывали и вернулись, чтобы рассказать.

— Ага, и все эти люди сейчас богаты и счастливы, живут в замках и пьют вино из золотых кубков?

— Некоторые богаты. Некоторые счастливы. Некоторые мертвы. — Худой равнодушно пожал плечами, словно речь шла о погоде. — Жизнь такова, и больше никакая.

Я продолжал слушать, собирая информацию по крупицам, складывая разрозненные факты в цельную картину.

Итак, что мы имеем. Пятеро авантюристов — или, если называть вещи своими именами, бандитов — пришли за сокровищами башни. Услышали слухи об экспедиции графа, о хранилище Старых с его несметными богатствами, и решили урвать свой кусок пирога, пока другие не успели. Судя по разговорам, ни к какой серьёзной организации не принадлежат — вольные охотники за наживой, готовые рискнуть головой ради возможной добычи.

Вакс раньше был наёмником — это объясняло военную выправку и привычную манеру командовать, не терпящую возражений. Остальные — сброд, который он набрал по дороге или знал по прошлым делам. Может, кто-то из старых знакомых, может, случайные попутчики, соблазнившиеся обещанием лёгких денег. Неважно.

Важно другое: они были здесь первыми. Раньше официальной экспедиции графа с её магами и охраной. И явно не собирались делиться добычей — ни с графом, ни с кем-либо ещё.

— А что насчёт того охотника? — спросил старик с посохом, и мои уши навострились. Голос у него был скрипучий, неприятный, как несмазанная дверь. — Того, про которого болтали в деревне?

— Какого охотника? — нахмурился коренастый.

— Который голема завалил, если верить россказням. Говорят, живёт где-то здесь, в лесу, словно зверь лесной.

Вакс презрительно фыркнул, и рыжая борода качнулась.

— Байки для тупых селян. Голема голыми руками не завалишь, это тебе не зайца душить и не курице шею сворачивать. Деревенские любят приукрасить, сочинить страшилку для детишек.

— Но экспедиция графа действительно потеряла людей, — заметил худой, и в его голосе прозвучала нотка сомнения. — Двенадцать из шестнадцати, если верить слухам. Это не выдумка — слишком много свидетелей.

— Потеряла. В лесу, от тварей. — Рыжий поворошил угли палкой, и сноп искр взлетел к тёмному небу. — Не от какого-то мифического лесного бомжа. Обычные опасности глуши — хищники, болотные монстры, ядовитые растения. Здесь полно дряни, способной убить неосторожного. Или даже осторожного, но невезучего.

— А если он реальный? Если всё-таки существует?

— Тогда мы с ним побеседуем. — Вакс многозначительно похлопал по рукояти меча, и сталь глухо звякнула в ножнах. — У меня есть богатый опыт бесед с теми, кто лезет поперёк дороги. Обычно они становятся очень сговорчивыми после первых нескольких минут разговора.

— Вот именно, — ухмыльнулся молодой Крыса, обнажая мелкие, желтоватые зубы. — Покажем местному лесовику, кто тут главный. Научим уважать серьёзных людей.

Я невольно хмыкнул — про себя, конечно, не издав ни звука. Интересная самоуверенность, граничащая с идиотизмом. Пятеро мужиков, из которых реальную угрозу представляет разве что Вакс — и то под большим вопросом, — пришли на территорию, которую я готовил к визиту целый месяц. На территорию, нашпигованную ловушками разной степени смертоносности. На территорию, где каждый куст, каждое дерево, каждая подозрительная кочка знакомы мне как собственные ладони.

И они собираются показать мне, кто тут главный.

Ну-ну. Посмотрим.

Оставался главный вопрос — что делать с незваными гостями?

Первый вариант напрашивался сам собой: убраться подальше, затаиться, переждать, пока они сами уйдут восвояси. Башню не вскроют — я видел собственными глазами, как это пыталась сделать экспедиция графа, выглядящая куда как внушительнее этих бичей. Ничего не вышло, если что. У этих шансов ещё меньше — ни магической поддержки, ни нужных знаний. Порыскают недельку, убедятся, что без ключа никуда, и свалят восвояси, проклиная потраченное время.

Логичный план. Безопасный. Но какой-то частью сознания я понимал, что это трусость, замаскированная под благоразумие.

Второй вариант — заявиться в открытую, потребовать убраться. Территория моя, здесь действуют мои правила. Если не послушают — огребут так, что потом долго будут рассказывать в тавернах.

Проблема в том, что их пятеро. Даже если Вакс и компания — не особые бойцы, пять на одного — хреновые шансы при любом раскладе. Особенно если старик действительно маг, пусть и слабенький.

Третий вариант был самым интересным. И самым рискованным.

Подождать. Понаблюдать. Собрать максимум информации о противнике. А потом — если понадобится — использовать все преимущества территории, которую знаю вдоль и поперёк.

Они не знают, что я здесь. Не знают местности — каждая тропинка для них загадка. Не знают ловушек — я расставил их десятки за прошедший месяц. Не знают, с кем связались, принимая меня за обычного лесного отшельника.

Я знаю всё.

Охота — это не про силу и не про численное превосходство. Охота — это про терпение, тщательную подготовку и выбор правильного момента для удара.

И, судя по всему, охота только начиналась.

Гости обустроили лагерь — криво, косо, без малейшего представления о маскировке и защите периметра. Костёр горел постоянно, даже днём, когда дым был виден за километры, словно приглашение для каждого хищника в округе. Палатки — две штуки, потёртые и дырявые, явно видавшие не один сезон — стояли на самом видном месте, будто их специально выставили напоказ. Охранение… а не было никакого охранения. Вообще. Ни дозорных, ни сменных постов, ни даже элементарных верёвок с колокольчиками.

Я чуть не офигел, когда осознал это в полной мере. Серьёзно? Пришли в неизвестную местность, полную хищников и неведомо чего ещё — и не выставили даже одного дозорного на ночь? Они совсем страх потеряли?

Или просто идиоты. Что, по здравому размышлению, представлялось гораздо более вероятным.

К вечеру группа выдвинулась к башне — все пятеро, никого не оставив в лагере. Типичная ошибка новичков, которые не понимают ценности тыла. Я следовал параллельным курсом, держась в тени деревьев на границе пустоши, скользя от укрытия к укрытию. Камуфляж работал отлично — они прошли в тридцати метрах от меня, переговариваясь на ходу, и ничего не заметили. Даже не почувствовали.

В башне начался настоящий цирк, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не рассмеяться вслух. Собственно, начиная с момента, когда клоуны бодрым стадом вломились в неё, даже не подумав выставить охранение.

— Вот эта хрень, — Вакс ткнул пальцем в массивную каменную плиту под магическим кругом, без видимых швов и замочных скважин. — Как её открыть?

Старик с посохом подошёл ближе, осторожно провёл сухой ладонью по древнему камню. Его пальцы дрожали — то ли от возраста, то ли от волнения, то ли от прикосновения к чему-то, что ощущалось даже мне с такого расстояния.

— Запечатано, — произнёс он после долгой паузы. — Магия Старых. Очень сильная, очень древняя. Такие чары живут тысячелетиями и не слабеют с годами.

— И? — нетерпеливо бросил Вакс.

— И ничего. У меня не хватит силы это вскрыть. Даже если потрачу всю ману до капли, даже если сожгу себя дотла — этого не хватит и на сотую часть.

— Тогда какого хера мы тебя с собой тащили⁈ — взвился Крыса, сжимая дубинку так, что побелели костяшки пальцев. — Кормили, поили, терпели твоё нытьё!

— Чтобы я определил, что это настоящее хранилище, а не пустышка-обманка, которых Старые оставили немало для отвода глаз. — Старик невозмутимо пожал плечами, словно не замечая угрозы в голосе молодого психопата. — Это настоящее. За этой дверью — а это именно дверь — артефакты Старых, гарантирую. Я чувствую их присутствие, как чувствуют тепло очага в морозную ночь.

— И что толку, если мы не можем войти? Будем стоять и облизываться, глядя на закрытую дверь?

— Можем. Нужен ключ. Или очень, очень много времени и ресурсов — армия магов, работающих днями без перерыва.

— Ключ, — повторил Вакс задумчиво, почёсывая рыжую бороду. — Где его взять?

— Был у голема, который охранял башню до недавних событий. Если верить слухам.

— Голема больше нет. Развалили его.

— Значит, ключ где-то здесь, в округе. Или его забрали те, кто убил голема.

Ночью они напились.

Я не шучу и не преувеличиваю. Притащили с собой несколько бурдюков с какой-то местной бормотухой — судя по запаху, дешёвое пойло из забродивших ягод — и накачались до состояния полного нестояния. Песни орали на весь лес — фальшивые, непристойные, с припевами про разные части женского тела и подвиги на любовном фронте. Кто-то блевал за палаткой, судя по характерным звукам. Кто-то лез драться, размахивая кулаками.

Охотничий инстинкт фиксировал всё это безобразие в мельчайших подробностях, которые я предпочёл бы забыть. Хищники в округе тоже фиксировали — и благоразумно держались подальше от источника шума. Пьяный гвалт отпугивал лучше любой магии или охранных заклинаний.

— Сказочные долбоёбы, — вздохнул я себе под нос, устраиваясь на ночлег в развилке дерева метрах в ста от их лагеря. — Как их только из больницы выпустили.

Но долбоебы с оружием и желанием забрать то, что им не принадлежит. Недооценивать нельзя — даже дурак с мечом опасен, если подпустить слишком близко.

— ТВАРЬ! — орал Вакс и со всей силы врезал кулаком в камень. Хрустнуло — кажется, костяшки пальцев. — СУКА! НЕНАВИЖУ!

Это развесёлая компания искателей наживы попыталась вскрыть, очевидно, портальный камень. С помощью кирки и молотка. С предсказуемым результатом. Остальные благоразумно держались на расстоянии от впавшего в ярость командира. Я наблюдал сверху, с безопасной позиции на дереве, и мысленно делал заметки для будущего использования.

Нервный. Вспыльчивый. Плохо контролирует эмоции под давлением. Это можно использовать, если дойдёт до прямого столкновения.

Вечером они не пили — видимо, запасы закончились накануне. Сидели у костра злые, голодные — я заметил, что с едой у них было негусто, припасы подходили к концу, — и ругались друг на друга, перебрасываясь обвинениями.

— Это всё Керт виноват, — шипел Крыса, и яд в его голосе мог бы отравить колодец. — Он сказал, что здесь будет легко!

— Керт не знал про магию Старых, — возражал коренастый устало. — Никто толком не знал, какая там защита.

— Должен был знать! На то он и проводник — знать такие вещи!

— Проводник довёл нас до места. Его работа на этом закончена.

— А моя работа — без добычи возвращаться? С пустыми руками, как последнее чмо? — Крыса сжал кулаки так, что хрустнули суставы. — Три недели просрано! Три проклятых недели!

— Заткнитесь все, — рявкнул Вакс, и воцарилась тишина. — Дайте подумать.

Молчание повисло над лагерем. Потрескивание костра, далёкий крик ночной птицы. Где-то вдалеке завыл хищник — охотничий инстинкт автоматически определил: крупный, но далеко, в нескольких километрах, непосредственной угрозы не представляет.

— Есть ещё вариант, — сказал Вакс после долгой паузы, и что-то в его голосе заставило меня насторожиться. — Тот охотник.

— Какой охотник? О чём ты?

— Местный. Который якобы голема убил в одиночку. — Рыжий задумчиво почесал бороду. — Если он реальный — он знает эти места лучше нас. Знает, как открыть башню. Или знает, где ключ спрятан.

— И с чего ему нам помогать? Из доброты душевной?

— А мы не будем просить. — Вакс усмехнулся. Нехорошо так, с обещанием боли и насилия. — Мы найдём его и… убедим. Есть много способов сделать человека разговорчивым.

Худой с ножами медленно кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то профессиональное. Крыса оскалился, предвкушая развлечение. Коренастый равнодушно пожал плечами — ему, похоже, было всё равно, лишь бы дело двигалось. Старик промолчал, но что-то такое мелькнуло в его выцветших глазах. Что-то понимающее, оценивающее. Он знал, что слово «убедим» в устах Вакса означает совсем не мирные переговоры за чашкой чая.

Ну вот и определились.