Дорога охотника 2

Глава 16

Плот нёс меня по течению всю ночь.

Я не спал — какой там сон, когда адреналин хлещет через край, а мозг прокручивает последние события на бесконечном повторе. Рана в плече ныла, но терпимо — регенерация работала, затягивая повреждённые ткани медленно, но неуклонно. К рассвету болт выдавило наружу сам по себе — неприятное ощущение, скажу я вам, когда кусок железа выползает из твоей плоти, как жук из-под коры. Но полезное.

Первые лучи солнца застали меня километрах в десяти ниже по течению от посёлка — если, конечно, мои расчёты не врали. Река здесь становилась шире, спокойнее, берега отступали, поросшие густым ивняком. Пейзаж выглядел мирным, даже идиллическим — птицы щебечут, рыба плещется, стрекозы носятся над водой. Красота, мать её. Сканировал окрестности в автоматическом режиме — привычка, въевшаяся в подкорку за месяцы выживания. Мелкая живность на берегах, птицы в кронах, рыба в воде. Никаких сигнатур, которые можно было бы идентифицировать как «люди с оружием, жаждущие моей крови». Пока. Ключевое слово — пока. Потому что я не питал иллюзий насчёт своих преследователей. Дружина графа — это не кучка деревенских увальней с вилами. Это профессионалы. С магами. Со следопытами. С ресурсами, которые мне и не снились. Если они решили меня найти — они найдут. Вопрос времени.

Причалил к берегу, когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы согреть продрогшие кости. Выбрал место аккуратно — небольшая заводь, скрытая от основного русла изгибом берега и нависающими ивами. Плот замаскировал ветками, сам забрался в кусты, устроился в относительном комфорте.

Нужно было думать.

Итак, что мы имеем?

Культисты. Корин, Энира, остальные уроды. Часть из них погибла при атаке дружины, часть сбежала на лодках. Энира с кристаллом точно ушла, я ощущал её, удаляющуюся по воде. Вопрос — куда? И вернутся ли они?

Скорее всего — да. Не похожи они на тех, кто сдаются после первой неудачи. У них есть артефакт, у них есть вера, у них есть, судя по всему, немало ресурсов. Посёлок был не единственным их опорным пунктом, готов поспорить. Так что — враги номер один, пускай и временно отступившие. Второе: граф Мирен. Экспедиция, маги, дружинники — всё это требовало денег, которых у графа, по слухам, не было. Значит, он отчаянно нуждается в том, что я… позаимствовал. Сокровища хранилища. Артефакты. Карта. Всё то, что сейчас лежит в тайнике на болоте, дожидаясь лучших времён. Мысль о тайнике вызвала смешанные чувства. С одной стороны — там, вполне возможно, целое состояние: кристаллы, механизмы, свиток, который я так и не смог прочитать. С другой — добраться до тайника означало вернуться в знакомые места, где меня наверняка будут искать в первую очередь. Классическая дилемма: богатство или жизнь? Пока что жизнь побеждала с разгромным счётом. Ещё и Крейги. Барон Крейг и его выблядок Виттор, которые участвовали в экспедиции и наверняка тоже имеют на меня зуб. Два аристократических семейства, враждующих друг с другом, но, вполне возможно, объединённых общей целью — найти «того охотника» и вытрясти из него информацию. Или просто прибить, чтобы не мешал.

И я сам. Один против всех. Без базы, без союзников, без чёткого плана на будущее.

Хреновая ситуация, по возможности избегайте попадать в такие.

Лежал в кустах, смотрел на просвечивающее сквозь листву небо и думал. Варианты были, хуе… неоднозначными, вот. Вернуться на болото — рискованно, там точно будут искать. Остаться в этих местах — ещё рискованнее, слишком близко к посёлку и маршрутам экспедиции. Идти на восток — там владения графа, прямо в пасть льву. На север — туда свалили культисты, тоже нахрен надо. Оставался юго-запад. Потом — запад. Туда, где «дикие земли», о которых рассказывал трактирщик в Бродах. Леса, которые тянутся на сотни километров. Руины древних поселений. Твари, которых в обжитых краях давно перебили. И никаких лордов, баронов, культистов и прочей петушиной масти.

А значит, нужно двигаться на юго-запад, избегая населённых мест, петлять, путать следы. Оторваться от преследователей, уйти достаточно далеко, чтобы они потеряли интерес. А потом, дальше, — в настоящую глушь, где можно будет залечь на дно и пересидеть, пока страсти не улягутся.

Отличный план. Надежный, как швейцарские часы.

Двинулся в путь, когда солнце перевалило через зенит. Плот пришлось бросить — слишком заметный, слишком медленный, слишком привязывающий к реке. Вместо этого пошёл берегом, потом углубился в лес. Юго-запад я определил по солнцу и мху на деревьях. Не самая точная навигация, но достаточная для моих целей.

Лес здесь был другим — не мрачный бурелом, к которому я привык на болотах, а светлый, почти приветливый. Высокие сосны, редкий подлесок, мягкая хвоя под ногами. Идти было легко, почти приятно. Слишком приятно — я не доверял этому ощущению. Каждая белка, каждая птица, каждый шорох в кустах — всё регистрировалось, анализировалось, оценивалось. Пока — ничего опасного. Но это могло измениться в любой момент — просто железная уверенность. Темп держал средний — не бег, но и не прогулка. Экономил силы, но не терял времени. По моим прикидкам, если графские выродки отправились в погоню сразу после битвы — а они наверняка отправились — то у меня было несколько часов форы. Может, полдня. Недостаточно, чтобы расслабиться, но достаточно, чтобы создать задел. К вечеру прошёл, по моим оценкам, километров двадцать. Может, двадцать пять. Ноги гудели от усталости, живот урчал от голода — последний раз я ел… когда? Вчера утром? Позавчера? Время смешалось в кашу из адреналина, боли и бегства.

Нашёл место для ночлега — углубление под корнями поваленного дерева, достаточно просторное, чтобы лечь, достаточно скрытое, чтобы не забрели случайные звери. Не разводил огня — дым выдаст быстрее, чем любой следопыт. Вместо этого завернулся в то, что осталось от моей одежды, и попытался заснуть.

Если кто-то приблизится, инстинкт разбудит, на крайний случай — чувство опасности. Надеюсь.

Разбудил.

Рывок — из сна в полное бодрствование за долю секунды. Сердце колотилось, адреналин хлестнул в кровь. Что? Где? Сколько? Сигнатуры. На пределе зоны восприятия — сто пятьдесят метров, может, чуть больше. Три… нет, четыре. Люди. Двигаются в мою сторону, но не прямо — по касательной, вдоль невидимой линии, которая пройдёт метрах в тридцати от моего укрытия. Патруль? Случайные путники? Или…

Напрягся, пытаясь выжать из инстинкта больше информации. Размер — взрослые мужчины, судя по габаритам. Эмоциональное состояние — напряжённое, сосредоточенное. Движение — слишком целенаправленное для простой прогулки по лесу. Они что-то искали. Или кого-то. Есть у меня одна идейка, кого именно…

Замер, вжавшись в землю под корнями, — благо предрассветные сумерки, теней достаточно. Камуфляж размыл контуры. Я превратился в часть леса, в тень среди теней. Шаги приближались. Тихие, осторожные, но различимые для моего обострённого слуха. Голоса — приглушённые, еле слышные.

— … здесь где-то. След обрывается у реки, но он не мог уплыть далеко.

— Маг говорит, направление юго-запад. Уверен процентов на семьдесят.

— Семьдесят — это хреново. Искать по всему лесу — неделя уйдёт.

— Приказ есть приказ. Прочёсываем квадрат, потом следующий.

Дружинники. Точно они — я узнал манеру речи, тон, интонации. И — что хуже — у них был маг, который каким-то образом определил направление моего движения. Поисковая магия? Артефакт? Какие-торитуалы?

Неважно, один хрен я в этом не шарю. Важно то, что они знали, куда я иду. Не точно, но достаточно, чтобы сузить поиск.

Четвёрка прошла мимо — ближайший был метрах в двадцати пяти от моего укрытия. Мог бы заметить, если бы смотрел внимательно. Не заметил — слишком темно, слишком хорошо работала маскировка. Прошли дальше, растворились в предрассветной мгле.

Выждал ещё десять минут, прежде чем двинуться. Осторожно, медленно, проверяя каждый шаг. Охотничий инстинкт не фиксировал других объектов поблизости, но это не значило, что их нет — вояки явно разбились на группы, прочёсывающие местность. Сменил направление. Если они знают, что я иду на юго-запад — значит, нужно пойти на юг. Или на запад. Или зигзагами, путая следы.

Следующие трое суток слились в бесконечную игру в кошки-мышки.

Я двигался рывками — час-два быстрого марша, потом залёг, переждал, послушал. Менял направление каждые несколько часов, петлял, возвращался по собственным следам, проходил по ручьям и каменным россыпям, где не оставалось отпечатков. Использовал все трюки, которые знал — и выдумывал новые на ходу.

Преследователи не отставали.

Я засекал их патрули регулярно — три-четыре группы по четыре-пять человек, прочёсывающие лес широким фронтом. Держались на расстоянии друг от друга, но достаточно близко, чтобы перекрыть возможные пути отхода. Профессионально, мать их. Кто-то явно знал своё дело. Дистанция сокращалась. Медленно, почти незаметно, но неуклонно. То, что в первый день было ста пятьюдесятью метрами, на второй день стало сотней. На третий — семьдесят, иногда меньше. Они учились на моих уловках, адаптировались, предугадывали.

И — что хуже всего — среди них был кто-то, кто умел читать следы.

Я понял это на второй день, когда обнаружил, что одна из групп идёт точно по моему маршруту — не приблизительно, а точно, след в след. Кто-то видел то, что я пытался скрыть: сломанную веточку, примятую траву, отпечаток на мягкой земле, который я пропустил. Следопыт. Хороший следопыт, возможно, даже с навыком, аналогичным моему «Поиску следа».

Это меняло расклад.

Против обычных солдат я мог бы прятаться бесконечно. Против следопыта — нет. Каждый мой шаг оставлял информацию, каждое укрытие — улики. Он читал лес, как я читал сигнатуры охотничьего инстинкта, и постепенно, неумолимо, сужал круг.

А значит, хватит просто бегать. Пора огрызаться.

Место выбрал тщательно — узкая ложбина между двумя холмами, заросшая густым кустарником. Единственный удобный путь через неё — тропа, протоптанная то ли зверями, то ли людьми, петляющая между камнями и упавшими деревьями. Идеальное место для того, что я задумал. Ловушки ставил всю ночь. Навык не подвёл, руки делали привычную работу, пока голова просчитывала варианты. Три ямы с заострёнными кольями на дне — неглубокие, даже не по колено, но достаточные, чтобы искалечить ногу. Две растяжки с петлями — не смертельные, но болезненные и задерживающие. И главная ловушка — тяжёлое бревно на верёвке, которое должно было обрушиться на того, кто заденет спусковой механизм.

НАВЫК ПОВЫШЕН: УСТАНОВКА ЛОВУШЕК УР. 8 → УР. 9

Доступна случайная способность.

АКТИВАЦИЯ

Вы можете настроить ловушку на срабатывание с задержкой или по определённому триггеру. Повышает тактическую гибкость.

Окак. Очень полезно, особенно сейчас.

Сам устроился на склоне холма, в зарослях папоротника — достаточно высоко, чтобы видеть всю ложбину, достаточно скрыто, чтобы не заметили снизу. Меч лежал под рукой, рядом — несколько камней подходящего размера. Арбалета у меня не было — потерял ещё в посёлке, — но и без него можно было навести шороху.

Ждать пришлось недолго.

Группа появилась через час после рассвета — четверо, как я и ожидал. Впереди шёл тот самый следопыт — я определил его сразу, по манере двигаться, по тому, как он смотрел под ноги, считывая информацию из каждой сломанной ветки. Немолодой мужик, лет сорок-сорок пять, с обветренным лицом и цепким взглядом. Остальные трое — обычные дружинники. Мечи, кольчуги, шлемы. Стандартный набор, ничего особенного. Двигались осторожно, но без особого напряжения — видимо, не ожидали засады. Всё-таки они охотники, а я — добыча. Добыча не кусается.

Обычно.

Следопыт первым вошёл в ложбину. Я видел, как он остановился у входа, осмотрелся, принюхался даже — будто мог учуять опасность. Мог, наверное. Но я провёл ночь, тщательно маскируя следы своей работы, и даже для хорошего специалиста ловушки были практически невидимы.

Он двинулся дальше. За ним — остальные.

Один из дружинников — самый молодой — первым нашёл яму. Но ему это совершенно не понравилось, аж заорал от боли. Кол вошёл в ногу, вряд ли глубоко, но достаточно, чтобы вывести из строя. Остальные среагировали мгновенно — рассыпались в стороны, обнажили оружие, закрутили головами в поисках угрозы. Профессионалы, мать их… а, ну да, повторяюсь. Но все же — ни паники, ни суеты, только холодная готовность убивать.

Поводырь их херов крикнул что-то, указывая рукой — кажется, он понял, что происходит. Ну, тут сложно было бы не понять.

Только поздно.

Бревно обрушилось на ближайшего дружинника, когда тот попытался обойти яму слева. Спусковой механизм сработал чисто, точно — тяжёлый кусок дерева врезался ему в грудь, отбросив на несколько метров. Хруст костей был слышен даже с моей позиции.

Минус два.

Я не стал ждать, пока они придут в себя. Скатился по склону, используя кусты как прикрытие. Камень — в руку, бросок — точно в голову третьему мудиле, который как раз повернулся в мою сторону. Не убить — так хоть оглушить, выиграть секунду. Следопыт оказался быстрым. Очень быстрым. Он уже разворачивался ко мне, когда я выскочил из кустов, и его нож свистнул в сантиметре от моего лица. Рефлексы — мои рефлексы — сработали чётко, отклоняя корпус, уводя голову с линии удара. Контратака. Меч — снизу вверх, по диагонали. Следопыт отшатнулся, но недостаточно быстро — кончик клинка распорол ему рукав и руку под ним. Неглубоко, но болезненно.

Он выругался — что-то на местном диалекте, что я не разобрал — и отступил, выставив нож перед собой. Левой рукой прижимал рану, кровь сочилась между пальцами. Атаковал — резко, без предупреждения. Нож мелькнул в воздухе, целясь в горло. Я ушёл в сторону, пропуская удар, и врезал локтём ему в висок. Следопыт покачнулся, но устоял. Крепкий сукин сын. Краем глаза заметил движение справа — тот мужик, которого я оглушил камнем, поднимался на ноги, шатаясь и тряся головой. Через несколько секунд он придёт в себя и вступит в бой. Нужно было заканчивать.

Сокрушительный удар. Собрал силу, направил её в кулак, высвободил. Удар пришёлся следопыту в грудь — точно, мощно, без возможности уклониться. Он отлетел на несколько метров, врезался в ствол дерева, осел на землю, изо рта хлынула кровь. Ноги подкосились, в глазах потемнело. Три секунды, может, четыре, когда я был беспомощен, как новорождённый котёнок.

Дружинник сделал шаг ко мне, поднимая меч.

Один шаг. Два. Три.

Я рванул вперёд, под его замах, ударил плечом в живот, опрокинул. Он упал на спину, меч выскользнул из руки. Я не стал миндальничать — подхватил его оружие и пырнул в горло, под забрало кожаного шлема.

Четверо жмуров за… сколько? Минуту? Меньше?

НАВЫК ПОВЫШЕН: БЛИЖНИЙ БОЙ УР. 9 → УР. 10

И Система одобряла. Приятно.

Но расслабляться было рано. Где-то в лесу — ещё три группы охотников за моей жопой. И если они услышали шум боя — а они наверняка услышали — то скоро будут здесь.

Пора сваливать.

Я не стал задерживаться. Прихватил только самое необходимое — флягу с водой у одного из дружинников, мешочек с чем-то, похожим на сухой паёк, у другого. Оружие — своё, их не трогал, с виду не лучше, а тащить тяжело. И ушёл. На юго-запад, потом на запад, потом снова на юго-запад. Петляя, путая следы, используя каждый ручей, каждую каменную россыпь, каждый участок твёрдой земли. За спиной, где-то далеко, раздались крики — другие группы нашли свои ловушки. Пускай развлекаются. Пускай помогают раненым. Пускай теряют время. Мне нужен был каждый час.

Следующие два дня я провёл в режиме тотальной паранойи.

Спал по полчаса, максимум час, в местах, которые сам находил с трудом и покидал сразу после пробуждения. Ел на ходу — тот паёк, что забрал у дружинника, плюс то, что удавалось добыть по пути: корни, ягоды, один раз — подбитая камнем птица. Не мишлен, но достаточно, чтобы держаться на ногах.

Погоня не отставала.

Они изменили тактику после засады — стали осторожнее, собраннее. Группы больше не разбредались по лесу — держались ближе друг к другу, на расстоянии прямой видимости. Прочёсывали местность медленнее, но тщательнее. И — что хуже всего — у них появилось подкрепление. Я засёк новые сигнатуры на пятый день погони. Ещё десять человек, может, двенадцать — свежие, отдохнувшие, злые. Видимо, граф прислал резерв, когда узнал, что первый отряд буксует.

Дистанция снова начала сокращаться.

На шестой день они почти поймали меня — группа из шести человек вышла точно на мой след и гнала два часа, не отставая ни на метр. Я уходил на пределе сил, используя все трюки, какие знал, и всё равно расстояние неуклонно сокращалось. Пятьдесят метров. Сорок. Тридцать.

Спасла случайность — река. Небольшая, метров десять в ширину, но быстрая и холодная. Я прыгнул в неё не раздумывая, поплыл вниз по течению, позволяя воде нести меня прочь от преследователей. Холод обжигал кожу, течение тащило на камни, но это было лучше, чем альтернатива. Вынырнул метров через триста, выбрался на противоположный берег, рванул в лес. За спиной — крики, ругань, звуки погони. Они тоже полезли в воду, но потеряли время, и этого хватило, чтобы снова оторваться. Той ночью я не спал вообще. Шёл в темноте, ориентируясь по звёздам и охотничьему инстинкту, спотыкаясь о корни и ветки, но не останавливаясь. Каждый шаг — на юго-запад. Каждая минута — прочь от преследователей.

НАВЫК ПОВЫШЕН: ВЫЖИВАНИЕ УР. 14 → УР. 15

Доступна случайная способность.

ВТОРОЕ ДЫХАНИЕ

В критической ситуации вы способны мобилизовать скрытые резервы организма, игнорируя усталость и боль на короткий период. Использование истощает и требует длительного восстановления.

Как раз вовремя. Как будто Система понимала, что мне нужно именно это, именно сейчас.

Между марш-бросками, в короткие минуты отдыха, в те моменты, когда мозг отказывался просто отключаться и требовал хоть какой-то мыслительной деятельности, размышлял.

О культе. Они где-то там, позади, зализывают раны и планируют реванш. Энира с кристаллом, Корин с остатками верных — они вернутся. Когда-нибудь, как-нибудь. Но это — проблема будущего, а у меня и с настоящим хватало забот.

О графе. Тибальд Мирен, который вложил последние деньги в экспедицию к башне Старых. Который потерял людей, ресурсы, время — и теперь охотился за мной с упорством, достойным лучшего применения. Личный враг. Не потому что я ему что-то сделал — хотя да, технически я украл «его» сокровища — а потому что я олицетворял его неудачу, его провал, его несбывшиеся надежды.

О сокровищах. Тайник на болоте — кристаллы, механизмы, свиток. Всё это лежало там, в укромном месте, которое знал только я. Целое состояние, ключ к другой жизни, возможность начать заново…

Если, конечно, я доживу до того момента, когда смогу им воспользоваться.

Пока что это было очень большое «если».