Дорога охотника 2

Глава 14

Три дня наблюдений, расчётов, проб и ошибок. Три дня изображения счастливого идиота, который ничего не подозревает и радуется жизни в уютном посёлке на берегу озера. Улыбочки, кивочки, «спасибо за рыбу, Энира», «отличная погода, Торвин», «как спина, Бран?»

Все мои навыки упирались в невидимую стену вокруг «старых складов» — это я уже знал. Но стена не была идеальной. На третью ночь наблюдений я заметил: защита слабела ближе к рассвету. Не исчезала — просто становилась тоньше, прозрачнее. Как будто что-то, питающее её, уставало к утру.

Или — засыпало.

Потенциально интересную вещь я обнаружил, обходя периметр. С северной стороны, там, где забор примыкал к старому оврагу, земля просела. Не сильно — сантиметров на тридцать, — но достаточно, чтобы под нижним бревном забора образовалась щель. Узкая, неудобная, но пролезть — можно. Если очень постараться. И если делать это в нужное время. И если туда вообще стоит соваться. Хотя, кого я обманываю…

План сложным назвать было нельзя — за час до рассвета, когда защита слабеет, пролезть через щель под забором. Быстрый осмотр, сбор информации, отход тем же путём. Зашли и вышли, приключение на пятнадцать минут.

Ночь была безлунной и туманной, идеальные условия для скрытности. Я выскользнул из дома в три часа, когда даже самые стойкие полуночники уже видели десятый сон.

Тщательно просканировал окрестности — и не нашёл ничего опасного. Часовой у причала (другой, не тот дед) — спит, как и его предшественник. Традиция, видимо. Собаки — дрыхнут. Люди — в домах, за закрытыми дверями, под оберегами… Может, и не врут про защиту. Может, и про озерных духов тоже, есть у меня теперь аргумент «за».

До оврага добрался без проблем — тени, кусты, знание местности — и я уже там. Присел у щели под забором, прислушался. Тишина. Охотничий инстинкт потянулся к зданиям… И — о чудо — что-то почувствовал.

Не чётко, не ясно — скорее как сквозь мутное стекло. Но всё же: внутри было пусто. Никаких живых существ, никаких сигнатур. Только здания, темнота и… что-то ещё. Что-то, что инстинкт не мог классифицировать… Но про его ограничения я никогда не забывал… Ну, старался, во всяком случае. Магия? Артефакты? Само присутствие того, что живёт в озере?

Узнаю, когда залезу внутрь. А я ж залезу, я ж отбитый.

Протиснулся под забором — пришлось выдохнуть весь воздух и буквально вжаться в землю, но пролез. Оказался на территории «старых складов», среди бурьяна и битого камня.Три здания. Два — действительно развалины, с провалившимися крышами и пустыми глазницами окон. А вот третье — в центре — выглядело получше. Крепкое, ухоженное, с целой крышей и закрытыми ставнями. К нему и направился.

Дверь была заперта — массивная, дубовая, с железными полосами. Замок — простой, без магических наворотов. «Лёгкая рука», полученная после кражи у экспедиции графа, справилась за полминуты, еще и с неожиданным бонусом.

ПОЛУЧЕН НАВЫК «ВЗЛОМ»

ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ: 1

Дверь открылась беззвучно — петли явно смазывали регулярно. Внутри — темнота, запах благовоний и чего-то старого, лежалого, неприятного. Как в склепе, только без трупного душка.

Пусто. Никого живого. Только это странное чувство, которое становилось сильнее по мере продвижения вглубь.

Первая комната — что-то вроде прихожей. Пустые вешалки на стенах, скамья, шкаф. Ничего интересного. Вторая — больше, с длинным столом посередине. На столе — свитки, книги, какие-то записи. Я взял верхний свиток, развернул…

И присвистнул — мысленно, разумеется, вслух было бы глупо.

Карта. Подробная карта региона — озеро, посёлок, окрестные леса. И отметки: красные точки в разных местах, соединённые линиями в сложный узор. Некоторые точки были перечёркнуты, другие — обведены кругами. У каждой — дата и имя. Имена я не знал. Даты — от «15 лет назад» до «2 месяца назад». Жертвы? Места жертвоприношений? Или что-то другое? Отложил карту, взял следующий свиток. Текст — на незнакомом языке, угловатые буквы, похожие на руны, не прочитать. Но вот не нравится мне эта бумаженция, очень сильно не нравится.

Третья комната оказалась тем, чего я боялся — и одновременно тем, что искал. Алтарь — здоровенная каменная плита в центре помещения, испещрённая символами. Те же круги с лучами, волнистые линии, треугольники — только здесь они складывались в единый узор, в картину, которая имела смысл. Если, конечно, считать «призыв древнего чудовища из глубин» смыслом.

Вокруг алтаря — восемь постаментов. На каждом — предмет. Я обошёл их по кругу, рассматривая:

Чаша из тёмного металла, покрытая патиной. Внутри — засохшие бурые пятна. Кровь?

Нож с изогнутым лезвием. Рукоять — из кости, украшенная теми же символами.

Ожерелье из странных камней — или не камней? Они слабо светились в темноте, пульсируя, как сердцебиение.

Маска. Очень, сука, стильная маска, из чего-то, похожего на высушенную кожу. Человеческую кожу. С прорезями для глаз и рта, с вышитыми серебряной нитью символами на лбу и щеках.

Свиток в футляре — запечатанный, с печатью, которая выглядела… живой? Воск шевелился, пульсировал, будто под ним что-то билось.

Кристалл — большой, с кулак размером, мутно-зелёный. Внутри — движение, тени, будто кто-то смотрит изнутри.

Книга — толстая, в переплёте из той же подозрительной кожи. Страницы — не бумага, что-то более тонкое, полупрозрачное. Исписаны тем же руническим языком.

И последнее — статуэтка. Вырезана из чёрного камня — или отлита? — с пугающей детализацией. Каждое щупальце, каждый глаз, каждый зуб.

Статуэтка смотрела на меня.

И нет, я не под чем-то. Крошечные глазки-бусинки следили за моими движениями, поворачивались вслед.

Отошёл от статуэтки, стараясь не поворачиваться к ней спиной. Иррационально, может, даже смешно — но с такими штуками лучше перебдеть. Даже перебздеть не возбраняется.

На стенах — ещё рисунки, ещё тексты. Я не мог их прочитать, но картинки говорили сами за себя:

История. Хронология событий, растянутая на века.

Город у моря. Большой, процветающий. Храм в центре — с тем же символом, что на алтаре. Люди в мантиях, ритуалы, жертвоприношения. Армия. Солдаты в незнакомой форме, маги, осадные машины. Город в огне. Храм разрушен. Группа людей — выжившие? — уходит прочь. С ними — предметы. Те самые, что на постаментах? Несут священные реликвии, спасают от уничтожения. Озеро. Люди строят посёлок, прячутся, ждут. Символы на дверях, ритуалы под луной.

«Ты особенный», — говорила Энира. «Нам нужны такие люди».

А вот у меня большие сомнения, что такие друзья мне нужны.

Нужно было уходить. Немедленно. Собрать вещи, взять плот — если он ещё на месте — и валить отсюда к чёртовой матери. На юг, на север, куда угодно, лишь бы подальше от этого ёбаного озера и его обитателей. Схватил карту — не уходить же без трофеев, потянулся к книге на постаменте… И в этот момент охотничий инстинкт и предчувствие опасности впились в мозг иглой тревоги. Целым буром даже, сваезабивной машиной.

Твою мать.

Они знали. Знали, что я здесь. Знали — и окружили здание, пока я любовался их долбаным музеем. Сколько? Двенадцать? Больше? Инстинкт путался, сигнатуры накладывались друг на друга, но одно было ясно: выходы перекрыты. Дверь, окна — везде люди.

Варианты? Немного. Драться — против дюжины, в замкнутом пространстве, без знания их возможностей? Самоубийство. Прорываться — куда? Окна маленькие, дверь одна, и там явно ждут. Прятаться? В трёх комнатах, где каждый угол просматривается? Оставался один вариант — и он мне не нравился.

— Охотник! — Голос снаружи, громкий, уверенный. Корин. Староста собственной персоной. — Мы знаем, что ты внутри. Выходи. Поговорим.

Поговорим. Ага. Как же.

— А если не выйду? — крикнул я в ответ, одновременно оглядывая комнату в поисках хоть чего-то полезного.

— Тогда войдём мы. И разговор будет… менее приятным.

Пауза.

— У тебя минута, охотник.

Минута. Целых шестьдесят секунд на принятие решения.

Сдаться? Попробовать договориться? С людьми, которые поклоняются твари из глубин и ищут для неё человеческое тело?

Или драться — и, скорее всего, проиграть?

Я посмотрел вверх — потолок был низким, но в углу виднелся люк. Чердак? Возможно. А с чердака — на крышу. А с крыши… А с крыши — прыжок в неизвестность. Но лучше неизвестность, чем известность в виде алтаря и ножа с костяной рукоятью. Рванул к люку. Подпрыгнул, ухватился за край, подтянулся — молниеносные рефлексы и двадцать восемь силы делали своё дело. Оказался на чердаке: пыль, паутина, старый хлам. И — да! — окошко в крыше, маленькое, но достаточное. Снизу — грохот, дверь выбили.

— Он на чердаке! — крикнул кто-то.

Выбил окошко локтем, не заботясь о порезах, заживет на ходу. Протиснулся наружу, оказался на крыше — покатой, скользкой от ночной росы. Внизу — аборигены с факелами, окружившие здание. Увидели меня, пидары глазастые.

— Стой!

— Держите его!

Куда бежать? Крыша соседнего здания — развалины — в трёх метрах. Прыжок? Рискованно, но…

Прыгнул. Приземлился на гнилые доски, которые тут же провалились подо мной. Упал внутрь, на кучу мусора, сильно ударившись плечом. Боль — терпимая. Регенерация уже работала. Выкатился через пролом в стене, оказался на улице — с другой стороны от толпы. Рванул в сторону леса, выжимая всё из ловкости и выносливости.

— Туда! За ним!

Погоня. Топот ног, крики, мелькание факелов. Сколько их? Насчитал семь-восемь сигнатур позади. Остальные, видимо, остались у здания или пошли наперехват.

Наперехват — это плохо. Это значит, что они знают, куда я побегу. Значит, меняем маршрут.

Свернул резко влево, через чей-то огород. Перемахнул через забор, оказался между домами. Тёмные окна, закрытые двери — никто не выходил, никто не вмешивался. Знали? Или просто боялись? Впереди — край посёлка. За ним — лес, а лес для меня спасение, ни в жизнь этим сектантам сраным меня там не догнать.

Немного разочаровывает меня новый перк — предупреждает максимум за секунду. Лучше, чем ничего, конечно, но маловато будет. Три объекта — прямо впереди, перекрывая путь к лесу. И ещё четыре — слева, отрезая обходной маршрут.

Справа — озеро. Берег в двадцати метрах. Озеро. Где живёт какая-то тварь могущественная. Куда голоса звали меня во сне. Отличный, блядь, выбор: люди или монстр.

— Охотник!

Я развернулся. Корин стоял в десяти шагах — один, без факела, руки разведены в стороны. За его спиной — толпа, человек пятнадцать, но они держались на расстоянии.

— Не глупи, — сказал староста. — Тебе некуда бежать.

— Посмотрим.

— Нет, не посмотрим. — Он шагнул ближе. — Ты не понимаешь, что происходит. Дай объяснить.

— Объяснить? — Я хрипло рассмеялся. — Что именно? Спасибо, я видел картинки.

Корин вздохнул — устало, как учитель, объясняющий очевидное тупому ученику.

— Картинки… как ты их называешь, не всё рассказывают, их нужно понимать. Ты не жертва, охотник. Ты — избранный.

— Избранный? Для чего?

— Чтобы стать больше, чем человек. — В его голосе появилось что-то… странное. Благоговение? Зависть? — Глубинный не уничтожает — преображает. Те, кто становятся сосудами… они обретают силу, которую ты не можешь вообразить. Вечную жизнь. Власть над водой и всем, что в ней живёт. Связь с древней мудростью, с памятью тысячелетий.

— И что взамен?

Пауза.

— Взамен?

— Не бывает бесплатных обедов, Корин. Если ваш бог так щедр — почему он до сих пор спит? Почему вы приносите жертвы? Что он требует?

Староста посмотрел на меня — и в его глазах я увидел что-то, чего не видел раньше. Не фанатизм — скорее… усталость. Покорность. Принятие неизбежного.

— Служение, — сказал он. — Глубинный требует служения. Но разве это высокая цена за бессмертие?

— Смотря что вы называете «служением».

— Ты узнаешь. — Он шагнул ещё ближе. — Когда примешь его дар, ты поймёшь. Поймёшь — и будешь благодарен.

— А если откажусь?

Молчание. Долгое, тяжёлое.

— Нет такого варианта, — сказал Корин наконец. — Ты — Сосуд. Единственный за три поколения, кто подходит. Мы ждали тебя… очень долго ждали. И не отпустим.

— Да идите вы нахуй!

Я рванул вправо — не к лесу, не к озеру. К ближайшему дому, к узкому проходу между строениями. Если получится оторваться, запутать след…

Не получилось.

Что-то ударило меня в спину, в мозг, прямо в разум. Волна силы, невидимая, но осязаемая — как тогда, во сне, только наяву. Ноги подкосились. Не от боли — от давления на разум, на волю. Что-то пыталось влезть в мою голову, взять под контроль, заставить остановиться. Ментальная стойкость тащила, как могла — я чувствовал, как она отталкивает вторжение, строит барьеры, защищает ядро сознания. Но этого было мало. Слишком мало.

Сделал шаг. Ещё один. Каждое движение давалось с трудом, как будто шёл против урагана.

— Впечатляет, — сказал голос за спиной. Не Корин — кто-то другой. Женский голос, знакомый… — Обычные люди падают сразу. Ты — держишься.

Энира. Конечно, Энира. Она стояла рядом со старостой, и в её руке светился тот самый кристалл с постамента — мутно-зелёный, пульсирующий.

— Но недолго, — добавила она с сожалением. — Прости, охотник. Мне правда жаль.

Кристалл вспыхнул ярче.

Попытался активировать сокрушительный удар — не чтобы ударить, просто чтобы сбросить оцепенение, вырваться из захвата. Собрал силу в кулак, почувствовал, как энергия концентрируется…

И ничего.

Энергия рассеялась, не успев сформироваться. Как будто кто-то выключил рубильник.

СПОСОБНОСТЬ «СОКРУШИТЕЛЬНЫЙ УДАР» ЗАБЛОКИРОВАНА

Бля. Ну, если переживу, буду знать, что способности можно блокировать.

— Не трать силы, — сказала Энира. — Артефакт Глубинного блокирует любые активные способности. Сопротивляйся сколько хочешь — результат один.

Упал на колени, тело просто перестало слушаться. Руки безвольно повисли, голова опустилась.

— Возьмите его, — скомандовал Корин. — Аккуратно. Он нам нужен целым.

Последнее, что я видел перед тем, как темнота поглотила сознание — глаза Эниры. Зелёные, яркие.

Тьма. Как будто опустился на дно океана, в место, куда не проникает свет.

И в этой тьме — голос.

Наконец-то.

Не слова — образы, ощущения. Древние, чуждые, нечеловеческие.

Так долго ждал. Так долго спал. Но ты пришёл.

Я пытался говорить, думать, сопротивляться — но не мог. Здесь, в этой тьме, моя воля ничего не значила.

Не бойся. Это не конец. Это — начало. Ты станешь больше. Станешь мной. Станешь вечным.

Образы: бесконечные глубины, холодные течения, тьма, давящая со всех сторон. И в этой тьме — существо. Огромное, древнее, голодное. Спящее…

Скоро. Очень скоро. Когда звёзды встанут правильно. Когда жертвы будут принесены. Когда ты… примешь меня.

И последнее — ощущение. Прикосновение к разуму, мягкое, почти ласковое. Как пальцы, перебирающие волосы.

Мой сосуд. Моя плоть. Мой…

Тьма схлопнулась.

И я очнулся.

Голова раскалывалась — так, будто кто-то пытался проломить череп изнутри. Глаза не открывались, или открывались, но видели только темноту. Руки… руки были связаны. Отлично. Просто заебись, я бы сказал. Попробовал пошевелиться — удалось, но с трудом. Тело ощущалось чужим, тяжёлым, неповоротливым. Последствия магического оглушения?

Паранойя шептала: «Я же говорила. Надо было бежать сразу».

Любопытство молчало. Наверное, даже оно понимало, что на этот раз я влип по-настоящему.

Постепенно глаза привыкли к темноте. Я лежал на каменном полу — холодном, влажном, покрытом слизью. Помещение было небольшим, без окон, с единственной дверью в дальнем конце. На двери — символы, те же, что на алтаре. Камера. Или погреб. Или… подготовительное помещение перед ритуалом? Вариант номер три нравился меньше всего. Попробовал освободить руки — верёвки были крепкими, но узлы — так себе, любительские. Тот, кто вязал, явно не имел опыта шибари. Десять минут работы, и…

Дверь открылась.

Замер, притворяясь бессознательным. Шаги — один человек, лёгкие, осторожные. Запах — тот же цветочный аромат, что я чувствовал раньше.

Энира.

— Я знаю, что ты очнулся, — сказала она тихо. — Можешь не притворяться.

Открыл глаза. Она стояла у двери, держа в руке масляную лампу. Лицо — обеспокоенное, но не испуганное. Не угрожающее.

— Как себя чувствуешь?

— Как человек, которого оглушили какой-то магической херней и бросили в подвал. — Голос хрипел, горло болело. — А ты как думаешь?

— Извини. — Она опустила глаза. — Правда извини. Я не хотела… не так.

— Не так? А как хотела? Уговорить меня добровольно стать мясом для вашего бога?

— Ты не понимаешь. — Она присела рядом, поставив лампу на пол. — Глубинный — не чудовище. Он… он древний, да. Могущественный. Но он дал нам жизнь. Защиту. Всё, что у нас есть — благодаря ему.

— А взамен — жертвы.

— Добровольные жертвы. — Её голос стал твёрже. — Один раз в год. Те, кто уходят к нему — уходят с радостью. Они знают, что станут частью чего-то большего.

— Ну так если это вас так радует — зачем что-то менять.

— Послушай. — Энира повернулась ко мне, схватила за плечи. В её глазах было… отчаяние? — Ты можешь это изменить. Если ты станешь Сосудом — настоящим Сосудом — Глубинный проснётся. И тогда… тогда жертвы не понадобятся. Он будет сыт. Навсегда.

— Сыт мной.

— Сыт связью с тобой. Сосуд — не пища. Сосуд — проводник, якорь в этом мире. Ты будешь жить — вечно, как и он. Ты будешь частью его… и он будет частью тебя.

— Звучит охуенно. — Я криво усмехнулся. — Только вот проблема: я не хочу быть ничьей частью. Я хочу быть собой. Целым.

— Ты будешь собой! Только… большим. Лучшим. Сильнейшим.

— Или я буду марионеткой с древним монстром в голове. — Покачал головой. — Нет, Энира. Спасибо за предложение, но — нет.

Она отшатнулась, как от удара.

— Ты… ты не можешь отказаться.

— Только что отказался.

— Нет, ты не понимаешь! — В её голосе прорезалась паника. — Ритуал состоится. С тобой или… или без твоего согласия. Ты будешь Сосудом, хочешь ты того или нет.

— Тогда зачем ты здесь? — спросил я. — Зачем пришла?

Она помолчала. Долго, мучительно долго.

— Потому что… потому что я хотела, чтобы ты согласился сам. — Её голос упал до шёпота. — Я хотела, чтобы ты… понял. Принял. Чтобы это было… правильно.

— Правильно?

— Для нас — да. — Она посмотрела мне в глаза. — Мы ждали этого поколениями. Наши деды, прадеды — все жили этим ожиданием. И теперь, когда ты здесь, когда всё так близко… Ты не можешь просто… отказаться.

— Могу. И отказываюсь.

Энира встала. Её лицо изменилось — мягкость исчезла, уступив место чему-то холодному, жёсткому.

— Тогда мне жаль, — сказала она. — Правда жаль. Ты мог быть… мы могли быть… — Она оборвала фразу, тряхнула головой. — Неважно. Через три дня — полнолуние. Готовься.

Развернулась и ушла, забрав лампу. Дверь захлопнулась, лязгнул засов.

Темнота снова обступила меня. Три дня. Через три дня — ритуал.

А до того — мне нужно было выбраться из этого подвала, из этого посёлка, от этих ебанутых сектантов.

Вернулся к работе над верёвками. Узлы поддавались медленно, но поддавались. Через час руки были свободны. Ещё десять минут — ноги. Размял затёкшие мышцы, подошёл к двери, прислушался. Тишина. Охотничий инстинкт работал, но слабо. Засек одного человека снаружи — охранник? — и несколько далёких, расплывчатых, вроде бы тоже людей.

Дверь была деревянной, крепкой, не выломать. Засов — снаружи, не открыть изнутри. Петли… вот с петлями можно работать. Старые, ржавые, с люфтом. Если выбить нижнюю петлю и навалиться на дверь… Примерился. Собрал силу — не для сокрушительного удара, просто для обычного, физического, узявимость сразу после шума сейчас совсем ни к чему. Ударил пяткой — точно, сильно. Дверь перекосилась, образовав щель внизу. Недостаточную, чтобы пролезть, но…

— Эй! — Голос снаружи. — Что там⁈

Шаги. Засов заскрежетал, я отступил в угол, прижавшись к стене. Когда дверь открылась — рванул вперёд.

Охранник — молодой парень, один из рыбаков — не успел среагировать. Моё плечо врезалось ему в грудь, отбрасывая к стене. Он ударился головой, сполз на пол. Вроде живой — повезло, значит. Убивать местных мне не хотелось, они были жертвами не меньше, чем я — просто жертвами другого рода. Но и жалеть их повода не было, так что останавливаться я не собирался. Выскочил в коридор. Лестница наверх, тусклый свет из-под двери. И то, что показывал охотничий инстинкт, мне не нравилось. Наверху — люди. Много людей. Десять? Пятнадцать? И что-то ещё — та же нечитаемая сигнатура, что в храме. Выбора не было. Другого выхода из подвала не существовало. Поднялся по лестнице, толкнул дверь…

И оказался в большой комнате. Зал собраний? Что-то вроде. Длинные скамьи вдоль стен, помост в дальнем конце. На помосте — Корин, Верн, ещё несколько человек, которых я узнавал. И Энира. С тем же кристаллом в руке.

— Я же говорил, — сказал Верн. — Нужно было оставить в охрану двоих.

— Охотник, ты упрям. Это… достойно восхищения.

— Спасибо. — Я оглядел комнату, просчитывая варианты. Дверь наружу — справа, за тремя рядами скамей. До неё — метров пятнадцать. На пути — восемь человек, не считая тех на помосте. У некоторых — оружие: ножи, топоры. У одного — арбалет.

Плохо.

— Но упрямство не поможет, — продолжил Корин. — Ты не выйдешь отсюда. Не сейчас.

Кристалл в руке Эниры вспыхнул, и та же волна силы, что раньше, ударила в сознание. Только на этот раз — сильнее, концентрированнее. Устоял. Едва, но устоял — ментальная стойкость держала, хотя и с трудом.

— Впечатляет, — сказал Корин. — Ты сопротивляешься даже Оку. Никто раньше…

Не дослушал. Рванул к двери — напрямик, через скамьи, отшвыривая тех, кто пытался встать на пути. Первый удар — в челюсть рыбаку, второй — в живот кузнецу Горту.

До двери — пять метров. Четыре. Три.

Арбалет щёлкнул.

Болт вошёл в плечо — левое, не критично, но больно. Я пошатнулся, но не остановился.

Два метра. Один.

Рука легла на ручку двери…

И упал. На этот раз — по-настоящему, лицом вниз, на грязные доски пола. Тело не слушалось, мысли путались.

— Достаточно. — Голос Корина, откуда-то сверху. — Верните его в камеру. И в этот раз — двое охранников. Нет, трое. И цепи вместо верёвок.

ПОЛУЧЕНО ДОСТИЖЕНИЕ: «НЕУКРОТИМЫЙ» — СОПРОТИВЛЯТЬСЯ МАГИЧЕСКОМУ ПОДЧИНЕНИЮ ПРЕВОСХОДЯЩЕГО УРОВНЯ БОЛЕЕ 30 СЕКУНД

НАГРАДА: +1 К МУДРОСТИ

МУДРОСТЬ: 6 → 7

Ага. То есть, ещё с полдюжины таких приключений, и у меня будет перк за мудрость…