Дорога охотника 2

Глава 3

На третий день они таки начали искать.

Не меня конкретно — пока ещё не знали, что я слежу за каждым их шагом. Искали следы присутствия, признаки обитания, любые намёки на человеческую деятельность в округе.

И нашли.

Мой старый лагерь.

Тот самый, где я жил первые недели после прибытия в этот мир. Яма от костра, засыпанная золой и углями. Остатки навеса из веток и листьев. Куча обработанных шкур, которые я не стал забирать при переезде к руинам — слишком громоздко, да и качество оставляло желать лучшего. Место давно заброшенное, но следы ещё читались — для опытного глаза, способного видеть историю в примятой траве и старых костях.

Вакс оказался достаточно опытным, чтобы заметить.

— Смотрите, — он присел у старого кострища, водя пальцами по земле. — Кто-то здесь жил. Долго жил — не проходом останавливался, а обустраивался основательно.

Худой с ножами обошёл периметр, изучая следы с профессиональным вниманием.

— Недели три-четыре назад ушёл, судя по состоянию. Один человек. Охотник — вот ловушки были расставлены, вот место для разделки добычи, кости до сих пор валяются.

— Тот самый?

— Похоже на то. Местный деревенский бы так не прятался в глуши, разбил бы лагерь открыто, ближе к тропам и людям.

Я наблюдал с дерева в двухстах метрах — дальше, чем обычно, на всякий случай. Охотничий инстинкт предупредил бы о приближении, камуфляж скрывал от глаз. И ощущение, новое ощущение было неприятным, словно холодная рука сжала внутренности — явно какая-то способность. Возможно, аналог моего поиска следа, а то и он, собственной персоной.

Значит, нашли след. Мой след. Теперь будут искать дальше, пока не найдут или не сдадутся. Но они упорные. Упоротые, но упорные.

— Куда он делся? — спросил Крыса, ковыряясь в остатках моего навеса.

— Перебрался. Куда-то глубже в лес, подальше от любопытных глаз.

— Найдём?

Вакс выпрямился, оглядывая окрестности с прищуром опытного охотника.

— Найдём. Лес не такой уж большой. Если он здесь — отыщется рано или поздно.

Ага. Лес не большой. Только в нём живут всякие забавные твари — сумеречные охотники, гневные секачи и ещё хрен знает какие создания, о которых я узнал на собственной шкуре. И каждый второй куст может скрывать ловушку, которую я установил за месяц обживания территории.

Удачи вам, ребята. Она понадобится.

День прошёл в поисках. Группа разделилась — двое (Вакс и худой) пошли на восток, трое (остальные) — на запад. Охватить больше территории, быстрее найти — логика понятная, но рискованная в незнакомом лесу.

Я следовал за Ваксом — он был главным, и за ним было интереснее наблюдать, изучая повадки и реакции.

Они двигались шумно, неуклюже, оставляя следы на каждом шагу. Сломанные ветки, примятая трава, чёткие отпечатки сапог в мягкой земле. Я бы нашёл их с закрытыми глазами, ориентируясь только на звук и запах.

К полудню они забрели в заросли шёпот-травы.

О, это было прикольно. Веда рассказывала про эту дрянь ещё в первые дни, дополнив мой личный опыт и навык идентификации — психотропное растение, которое буквально лезет в голову своими невидимыми щупальцами. Не смертельно, не слишком даже опасно, если быстро выбраться и не поддаться усыпляющим напевам. Да даже если поддаться — человек быстро не сожрёт. Но очень, очень неприятно.

Я заметил заросли издалека — характерный серебристый оттенок листьев в лучах солнца, специфический сладковатый… не запах даже, больше ощущение, от которого слегка кружилась голова. Обошёл стороной по широкой дуге. Вакс и его спутник не заметили — попёрли напрямик, как два слепых кабана.

И через минуту оба решили сделать привал.

Шёпот-трава не отпускала легко. Чем глубже забрался — тем крепче держит, тем сильнее усталость, тем больше желания прилечь, отдохнуть.

Я мог бы помочь, вытащить их из этого кошмара. Но зачем? Пусть развлекаются. Может, поумнеют и станут осторожнее.

Минут через двадцать они выползли сами. А не так просты ребята, как кажутся — обычные гопники, скорее всего, стали бы удобрением с гарантией. Значит, амулеты имеются, как минимум, а то и навыки или способности защитные. Или просто высокие статы зарешать могли — в общем, стоит иметь в виду.

— Что… что это было? — прохрипел он наконец.

— Не знаю… никогда такого не испытывал… спал бы и спал…

— Это место проклято. — Вакс с трудом поднялся на ноги, хватаясь за дерево. — Всё проклято. Весь этот чёртов лес.

Они побрели обратно к лагерю, шатаясь, как пьяные. Я проводил их взглядом и мысленно поставил галочку в списке.

Один контакт с опасной флорой. Никто не умер. Пока. Очень жаль.

К вечеру группа собралась в полном составе у потухающего костра. Западная тройка тоже не нашла ничего полезного — только следы животных и пару заброшенных нор.

Настроение у стаи товарищей было паршивее некуда. Еды почти не осталось, башня не открывалась, загадочный охотник как сквозь землю провалился.

— Может, его и нет, — предположил коренастый без особой уверенности. — Может, это правда гильдейские байки для запугивания конкурентов.

— Следы настоящие, — возразил худой, всё ещё бледный после встречи с шёпот-травой. — Кто-то здесь жил. Недавно.

— Жил и свалил. Узнал про нас и сбежал от греха подальше.

— Трус, значит, — хмыкнул Крыса, скаля зубы. — Испугался пятерых нормальных мужиков. Поджал хвост и дал дёру.

«Нормальных», мысленно повторил я с иронией. Ага. Два с половиной бандита, недоучка-маг и психопат с дубинкой. Очень нормальная, образцовая компания.

Вакс молчал, глядя в угасающий огонь. Думал о чём-то, сдвинув брови.

— Завтра, — сказал он наконец. — Завтра попробуем по-другому.

— Как?

— Разойдёмся шире, каждый сам по себе. Будем искать признаки свежей активности — дым от костра, ловушки, протоптанные тропы. Он где-то рядом. Жопой чую.

Интуиция, надо же. Неплохая интуиция… ну, для бывшего наёмника без неё никуда, нельзя не признать. Жаль, что бесполезная — я не разводил костров днём, ловушки были замаскированы так тщательно, что пройдёшь в метре и не заметишь, а тропы… ну, тропы они видели, только не понимали, что это мои тропы, моя паутина, раскинутая по всему лесу.

Ночью, лёжа в развилке дерева и глядя на две луны, я принял решение.

Хватит наблюдать. Пора действовать.

Они ищут меня? Отлично. Я их найду первым. И покажу наглядно, что бывает с теми, кто приходит на чужую территорию без спроса и с недобрыми намерениями.

Охота начиналась по-настоящему.

Первым был коренастый. Не то чтобы он мне был особо неприятен — просто с направлением повезло. Или не повезло, тут как посмотреть.

Утром группа снова разделилась — теперь по одному, чтобы охватить больше территории и ускорить поиски. Глупо, очень глупо в незнакомом лесу, полном опасностей, но мне это было только на руку. Разделённые, они становились уязвимыми.

Коренастый пошёл прямо в сторону моего нового лагеря, через тот участок леса, где я устроил «серьёзные» ловушки для крупной добычи. Волчьи ямы — волков тут не водилось, но это их проблемы, подпиленные деревья с растяжками, лианы с заострёнными кольями. Всё тщательно замаскировано, всё проверено десятки раз.

Я шёл следом, держась на расстоянии в полсотни метров, готовый вмешаться в любой момент — если понадобится.

Он был неплох — для городского жителя, привыкшего к мощёным улицам и каменным стенам. Смотрел под ноги, обходил подозрительные места, проверял кусты перед тем, как пролезть. Но недостаточно опытен для настоящего леса. Недостаточно внимателен к мелочам, которые решают всё.

Волчью яму он не заметил.

Листья и ветки, прикрывающие её, выглядели абсолютно естественно — я потратил полдня, чтобы сделать маскировку идеальной, собирая материалы с окрестных деревьев. Коренастый шагнул туда, думая, что это обычная земля…

И провалился с коротким воплем, который тут же захлебнулся.

Яма была глубокой — метра два с половиной, стены отвесные, хорошо утрамбованные, вылезти без посторонней помощи практически невозможно. Кольев на дне не было, к счастью для провалившегося… может, и стоило. Зато недавно прошедший дождь неплохо так заполнил ловушку, превратив дно в настоящее болото.

Крик оборвался хрипом. Потом — ругань, плеск, ещё ругань, более отчаянная.

Я подошёл к краю ямы и посмотрел вниз, не таясь.

Коренастый барахтался в грязи, пытаясь нащупать дно и найти опору для рывка. Топор он потерял при падении — тот утонул где-то в чёрной жиже. Арбалет — тоже, он даже не пытался его найти. Теперь был беспомощен, как муха в говне… в смысле, в патоке.

— Эй! — заорал он, увидев мой силуэт над собой. — Эй, помоги! Вытащи меня отсюда!

Я молча смотрел. Скрытность деактивировал — пусть видит, с кем имеет дело, пусть запомнит это лицо. Лук в руках, стрела на тетиве. Не целился — пока не целился.

— Ты… ты кто такой? — Он прищурился, пытаясь разглядеть черты лица против солнца. — Ты тот охотник? Тот, которого мы ищем?

Молчание было ему ответом.

— Слушай, мужик… мы тебе ничего плохого не хотим, честное слово! Просто искали… ну, знаешь, башню… хранилище… Никаких претензий к тебе лично!

— Знаю, — сказал я наконец. Голос прозвучал хрипло — давно не разговаривал вслух, отвык от звука собственной речи. — Знаю, что вы искали. И знаю, что нашли.

— Мы можем договориться! У Вакса есть деньги, он заплатит сколько скажешь!

— Мне не нужны деньги.

— Тогда что? Что тебе нужно? Говори — всё обсудим!

Я помолчал, разглядывая его сверху вниз. Обычный мужик, не герой и не злодей. Просто пошёл за лёгкой добычей, не подумав о последствиях, соблазнившись обещаниями богатства. Таких много — в любом мире, в любое время.

— Сиди здесь, — сказал я наконец. — Не ори, не дёргайся. Грязь засосёт глубже, если будешь дёргаться. К вечеру за тобой придут товарищи.

— Что? Нет! Не оставляй меня здесь одного!

Я отступил от края ямы. Крики преследовали меня ещё минут десять, постепенно затихая по мере удаления, пока я уходил в глубь леса.

Один готов. Осталось четверо.

Вторым стал худой с ножами.

Этот был опаснее коренастого — быстрый, внимательный, с хорошей реакцией человека, привыкшего к опасности. Атаковать его в прямом столкновении я не хотел — слишком рискованно, он мог успеть добраться до меня раньше, чем я пущу вторую стрелу. Шесть метательных ножей в умелых руках — серьёзный аргумент.

Поэтому — лук. Дистанция — моё преимущество.

Я выследил его к полудню. Он шёл на юго-восток, вдоль ручья, время от времени останавливаясь и прислушиваясь. Чувствовал что-то. Не меня конкретно, но… неуютность. Ощущение чужого взгляда на спине, которое заставляло оборачиваться.

Хорошие инстинкты. Недостаточно хорошие, чтобы спасти.

Позиция была идеальной — большое дерево с раскидистой кроной, метрах в сорока от тропы. Я забрался наверх, устроился поудобнее в развилке ветвей, наложил стрелу на тетиву.

Худой появился через минуту. Шёл осторожно, рука на рукояти ножа, голова вертится по сторонам, сканируя окрестности. Но не вверх. Никто никогда не смотрит вверх — это удивительная слепота, которая погубила немало охотников, ставших добычей.

Выстрел.

Стрела попала точно туда, куда целился — в бедро, в мясо, мимо кости и крупной артерии. Болезненно, очень болезненно, но не смертельно… если сразу обработать, не допустить заражения… в общем, тоже ничего хорошего. Он завыл, схватился за ногу, рухнул на землю, роняя нож.

Я быстро спустился с дерева, пока он не опомнился и не потянулся за оружием. Подошёл, наступив на руку, которая тянулась к ближайшему клинку.

— Лежи смирно, — сказал я. — Дёрнешься — вторая стрела будет в горле.

Он замер. Глаза бешеные, как у загнанного зверя, зубы оскалены, но лежит, не двигается. Умный — понимает, когда сопротивление бессмысленно.

— Кто ты такой? — прохрипел он сквозь боль.

— Хозяин этого леса. — Я присел рядом, не убирая ногу с его руки. — Вы пришли сюда без спроса. Это было большой ошибкой.

— Мы… мы просто хотели…

— Я знаю, чего вы хотели. Знаю про башню, знаю про хранилище. Мне плевать на ваши мечты о богатстве.

— Тогда чего ты…

— Вы начали меня искать. — Я наклонился ближе, глядя ему в глаза. — Вы хотели меня «убедить» сотрудничать. Я слышал ваши разговоры у костра, каждое слово.

Его лицо побледнело ещё сильнее. Понял, что влип по-крупному, что разговоры о «методах убеждения» стали известны потенциальной жертве.

— Теперь слушай внимательно, — сказал я. — Стрелу я вытащу. Рана не смертельная, если не будешь дёргаться и держать в чистоте. Но ты останешься здесь, на месте, пока за тобой не придут товарищи. Ясно?

— Как… как они меня найдут в этой глуши?

— Это уже ваши проблемы, не мои.

Вытащил стрелу — быстро, резко, он заскулил от боли, сжимая зубы. Перевязал рану куском ткани, которую содрал с его же рубахи. Не идеально, но кровотечение остановит на первое время.

— Ножи оставь, — сказал я, методично забирая его оружие, клинок за клинком. — И передай Ваксу — это моя территория. Следующий, кто сунется без спроса, умрёт. Без предупреждений, без разговоров.

Ушёл, не оглядываясь. Охотничий инстинкт подсказывал — он лежит на месте, не пытается встать или ползти. Хорошо. Значит, хоть немного мозгов осталось в этой голове.

Двое готовы. Осталось трое.

Крыса — молодой психопат с дубинкой и нездоровым блеском в водянистых глазах — забрёл туда, куда забредать категорически не следовало. На юго-западную окраину моей территории, к болоту.

К тому самому болоту, где водилась… ну, скажем так, местная достопримечательность.

Я не знал, как она правильно называется на местном языке. Веда, наверное, могла бы сказать — если бы была здесь, со своими книгами и знаниями. Но её не было, и я просто называл тварь «болотной сукой». Потому что она была сукой в полном смысле слова — подлая, хитрая, терпеливая и смертельно опасная.

Размером с крупную собаку, покрыта слизью, которая поблёскивала в редких лучах солнца, шесть лап с длинными когтями, пасть как у аллигатора — широкая, усаженная рядами острых зубов. Живёт в болоте, прячется под водой среди ряски, хватает добычу и утаскивает на дно. Классический засадный хищник, идеально приспособленный к своей экологической нише.

Я столкнулся с ней однажды, ещё в первую неделю после ухода остатков экспедиции. Чуть не стал обедом — спасло только то, что успел отпрыгнуть в последний момент. С тех пор обходил болото стороной по широкой дуге — и отметил его на своей карте жирным красным крестом (не пожалел крови, хоть и не своей): «не ходить, смертельно опасно».

Крыса карту не видел. И предупреждений не получал.

Он шёл вдоль кромки болота, оглядываясь по сторонам и насвистывая какую-то весёлую мелодию. Дубинка в руке, самодовольная ухмылка на узком лице. Ни страха, ни осторожности — только наглая уверенность в собственной неуязвимости.

Идиот.

Мне даже ничего делать не пришлось. Просто наблюдал с безопасного расстояния, устроившись на пригорке, как он подошёл слишком близко к воде, привлечённый чем-то блестящим на поверхности…

И болотная сука сделала свою работу.

Рывок из воды — стремительный, почти незаметный глазом. Фонтан брызг, волна ряски. Когтистая лапа сомкнулась на щиколотке, и Крыса завизжал — пронзительно, по-девчоночьи, совсем не так, как подобает «серьёзному мужику» — и рухнул в грязь, выронив дубинку.

Тварь тянула его в болото. Медленно, неумолимо, наслаждаясь процессом. Он бил её дубинкой — когда смог дотянуться, — орал, цеплялся за траву и корни — бесполезно. Когти впились глубоко, и каждый рывок только усиливал хватку.

Я мог вмешаться. Мог застрелить тварь, вытащить парня из этой передряги. Мог… но не стал. Не нравился он мне.

Трое готовы. Осталось двое.

Вакс и старик вернулись в лагерь к вечеру.

Они уже знали, что что-то пошло не так — не нашли никого из своих на условленных точках, слышали крики в лесу, которые эхом разносились между деревьями. Стояли у потухшего костра, озираясь по сторонам, с оружием в руках — напряжённые, готовые к бою.

Я наблюдал с дерева, как всегда. Охотничий инстинкт показывал — они на взводе, адреналин зашкаливает, пульс учащённый. Опасные, но уязвимые. Напуганные — хотя и не признались бы в этом даже под пыткой.

Хорошо. Страх — отличный учитель.

— Где все? — рычал Вакс, вертя головой. — Куда они все делись?

— Не знаю. — Старик сжимал посох обеими руками, и камень на конце слабо мерцал в сумерках. — Чувствую… чувствую что-то странное. Кто-то следит за нами. Уже давно следит.

— Тот охотник?

— Возможно. Не могу определить точно — он хорошо прячется, лучше, чем кто-либо из тех, кого я встречал.

Вакс выхватил меч из ножен. Двуручник — тяжёлый, неудобный для леса с его густым подлеском, но впечатляющий на вид.

— Выходи! — заорал он в сгущающуюся темноту. — Выходи, ублюдок трусливый! Посмотрим, какой ты смелый лицом к лицу!

Я улыбнулся. Про себя, молча.

Вместо ответа — выпустил стрелу. Не в него — в землю у его ног, в сантиметрах от носка сапога. Специально промахнулся, но так, чтобы он почувствовал ветерок.

Вакс отпрыгнул, закрываясь мечом, как щитом.

— Там! — крикнул старик, указывая посохом. — На дереве!

Поздно. Я уже переместился, был уже в другом месте, в нескольких метрах от предыдущей позиции.

Вторая стрела — снова в землю. С другой стороны, образуя треугольник.

— Их несколько! — Вакс вертелся волчком, пытаясь охватить взглядом все направления. — Окружили нас!

Третья стрела прошла в дюйме от его уха — достаточно близко, чтобы он почувствовал ветерок от оперения. Он побледнел, сглотнул.

— Стой! — заорал он. — Хватит! Давай поговорим, как люди!

— Ну, говори, кто тебе мешает?

— Где мои люди?

— Живы… скорее всего. Найдёшь, если постараешься и поторопишься.

— Ты… — Вакс сглотнул, борясь с гордостью. — Ты напал на нас?

— Вы пришли на мою территорию без приглашения. Начали меня искать с недобрыми намерениями. Хотели «убедить» помочь вам. — Я слегка склонил голову. — Я просто… убедил вас первым.

Старик с посохом шагнул вперёд, и камень на конце вспыхнул ярче.

— Молодой человек, — сказал он скрипучим голосом, пытаясь звучать примирительно. — Давайте не будем горячиться. Мы можем договориться, как цивилизованные…

— Стой. — Я поднял лук. Стрела смотрела ему в грудь, в район сердца. — Ещё шаг — и посмотрим, насколько хороши твои щиты.

Он замер. Посох в руках дрогнул — готовил заклинание? Возможно. Но не успеет, это я знал наверняка. Стрела быстрее любых слов и жестов.

— Чего ты хочешь? — спросил Вакс, опуская меч — жест примирения или хитрость. — Денег? Доли добычи? Мы можем поделиться, если…

— Я хочу информации.

— Какой информации?

— Как вы узнали про башню? Кто вас послал? Что известно про экспедицию графа?

Вакс переглянулся со стариком. Молчаливое совещание — говорить или нет, стоит ли откровенничать.

— Слухи, — сказал Вакс наконец, приняв решение. — Вся провинция гудит уже несколько недель. Экспедиция графа Мирена, хранилище Старых, башня в глуши. Кто-то из выживших проболтался по пьяни, пошло по кабакам и рынкам, обросло подробностями.

— Дальше.

— Граф объявил, что все находки из хранилища принадлежат ему по праву первооткрывателя. Любой, кто сунется без официального разрешения, — виселица без суда и следствия. Но… — Вакс криво усмехнулся, — виселица далеко, а хранилище — вот оно, рукой подать. Мы решили рискнуть, пока есть шанс.

— Сколько ещё таких групп направляется сюда?

— Не знаю точно. Слышал про две или три — такие же, как мы, вольные охотники. Может, больше — слухи расползлись быстро, каждый хочет урвать свой кусок.

Интересно. Значит, это только начало, первая ласточка. Скоро сюда потянутся и другие — авантюристы, бандиты, наёмники, охотники за сокровищами всех мастей. Башня станет магнитом для всякого отребья, готового убивать за блеск золота.

И мне придётся с этим как-то справляться. Одному.

— Что ещё известно про хранилище? — спросил я.

— Только то, что оно запечатано намертво. Нужен ключ.

— Экспедиция графа забрала всё, что нашла.

— Тогда… тогда нам здесь нечего делать?

— Вам здесь нечего делать в любом случае. Это моя территория.

— Мы поняли. — Вакс поднял руки в примирительном жесте, показывая пустые ладони. — Поняли хорошо. Мы уходим. Заберём раненых и уходим на рассвете. Больше не вернёмся, клянусь.

Я смотрел на него, оценивая. Врёт? Возможно, такие, как он, врут легко и привычно. Но сейчас — искренен. Напуган, унижен, побит — и готов убраться, пока цел.

— Оружие оставите, — сказал я. — И припасы. Всё, что при вас.

— Что⁈ — взвился Вакс, и в его глазах вспыхнул гнев. — Как мы доберёмся до города без…

— Доберётесь. Ножи для охоты оставлю, воды в ручьях хватает. Три недели шли сюда — три недели пойдёте обратно. Не сдохнете, если не будете совать нос куда не следует.

— Это грабёж!

— Это плата за вход на территорию без приглашения. — Я усмехнулся холодно. — Радуйтесь, что живыми уходите. Могло быть иначе.

Молчание. Тяжёлое, злое молчание, в котором клокотала бессильная ярость.

Потом Вакс швырнул меч на землю. Снял пояс с ножнами. Скинул рюкзак с плеч.

— Доволен? — прорычал он.

— Почти. — Я кивнул на старика. — Посох тоже. На землю.

Старик побледнел, как полотно, но спорить не стал.

— Теперь слушайте внимательно, — сказал я. — Заберите своих раненых… советую поторопиться, особенно с болотом, и валите отсюда. На юг, вдоль реки — там безопаснее всего. К утру должны быть за пределами леса. Если я увижу кого-то из вас снова — стреляю без предупреждения.

— Понял, — сквозь зубы процедил Вакс.

Они ушли к рассвету, как и обещали.

Я наблюдал издалека, устроившись на вершине холма, как Вакс и старик находили раненых — по крикам и стонам, не самая сложная задача для тех, кто умеет слушать лес. Как вытаскивали коренастого из ямы, привязав верёвки к ближайшему дереву. Как перевязывали остальных, используя обрывки одежды. Злые, униженные, помятые — но живые. Все пятеро, даже Крыса — отмахался таки, молодец.

Пускай валят.

Если слух разойдётся — а он разойдётся, Вакс не дурак, расскажет всем желающим, приукрасив историю для пущего эффекта, — может, это отпугнёт часть охотников за сокровищами. Не всех, конечно. Всегда найдутся те, кто считает себя круче, умнее, удачливее остальных.

Но хотя бы отфильтрует совсем уж идиотов.