Дракон-холостяк. Визит старой тётушки (СИ)

Глава 11.2

1

КОМУ:

ПАПКА:

Отправленные

– С исторической точки зрения, есть три проверенных метода, – заговорил прежде молчавший Итан Эмберглоу. – Первый: объявить себя тайным последователем экзотической религии, требующей пожизненного безбрачия. Риск: могут отправить в лечебницу. Второй: сообщить тётушке, что твоя избранница… допустим, принцесса Драгонфлейм, твоё сердце предано ей и никому иному.

Драгонфорт закашлялся. С младшей дочерью Его величества ему доводилось встречаться при дворе во время обязательных визитов. Это была дракониха удивительной внешней красоты и столь же удивительной скверности характера. Капризная, завистливая, холодная… Своевольная. Никакие отцовские усилия – по крайней мере, так гласила молва, – не убедили её в необходимости династического брака. Принцесса заявила, что предпочтёт остаться старой девой, нежели подчинится чьей-либо воле.

Граф подумал, что хотел бы посмотреть в глаза тому, кто решится назвать её своей избранницей.

– Да, признаю, велик риск, что тебя признают душевно больным или обвинят в оскорблении величества, – продолжил Эмберглоу. – И тут тётушка будет просто вынуждена отправить тебя с глаз долой в Драконье гнездо, чтобы спасти репутацию семейства.

– Но я не хочу спасаться от света в Драконьем гнезде! – решительно заявил Драгонфорт, подливая себе огненной воды.

– Тут тебе придётся выбирать, что важнее… Вольная жизнь – или коттедж в горах, – успехнулся Драхеншнайдер. Граф почувствовал небывалой силы желание откусить товарищу голову.

– И наконец, третий способ. На балу ты можешь продемонстрировать эксцентричное, но юридически безупречное поведение, что матушки твоих невест признают тебя… гм… «непригодным для семейной жизни». Например, заявиться с огромной улиткой на поводке. И просить кандидаток на место графини Драгофорт позаботиться о твоём питомце.

– А к бутоньерке прицепить небольшой кочан салата! – предвкушая небывалое зрелище, добавил Эйтан Пендрагон. – Я бы дорого дал за то, чтобы это увидеть!...

Тут самообладание, не без участия огненной воды, покинула графа. Он брезгливо сморщился. Гигантские улитки отчего-то наводили мысли о недавном происшествии с кактусом. Ему показалось, что сквозь аромат лавандового масла для волос и запах горячительного просачивается острая нотка вони.

– Ну что ты морщишься? – Эмберглоу похлопал его по плечу. – Улитки милые. Моя сестра их разводит, я готов попросить, чтобы она одолжила нам одну… Только надо позаботиться, чтобы кто-нибудь из дам не наступил на неё во время танцев.

Драгонфорт с сомнением посмотрел на товарища. И осушил бокал до дна. Огненная вода приятным теплом разлилась по желудку.

– А вообще, – заметил Драхеншнейдер, – ты всегда можешь заключить фиктивный брак с какой-нибудь девицей, которая спит и видит, как бы бежать от опеки родителей. Сходишь к алтарю, получишь подарок от герцогини Драхенфрей, а через годик вы докажете, что невинность невесты не нарушена, ты заплатишь ей отступное – и навеки освободишься от этой скучной обязанности мужа.

– А уже если выбрать невесту так, чтобы она взбесила твою драгоценную тётушку… Да хоть бы и горничную, к примеру… И пожениться тайно… – вновь включился в разговор Эйтан Пендрагон.

– То можно остаться и без подарка… – ответил Драхеншнейдер. – Тут надо действовать с умом.

Драгонфорт слушал советчиков в пол-уха. Не то, чтобы раньше ему в голову не приходила идея фиктивного брака. Но только сейчас он задумался об этом всерьез. Роуз… Роуз была бы здесь идеальной кандидаткой. Только вот вопрос невинности… Доказать, что за год семейной жизни они ни разу не предавались супружеским утехам, будет абсолютно невозможно. Если, конечно, не заплатить врачу. Но мало ли… Кто-то из слуг может и проболтаться. Скандала не оберёшься.

Тогда, может быть, Эмма? Которая пообещала ему принести свою герань. Как бы вызнать, не касался ли её бутона какой-нибудь ушлый садовник? И тогда безрукая горничная получила бы средства к существованию и романтический ореол мученицы домашнего очага. И перестала бы громить его поместье и по утрам с мерзким звуком чистить каминные решетки. Да, определённо, об этом стоит подумать…

– …Только сделать это надо до бала. Заодно выйдет сберечь деньги, – говорил Эмберглоу, размахивая бокалом, из которого на скатерть летели брызги огненной воды.

– Ну уж нет, – вынырнул из размышлений Драгонфорт. – Я собираюсь хорошенько повеселиться в праздник Зимнего солнцестояния! Пусть тётушка и хочет выставить меня там, словно породистого жеребца, я не собираюсь скучать в одиночестве среди охотниц за моим титулом и состоянием. Вовсе нет. И вы, друзья мои… – Граф потянулся за графином с пьянящим напитком. – Должны мне в этом помочь. Сведём девиц и их маменек с ума! Пустим гончих по ложному следу! Пусть они преследуют не одну, а сразу множество целей. Ссорятся, дерутся, заключают союзы, стараясь заполучить самую выгодную партию… Я зову вас на этот праздник жизни и… – Тут Драгонфорт не удержался и громко икнул. – Свободы!

Нестройный гул голосов отвечал ему. Вновь зазвенели бокалы. Чьи-то крепкие руки отобрали у него графин.

Эмберглоу неуверенно спросил:

– Так я договариваюсь насчёт улитки?

Эти слова были последними, которые запомнил Драгонфорт в тот вечер.