Дракон-холостяк. Визит старой тётушки (СИ)

Глава 8.2

Компания выдвинулась в оранжерею. Драгонфорт с преувеличенной вежливостью пропускал дам вперёд себя, но тётушка Тилли, державшая под мышкой несчастного пёсика, обвисшего в крепкой хватке, словно муфточка, улучила мару мгновений, чтобы взять графа под локоток и спросить:

– Лео, ради всего святого, объясни, зачем ты это делаешь?

– Стараюсь выглядеть достойным молодым драконом в глазах будущей невесты, тётушка! – шепнул он в пахнущие цветочной пудрой седые букли старшей родственницы.

Тётушка Тилли открыла было рот, чтобы задать следующий вопрос, но Глэдис О’Драган позвала их. Пришлось подчиниться, чему Драгонфорт был несказанно рад.

Кактусовая оранжерея встретила их жаром пустыни. После поездки по мокрым зимним улицам столицы это было особенно приятно. Граф даже подумал, не задержаться ли здесь подольше, грея замёрзшую спину.

– Добро пожаловать в царство сестрёнки Мэлли! – радостно сообщила младшая из девиц О’Драган, имя которой Драгонфорт забыл сразу же, как оно отзвучало. Хотя сама девчонка ему понравилась. Может, заявить тётушке, что он готов обручиться с ней? А там, пока невеста войдёт в возраст, все забудут про помолвку… Нет, слишком чревато скандалом. Да и свататься к младшей дочери в обход старших – неприлично.

На девчонку тут же зашикали, Мэлли залилась румянцем, отчего её лицо стало прелестным настолько, что даже роговые очки не могли более его испортить.

– Мэлли, дорогая, покажи нам свою коллекцию, – закончив с выговором младшей дочери, попросила Глэдис О’Драган.

И тут началась истинная пытка. Мэлли оседлала любимого конька и принялась за длинную и подробную лекцию о природе кактусов, их происхождении и условиях содержания. Подводя гостей то к одному, то к другому зелёному чудовищу, сверху донизу покрытому колючками, она рассказывала о них с затаённой нежностью, с какой обычно молодые матери говорят о своих младенцах.

При этом выглядело население бесчисленных горшков весьма своеобразно. Иные были похожи на нагромождение плоских лепёшек или колонии морских ракушек, иные – на шипастые шары, а некоторые… Тут фантазия Драгонфорта пускалась в бешеный полёт, ибо их вытянутые, непристойно торчащие вверх или свисающие с края горшка тела наводили на мысль об общественных мужских банях или весёлых домах в квартале красных фонарей. Граф прямо-таки жалел, что сейчас рядом с ним не было Эйтана Пендрагона. Уж они-то посмеялись бы вволю, глядя на это великолепие.

Но приходилось держать себя в руках, слушая хозяйку дома. Кивать, сохраняя выражение вежливого идиотизма на лице.

– Я скрестила Cactaceae ignifraga meridionalis с Opuntia vulcanica и получила гибрид, который не только выдерживает прямое пламя низкой интенсивности в течение десяти минут, но и после этого выпускает великолепный алый цветок! – восторженно произнесла Мэлли. – Разойдитесь в стороны, сейчас я продемонстрирую вам, как это выглядит.

Наученные опытом, Глэдис О’Драган и её младшая дочь мгновенно, едва не сбивая по дороге горшки с драгоценными кактусами, ретировались с линии огня. А вот тётушка Тилли снова замешкалась. На этот раз из-за того, что пёсику Микки срочно потребовалось понюхать высокий, крепко стоящий на основании ствол очередного колючего уродца. Драгонфорт, успевший понять, к чему идёт дело, в последний момент схватил старшую родственницу за плечи, нарушая тем самым все правила этикета.

Мэлли, словно не замечавшая всего этого, взяла со стойки горшочек с круглым, похожим на шипастый крупноребристый мяч кактусом, и выдохнула на него длинную тонкую струйку оранжевого пламени. Растение, которое, по всем расчётам должно было сперва почернеть, потом обуглиться и осыпаться на пол белым пеплом, стояло себе как ни в чём не бывало. Разве что с одного бока на нём начал вспухать шарик волдыря.

Драгонфорт мрачно подумал, что вовремя увёл тётушку в сторону. Самой драконихе пламя не повредило бы, но платье и причёска точно сгорели бы. А там, глядишь, огонь перекинулся бы и на саму оранжерею. И это если не говорить о её пёсике…

Который, прямо в это мгновение всё-таки умудрился сунуть мордочку прямо в заросли кактуса, больше похожего на скопление кое-как слепленных между собой лепёшек. Интерес победил разумное чувство самосохранения.

Микки взвыл, да так горько, что Мэлли О’Драган поперхнулась собственным пламенем. Но горшочек с шипастым шаром из рук не выпустила. Тётушка Тилли заохала и запричитала над пёсиком, который продолжал непрестанно скулить, жалуясь на несправедливость мира. Глэдис закудахтала, словно наседка:

– Это всё опунция! Сейчас я принесу пинцет и мазь! Мы его обработаем, и всё пройдёт. Только давайте выйдем отсюда… – Она коротко подмигнула Мэлли, та едва заметно опустила голову.

Спустя несколько мгновений тётушка Тилли с несчастным Микки на руках, хозяйка дома и младшая из сестёр быстро выбрались из узкого прохода, оставив Драгонфорта наедине с Мэлли.

Он уже готовился произнести нечто высокопарное и бессмысленное, извиниться и ретироваться следом за остальными, сославшись на то, что негоже холостому мужчине оставаться наедине с девицей, но тут потенциальная невеста сама самым решительным образом дотронулась до его запястья и взглянула в глаза.

– Леопольд… Вы сами сказали, что я могу называть вас просто Леопольд… – Она быстро отдёрнула руку и вцепилась в носовой платочек. – Простите мне мою дерзость, но… Наверно, нам не стоит ломать друг перед другом эту нелепую комедию. Я знаю, для чего вы приехали к нам в гости. И вижу, что вам всё это совсем не нравится…

Она умолкла, старательно наматывая платочек на указательный палец. Драгонфорт замер в ожидании, как же будет развиваться дело дальше…

– Вы молчите, и мне от этого как будто легче, – продолжила Мэлли. – Мама хочет найти мне правильного жениха. – Она вскинула взгляд на графа. – Но я уже люблю другого…

– И кто же ваш счастливый избранник? – с усмешкой спросил Драгонфорт. Чувства он при этом испытывал смешанные. С одной стороны, его сейчас освободили от неприятной обязанности изображать жениха. С другой, такая вот решительная отставка больно била по самолюбию. Куда как приятнее отказать самому, а не принимать отказ с открытым забралом.

– Профессор Фоксбриджского колледжа сэр Уильям Биттон, – вновь потупив глаза, ответила Мэлли. – Он великий учёный, ботаник, и прекрасный человек! Жаль, мама этого пока не понимает…