Дракон-холостяк. Визит старой тётушки (СИ)

Глава 11.3

Пробуждение было мучительным и постепенным, словно сознание пробивалось сквозь толстый слой ваты, пропитанной смолой и серной кислотой. Сперва вернулся слух: назойливый, ритмичный стук в висках, совпадающий с пульсом. Потом обоняние: запах табачного дыма, спёртого воздуха, перегара и… лавандового масла. И только потом, преодолевая сопротивление тяжёлых век, Драгонфорт открыл глаза.

Он лежал не в своей постели с балдахином и пуховыми перинами, а на потертом кожаном диване в том же тайном кабинете клуба. Конский волос, пробивавшийся через трещины в обивке, щекотал шею. Спина ныла. Нет, нет, больше никакого сна в неподходящих условиях!

Бледный и недружелюбный свет пробивался сквозь щель в плотных гардинах. Утреннюю тишину нарушали только хриплые прерывистые звуки: в кресле в углу, свернувшись клубочком вокруг пустого графина, спал Эйтан Пендрагон. Остальные участники попойки, кажется, уже разъехались по домам.

Драгонфорт попытался сесть, и мир поплыл. Желудок совершил угрожающее движение. С трудом подавив тошноту, он осмотрелся. Кабинет напоминал поле битвы: стол был завален пустыми и опрокинутыми бокалами, тарелками с застывшим жиром, горками трубочного табака. На стульях, и без того порядком потёртых и побитых жизнью, появились свежие раны. На скатерти красовалось большой чёрный ожог.

Граф потянулся и огляделся в поисках сюртука. Тот нашёлся на полу, смятый, словно тряпка, с большим следом от чьего-то ботинка на спине. «Найду, кто это сделала, вызову на дуэль!» - вяло подумал Драгонфорт, подбирая одежду. Из кармана сюртука выпал аккуратно сложенный в четверо клочок бумаги.

Руки дрожали, и расправить его оказалось не так-то просто. Сперва граф не мог понять, зачем ему понадобился старый счёт от портного, к тому же оплаченный, и едва не выкинул его в груду прочего мусора, но потом решил перевернуть. Ну бумажке корявым пляшущим почерком Драхеншнейдера было написано: «Я, граф Джон Леопольд Драгонфорт, обязуюсь в день Зимнего Солнцестояния исполнить следующее».

Похмельная боль в висках сменилась ощущением острой тревоги. Он начал читать, постепенно ощущая, как по спине бегут ледяные мурашки. После витиеватой, выглядевшей словно любовная мечта бюрократа, шапки, начинался список испытаний для грядущего отбора невест.

Драгонфорт наморщил лоб, пытаясь вспомнить, как это получилось и в какой момент он вообще упомянул про него на собрании холостяков. Товарищи, придумывая грядущие развлечения, постарались на славу.

Напрягая зрение и шевеля губами, граф принялся разбирать почерк Драхеншнейдера.

«Пункт первый, - сообщал листок. - «Улиточный патруль». *Ответственный: Эмберглоу. Джон Леопольд Драгонфорт обязуется появляться в публичных выходах в течение недели до бала в компании гигантской улитки по имени Сэр Глорис, кормить её с руки салатными листьями и рассказывать гостям о её «духовной связи с домом». На самом балу Сэр Глорис будет восседать на специальной бархатной подушечке в Буфетной комнате. Претендентки, которые проявят к нему искреннюю нежность (а не брезгливость), получают +1 очко. Предложившие подать Сэра Глориса с белым вином немедленно дисквалифицируются.

Пункт второй, «Дымовая завеса Пендрагона». Ответственный: Эйтан Пендрагон. В середине бала Эйтан, по условленному сигналу (потрогать левый ус), изобразит приступ меланхолии и начнёт выдыхать едкий дым и жаловаться на боль в желудке. Та девица, что первой предложит не уголь из камина, а стакан ледяного молока, получит +2 очка. Та, что начнёт паниковать и звать маму — минус 3 очка. Та, что просто вежливо отойдёт к окну — ноль».

Эйтан Пендрагон, словно почувствовав, что речь пошла про него, громко всхрапнул и присвистнул во сне.

«Пункт третий, - прочёл Драгонфорт. – «Падение Горничной». – Тут графскому воображению предстала сперва Роуз, а затем и Эмма, в весьма откровенном наряде – в длинных панталончиках и тонкой батистовой рубашечке на голое тело – и в весьма соблазнительной позе. Но увы, увы, далее по тексту следовало нечто довольно скучное: – Перед тем, как подадут ужин, горничная якобы случайно уронит поднос с десертом в непосредственной близости от группы претенденток. Оценивается реакция: злорадный смех – дисквалификация. Брезгливое отшатывание – минус. Спокойное указание слуге убрать или, что идеально, шутка – +3 очка.*

Пункт пятый, «Дилемма Камина». *Ответственный: Драхеншнейдер. Необходимо завести с каждой потенциальной кандидаткой душевную беседу у камина и по-дружески спросить: «Как вы думаете, что важнее в семейном очаге: ровное, предсказуемое тепло или яркие, но опасные всполохи страсти?» Ответы зафиксировать. Предпочтение «ровного тепла» — скучная, но надёжная. «Ярких всполохов» — возможная истеричка. Уклончивый ответ с намёком на то, что «огонь нужно уметь контролировать, но иногда давать ему волю» — идеальный баланс, +5 очков».

Просматривая список испытаний, Драгофорт всё больше убеждался, что его приятели-холостяки желают ему зла. Ну, или, по меньшей мере, спят и видят, как женят его, оборвав короткий и счастливый свободный полёт. Но тут он добрался до последнего, пятого пункта.

«Финал «Танец с тётушкой». В течение всего бала по очереди приглашает на танец всех претенденток, но, закончив положенные фигуры, не возвращает девиц опекуншам, но отводит их к герцогине Астурийской, которая и проводит с кандидатками краткое собеседование на роль будущей жены. Если девица выдержит хотя бы пять минут разговора о правильном выборе ночных чепцов и режиме питания пёсика Микки, с ней можно заключать брак, будучи уверенным, что такая жена справится с любыми испытаниями, которые предложит жизнь».

Следом за этим, весьма оптимистичным пунктом плана следовала приписка уже другим, еще более неряшливым почерком. Писавший явно злоупотребил огненной водой.

«Дорогой Лео, если среди девиц на балу окажется та, что сумеет с достоинством пройти все испытания, мы, твои друзья, обязуемся помочь тебе избежать женитьбы. Изобразим сердечный приступ, похищение или возьмём огонь на себя и своими крыльями и сердцами защитим друга от столь ужасной участи».

Леопольд уставился на список. Его первоначальный ужас медленно, под аккомпанемент пульсирующей боли в голове, начал трансформироваться в нечто иное. В странное, похмельное, но безудержное восхищение. Это было гениально. Это был не просто саботаж. Это было настоящее шоу, циничное, изощрённое и… беспроигрышное. Какая бы девица ни победила в этих испытаниях, сам факт их проведения навсегда отпугнёт от него всех приличных мамаш. А тётушка… тётушка либо смирится с его экстравагантными методами выбора невесты, либо сойдёт с ума.