Дракон-холостяк. Визит старой тётушки (СИ)

Глава 7

– Что ж, Бернард… – Драгонфорт полулежал на кожаном диване в своём кабинете, вытянув ноги на полу перед собой и откинув голову на одну из бесчисленных подушечек, вышитых трудолюбивой матушкой. Подушечка была украшена изображением дракона, до того кривобокого и кривошеего, что противно было смотреть: одно крыло торчало неестественно вверх, будто птичье, хвост закручивался в невероятную спираль, а глаз, вышитый лимонной нитью, смотрел с тупым и при этом осуждающим выражением. И всё же граф не спешил избавляться от этой вещицы. Она напоминала ему, что долгие годы его жизнью управляла женщина с несгибаемой волей и чёткими представлениями о том, как устроена жизнь. И глядя на несчастного дракона, он тихо радовался, что уже пятнадцать лет родительница проводит в иных краях, лишь изредка давая о себе знать открытками к дню рождения и Зимнему Солнцестоянию. Ну и просьбами выслать ей ещё денег. Деньги он высылал исправно. Если так подумать, это была не самая большая плата за свободу.

Пятнадцать лет назад Драгонфорт-старший объявил, что разводится с женой. Объявил громко, во всеуслышанье, добавив несколько нелицеприятных эпитетов о её характере и искусстве ведения домашнего хозяйства. Мать миром решать дело отказалась наотрез. Дело дошло до королевского суда, который, выслушав обе стороны и будучи наслышан о крутом нраве драконихи, постановил лишить Джона Рудольфа графского титула, а его родовые имения разделить между законными наследниками. Во владении неверного супруга осталось лишь то, что досталось ему по материнской линии — старый замок в горах, про который все давно забыли. С тех пор многочисленные отпрыски его ничего не слышали о родном отце, а безутешная супруга, сражённая публичным позором, предпочла скрыться на континенте. К тихой, но безмерной радости тех же многочисленных отпрысков, уставших от беспрестанного материнского контроля, вечных нотаций и этих вездесущих вышитых подушек.

– Как ты слышал, – граф прикрыл веки, собираясь с мыслями, – моя драгоценная тётушка уже начинает претворять свой безумный план в жизнь. Будь ты на моём месте, как бы ты стал действовать, чтобы не допустить катастрофы, но при этом не нажить врага в лице собственной родни?

Идею вновь напиться огненной воды и в таком виде явиться к потенциальной невесте Драгонфорт отмёл сразу. О’Драганы всё же известны в свете, и бежать от позора на континент, прямо в тёплые материнские объятья ему не хотелось. А что сплетни о его недостойном поведении в компании девиц О’Драган мгновенно разлетятся по столице, можно было даже не сомневаться.

– Будь я на вашем месте… – после недолгих, но интенсивных размышлений, подал голос дворецкий, стоявший навытяжку у камина, – если мне, конечно, можно вообразить себя на вашем месте, сэр, я бы использовал классический метод саботажа. Знаете, в южных краях рабочие, когда желают выразить протест, но не хотят потерять место, не ломают станки и не прекращают работы открыто. Они просто начинают педантично, до тошноты, исполнять все инструкции и циркуляры. Буквально, сэр.

– Но ведь это прекрасно, Бернард! Для того и нужны правила, чтобы по ним жить и работать!.. – воскликнул Драгонфорт.

– Отнюдь, сэр. В инструкциях всегда найдутся исключающие друг друга параграфы. И при работе всегда найдутся лазейки, договорённости, которые сильно упрощают её, но в циркуляры не укладываются. Когда рабочие начинают всё делать строго по правилам, фабрики и заводы просто встают буквально через пару часов. И что самое изящное — обвинить тех, кто на них трудится, в прямом неповиновении или саботаже невозможно. Ведь они исполняют свои обязанности строго по правилам, сэр. Просто правила эти, будучи применены одновременно и без гибкости, парализуют всё.

– И ты предлагаешь мне… – Граф с сомнением посмотрел на верного Бернарда. Потом вспомнил, как вела себя новенькая горничная Эмма, и в голову ему закрались пока смутные, но мучительные подозрения. – Предлагаешь мне устроить такую вот забастовку?

– Именно, сэр. Вы будете безупречно, даже слащаво вежливы во время завтрашнего визита. При этом будете понимать всё, что вам скажет мисс О’Драган, буквально. Каждую метафору, каждую фигуру речи. И тогда, с большой вероятностью, ваша потенциальная невеста сама придёт в тихий, но неистовый ужас от этакого, если мне будет позволено так выразиться, учтивого болвана, который сыплет цитатами из светского этикета, но не способен уловить ни одного намёка…

Драгонфорт вновь задумался. А ведь эпизод с геранью, он тоже был похож на то, о чём рассказывал Бернард. Не может ли быть такого, чтобы новая горничная специально привлекала его внимание своим поведением. Этак дело кончится тем, что она заявится чистить каминную решётку в его спальне строго до пробуждения хозяина… Только вот зачем ей это нужно? Что на самом деле скрывает Эмма?

В слух он, впрочем, произнёс совсем иное.

– Ты говоришь, с большой вероятностью… Значит, моё поведение может быть расценено и по-другому.

– Как ни прискорбно это говорить, но да, сэр. Мэлли О’Драган может решить, что муж-болван – это прекрасный объект для приложения её творческих усилий. И тогда она решит прививать и взращивать вас, словно её ненаглядные кактусы…