Дракон-холостяк. Визит старой тётушки (СИ)

Глава 3

Бернард изящным жестом предложил тётушке Тилли руку, и та, с несколько театральным вздохом встала, сунув задремавшую было собачонку под мышку. Сейчас они уйдут, и можно будет немного расслабиться, прийти в себя.

Едва за незваной гостьей закрылись двери, Драгонфорт вытянул ноги и развалился в креслах самым развязным образом. Дурнота почти прошла, горло больше не саднило – всё-таки регенерация у драконов творит чудеса, но вот голова… голова продолжала болеть. Не так сильно, как получасом ранее, конечно. Можно было надеяться, что ещё немного тишины и покоя, и его наконец отпустит.

Но тут до обострённого похмельем слуха донёсся новый звук, настолько омерзительный, что Драгонфорт стиснул виски ладонями. Где-то в парадных комнатах металл скрежетал по металлу.

Дождавшись перерыва, Драгонфорт с трудом поднялся и, не отнимая ладоней от ушей – со стороны это наверняка выглядело комично, но страдающему дракону было на это плевать – дёрнул за вышитый шнур-сонетку.

Спустя считанные минуты жуткий скрежет стих, но ему на смену пришли новые кошмарные звуки. Экономка миссис Бригс, которая безраздельно правила всеми служанками в доме – от горничных до кухонных девчонок, визгливо отчитывала младшую горничную Эмму. Судя по долетавшим до гостиной обрывкам фраз, та решила в неурочный час почистить каминные решётки. Прямо на дорогом белом ковре, привезённом из Парсианы. За что и поплатилась, судя по нарастающим воплям. Глотка у миссис Бригс была лужёная, а пальцы – стальные. И вот этими стальными пальцами старая экономка регулярно хватала за уши то посудомоек, то мальчишек-посыльных, когда ей казалось, что те ведут себя неподобающе.

Драгонфорту даже испытал к новой горничной что-то вроде сочувствия, но сие светлое чувство моментально заглушила головная боль. Он снова резко дёрнул сонетку, едва не оборвав шнур, и только потом понял, что это было бесполезно. Колокольчик, который призывал слуг, находился отнюдь не в большой гостиной, где сейчас миссис Бригс демонстрировала свои вокальные данные вместо того, чтобы спешить на зов страдающего хозяина.

На мгновение графскую голову посетила шальная мысль, что будь он женат, такой беды с ним бы точно не случилось. Законная супруга занималась бы ежедневной муштрой прислуги, планировала бы их совместные выезды… и уж точно не дала бы так перебрать с огненной водой! Может, и права тётушка Тилли?..

Драгонфорт зажмурился и встряхнулся. Неужели он стареет? Что же тогда будет дальше? Тёплый ночной колпак, пояс из волчьей шерсти и разговоры о пищеварении за карточным столиком… Ну уж нет!

Не дожидаясь, что экономка почтит его своим присутствием, он сам распахнул двери, прошёл через малую библиотеку и в большой гостиной, отделанной в старинном, чтобы не сказать – средневековом вкусе, застал вполне ожидаемую картину. Маленькая горничная стояла на полу на коленях. По миловидному личику катились крупные слёзы. Аккуратная грудь, такая, что могла бы с лёгкостью поместиться в графскую ладонь, вздымалась от рыданий. Из-под чёрной, местами покрытой меловыми пятнами, юбки выглядывали очаровательные ножки. Словом, весь нынешний облик Эммы наводил Драгонфорта на весьма и весьма неправедные мысли!

И вот этой прелестнице выкручивала ушко прямая, как жердь, седовласая миссис Бригс. Выкручивала, продолжая кричать:

– Сколько раз тебе повторять, дурья твоя голова! Каминные решётки чистят до того, как хозяева изволят проснуться! И не позднее семи утра!

– Но я… Я не успеваю… – всхлипнула Эмма. Драгонфорт ощутил острейшее желание немедленно утешить несчастную девушку. Желание концентрировалось немногим ниже живота и грозило прорвать брюки.

Но это чуть позже. А пока следовало преподать урок зарвавшейся миссис Бригс. Там, глядишь, и горничная будет посговорчивее…

Драгонфорт громко прочистил горло, обозначая своё присутствие. Можно было полыхнуть пламенем, благо какие-то остатки огненной воды всё ещё не покинули его желудок, и столб пламени вышел бы ярким и впечатляющим. Но вдруг полыхнут гардины или скатерти? Нет, конечно, после пожара тётушка Тилли на какое-то время отвлечётся от мыслей о женить непутёвого племянника и, может быть, даже переедет к Мисси, чтобы заняться её судьбой… И всё же слишком рискованно.

Заслышав хозяина, миссис Бригс подпрыгнула на месте, выпустив ухо несчастной Эммы. Та, прижав у нему руку, быстро вскочила с пола и вытянулась по стойке смирно, ожидая, что будет дальше.

– Миссис Бригс, извольте мне объяснить, что здесь происходит? – стараясь выдержать как можно более строгий тон, спросил Драгонфорт. Не захохотать в голос, видя, как меняется грозная экономка, удавалось с большим трудом.

– Я… Я… Я спешила на ваш звонок, сэр, когда увидела, что эта девчонка взялась чистить каминные решётки! На белом ковре! После полудня! Я просто вынуждена была преподать ей урок, сэр…

– Миссис Бригс, вы просто вынуждены были спешить ко мне. Только что вы заставили своего хозяина, страдающего от невыносимой боли, встать с одра болезни и прийти сюда на ваши крики…

На словах «страдающего от невыносимой боли» Эмма резко изменилась в лице. На нём отразились нежность и сострадание. Нет, всё-таки образ раненого рыцаря неспроста владеет женскими умами и открывает доступ в их горячие сердца и тёплые постели…

– Этого больше не повториться, сэр… – опустив очи долу, произнесла миссис Бригс. – Я приношу вам свои глубочайшие извинения…

– Они приняты, миссис Бригс. А теперь велите сделать мне отвар ивовой коры с мёдом и мятой.

– Да, сэр. Я лично прослежу за его приготовлением и принесу его вам.

– А вот это уже лишнее. Отправьте ко мне Эмму.