Дракон-холостяк. Визит старой тётушки (СИ)

Глава 15.1

Выставки столичного Салона проходили в нескольких залах Дракониева пассажа – места, где находились самые фешенебельные магазины и рестораны города. Говорят, что Уильям Громингаст, владелец пассажа, сам пригласил художников к себе на очень выгодных условиях. Салон пятьдесят лет не платил за аренду, за что виднейшие живописцы своего времени должны были по жребию оформлять витрины первого этажа.

Народ валил в Дракониев пассаж валом. У кого не было денег, чтобы купить билеты на выставку Салона, довольствовался разглядываением удивительных композиций, повёрнутых прямо к праздно шатающимся горожанам.

Справедливости ради, тем, кто желал прикоснуться к искусству, не требовалось проходить сквозь длинные галереи магазинов. Для них существовал отдельный вход со стороны переулка.

Туда-то, выйдя из кареты, и направились Драгонфорт, прижимающий к груди шляпную коробку с Сэром Глорисом, и Эмберглоу, беспечно постукивающий по мостовой тросточкой с навершием в виде улитки. У входа уже собралась порядочная толпа, не менее тридцати человек, всё сплошь «чистая публика». Даже в зимнем полумраке, рассеянном светом газовых фонарей, сверкали серьги и перстни, серебрились дорогие меха.

– Нам следовало бы поторопиться, – со вздохом заметил Драгонфорт, подходя к скоплению жаждавшей искусства публики.

– На вернисаж, как и на бал, никто не приходит вовремя, – ухмыльнулся в ответ Эмберглоу. – Служители искусств не слишком пунктуальны, Лео... Сейчас я всё улажу.

Он скользнул в толпу и в считанные секунды оказался около входа. Шепнул что-то почтенному старцу, озиравшему гостей, указал на Драгонфорта. Старец сделал широкий жест рукой, убеждая людей расступиться.

К удивлению графа, это сработало, и он, нежно, словно младенца, прижимая к груди коробку, прошествовал ко входу.

Под ложечкой мерзко засосало. До позора оставалось всего несколько минут. Он даже немного пожалел, что не выпил перед тем, как ехать сюда, пару бокалов огненной воды. Чисто для храбрости и куража.

– Ну что, готов? – спросил его Эмберглоу, подставляя подушечку, на которую предстояло водрузить Сэра Глориса.

– Аристократ всегда готов с честью вынести любое испытание, мой друг, – отозвался Драгонфорт. Проклятая улитка сидела глубоко в панцире и не подавала признаков жизни. Он малодушно понадеялся, что несчастное создание просто замёрзло по дороге, и теперь ему не придётся изображать опытного улитковода.

Но Сэр Глорис, едва панцирь коснулся бархатной золотой подушечки, робко высунул наружу голову, увенчанную двумя парами рожек.

Девица, случайно оказавшаяся рядом и ставшая свидетельницей этого маленького события, с тихим стоном осела на пол. Эмберглоу, как положено благородному дракону, бросился спасать бедняжку, тут же украдкой подсунувшую ему в рукав свою визитную карточку.

Вечер начинался многообещающе.

***

По доброй воле Драгонфорт никогда не пришёл бы сюда, ни в одиночестве, ни в компании. Разве что нужно было бы устроить выход в свет для тётушки. Сам он никогда не интересовался искусством, вкусы его в этих вопросах можно был назвать грубыми, примитивными, как ни старалась матушка в детстве привить ему свои представления о прекрасном.

И вот теперь это прекрасное обступало его со всех сторон.

На стене прямо напротив входа на выставку красовалось монументальное полотно «Апофеоз Дракония Великого». На ней был изображён ключевой момент войны за Остров, случившийся что-то с тысячу лет назад. Тогда Драконий, еще не великий, вместе с горсткой приспешников бежавший с континента в поисках лучшей доли, включился в борьбу за престол нового молодого государства, и так преуспел в этом, что его славные потомки правили страной и по сию пору. Были в числе тех, кто поддержал завоевателя, и дальние предки Драгонфорта, получившие за это графский титул.

Впрочем, никого и близко похожего на Вильгельма Драгонфорта, на картине всё равно не было. Большую часть полотна занимали сполохи жёлто-оранжевого пламени, написанного с таким мастерством, что больно было смотреть. В его языках корчились крохотные чёрные фигурки – рыцари и ополченцы, решившиеся дать Драконию отпор. А вот сам великий герой…

Тут мастерство явно подвело художника, ибо своим видом Драконий более всего походил на очень раскормленного индюка, покрытого чешуёй. Он неуверенно стоял на тонких птичьих лапках и изрыгал на врагов пламя, но делал это столь странно, что у Драгонфорта заныл желудок. Сразу вспомнилось недавнее мучительное похмелье, которое он пытался скрыть от Бернарда.

– Я вижу, ты поражён силой искусства в самое сердце! – ехидно прокомментировал происходящее Эмберглоу.

– Удивительная работа… Ошеломляющая… – прошептал в ответ Драгонфорт.

– Ничего, мы сейчас медленно пройдём залы живописи, и я покажу тебе настоящий класс… А пока… – Эмберглоу потянулся к раковине Сэра Глориса. – Нам надо дать нашему приятелю возможность прогуляться. Положи подушку на пол.

Драгонфорт со всей приличествующей случая грацией опустился на одно колено, словно собирался делать предложение крыла и сердца своей возлюбленной. Улитка, поводив рожками, оценила обстановку и тихонько стекла на паркет.

– А с ним ничего не случиться? – уточнил граф.

– Если не раздавят – ничего, – пожал плечами Эмберглоу. – Тут, конечно, очень сухо, но зато нет сквозняков, и пол чистый, без заноз…

Сэр Глорис ещё немного подумал, куда бы ему двинуться дальше, в новообретённой свободе, и потянулся к стене, на которой красовалась «Нимфа, утешающая раненого дракона». Полотно изображало девицу крайне соблазнительных очертаний, скрытых только полупрозрачной тканью, стекающей с ее плеча на бёдра. Девица стояла на коленях, прижимая к груди голову дракона, но морде которого застыло до того похотливое выражение, что характер грядущего утешения не оставлял никаких сомнений. Но чтобы моралисты не смогли осудить художника за выбор столь фривольной темы, из чешуйчатой пасти дракона вытекала тонкая струйка красной жидкости, больше похожей на вишневое варенье.

Рядом с названием картины красовалась скромная табличка «Продано». Драгонфорт понял, что оказался не единственным ценителем художественного гения.

Сэр Глорис, между тем, вовсе не торопился двигаться дальше. Он медленно полз по паркету, оставляя за собой след серебристой слизи.

Гости вернисажа, увлечённые разглядыванием картин, пока не торопились падать в обморок и визжать при виде гигантской улитки на серебряном поводке. Та девица с визитной карточкой явно была случайной жертвой.

Требовалось срочно привлечь внимание к Сэру Глорису. Драгонфорт глянул на Эмберглоу. Судя по напряжённой работе мысли, отразившейся на лице, приятель думал сейчас о том же самом.