Драконья летчица, или Улететь от полковника не выйдет

Глава 19

Про свои наблюдения девушка смогла рассказать подругам только вечером. День оказался потрясающе насыщенным. Кася даже на какое-то время позабыла о странном поведении капитана.

Дракон ей достался тот самый, сбросивший ее красноглазый темный серо-зеленый паршивец. Вел он себя довольно прилично и в этот раз никакого беспокойства не причинил. Разве что очень активно принюхивался к порхающему вокруг него махмыру Касандры.

Зато остальные крылатые ящеры, которых Касандра еще не видела, были весьма своеобразны и, похоже, под стать своим новоиспеченным летунам.

Тому черненькому таракашке, что пытался унизить девчонок в столовой, попался мощный, как танк, кобальтово-синий дракон с маленькими глазками и роскошными наростами-усищами под носом. Выпавшего ему летуна, который перед этой махиной растерял весь свой гонор, он обфыркал с таким презрением и жаром, что парень не знал, куда ему деваться. Даже утереться боялся, увешанный драконьими соплями, свисающими с волос и извозюкавшими новенький мундир.

Кася невольно улыбалась до ушей, хотя все же было жаль незадачливого курсанта.

«Вот правду говорят, что ответочка от жизни придет за все поступки, — думала она про себя. — И как он на нем летать-то будет? Бедолага…»

Похоже, этим вопросом задалась не только она.

— Курсант Поплешкун! Вы так и будете изображать из себя драконью козявку⁈ — вкрадчивым тоном иронично поинтересовался подошедший драконовед. — Там еще полтора десятка драконов на очереди. Или вы недовольны своим выбором?

— Моим? — Голосишко у Поплешкуна явно осип от страха.

— Конечно, вашим. Видимо, вы очень хотели самого большого и сильного дракона, когда формировали связь со свободной особью.

Кому-кому, а Шехту Асиешсу точно никого не было жалко. У каждого был выбор. Получил что хотел — владей.

К слову сказать, если у Касандры и Иитеа все как-то шло не по традиции, то остальные курсанты, вызываемые по списку, вставали на специальную квадратную платформу из серого камня с металлическими, вдавленными туда полосами, клали руку в браслете на приколотый к лацкану мундира шеврон и пристально сверлили взглядом ворота драконятника.

Как это работает, Касе было непонятно, ей испытать эти ощущения не довелось, но и со стороны зрелище было весьма занимательным.

Жизнерадостному рыжему Юсю Подзимышу достался прыгучий, пестрый, как перепелиное яйцо, дракон. Его шкура была испещрена мелкими крапинами от оливково-зеленого и болотного до лимонно-желтого и апельсиново-оранжевого цвета, узкая морда и раскосые, как у восточной красавицы, большие темные глаза придавали ему слегка томный вид. Однако частокол острых, как иглы, зубов, торчащих из пасти, никак не способствовал тому, чтобы отнестись несерьезно к этому представителю драконьего рода. К тому же хоть размером он и уступал синему, но все же был крупнее того же Менчика раза в два.

— Прибрежный. Редкий вид, — прокомментировал Фондерт, поздравляя паренька. — Есть у него несколько интересных уловок. Повезло тебе, курсант. Хороший выбор.

Засопливленного синим чернявого Поплешкуна, кстати, он так не поздравил. Просто велел встать в строй и привести себя в порядок.

Драконы, выходящие из драконятника, к удивлению Касандры, как дети малые резвились на поле, совершенно не обращая внимания на строй курсантов и новых появляющихся сородичей. Кто-то рыл яму, словно готовился закопать клад, Менчик пытался подкрасться к кому-нибудь с тыла и грызануть за хвост, а Касин красноглазый просто свернулся в комок и, накрывшись крыльями, дремал, предварительно убедившись, что кончик хвоста надежно упрятан под чешуйчатым телом.

Самым последним дракона получил племянник интенданта. Откровенно говоря, все уже думали, что ему никто не достанется, хотя как минимум три свободных ящера в драконятнике были.

Мордатый увалень потел, бледнел и пучил глаза в темноту за воротами. Наконец его усилия увенчались успехом. Тьма зашевелилась, и из нее на залитое солнцем поле шагнул бледно-желтый, морщинистый, как шарпей, дракон с костяным клювом на морде. Он моргал сонными глазками, поводя круглой головой на длинной складчатой шее, а потом, уткнувшись в одинокую фигуру незадачливого курсанта, издал пронзительный визг, словно истеричная барышня при виде паука.

Что бывают такие несимпатичные и странные драконы, Касандра даже не предполагала. Но реакция генерал-майора удивила ее еще больше, да и не только ее.

— Ого! Щитомордый землерой. Помнится, такой был как раз у твоего дяди. Не правда ли, капитан? Отличный зверь! Думал, вы его себе взяли. Так сказать, в память о том… Лет через пять, когда подрастет, цены ему не будет. Очень верный дракон и отчаянный смельчак. Жизнь положит за того, кто ему дорог. Везучий ты, парень. А вам, капитан, — Фондерт повернулся к интенданту, — видимо, придется выбрать кого-то из оставшихся двух, раз щитомордый достался молодому поколению. Но это потом. Сейчас главное — первый полет! Курсанты, готовы?

Нестройный гул опасливо сжавшихся в кучу и переминающихся с ноги на ногу парней был ему ответом.

— Первый по списку. Пошел! Горностайчик и Асиешс в сопровождение!

— Может, пропустите дам вперед? — Слегка насмешливый голос Кейтсы, звонко разнесшийся над головами приунывших, не сильно уверенных в себе парней, вызвал у них дружный вздох облегчения. Особенно у первого в злополучном списке усатенького Поплешкуна.

Не ожидавший, что его перебьют, Фондерт крякнул, хотел что-то сказать, но в итоге лишь рукой махнул на сияющую улыбкой мадам Мохнатую. Он прекрасно понимал, что двуликая по факту лицо гражданское, соблюдать субординацию не обязана, да и вообще, не так и плохо сразу убедить окружающих, что мамзели приняты в корпус на общих основаниях.

— Ну, если вы считаете, что они готовы, то пусть идут. Тем более и драконов за ними закрепили тоже первыми, — хмыкнуло высокое командование, не сомневаясь, что, скорее всего, в небо устремится уже знакомая с полетами мамзель Воронкова.

Только вот вперед шагнули синхронно обе новенькие барышни.

Касандра, памятуя о коварстве красноглазого дракона, сразу проверила летную сбрую и на всякий случай, поморщившись, вытащила из седельной сумки «кровосос», всегда входящий в экипировку. Темно-серый дракон вздрогнул, когда жало артефакта вошло меж чешуек, и удивленно оглянулся на наездницу, на руке которой наливался кровью управляющий камень.

— Больше не забалуешь! — строго и внушительно заявила ему Кася, по опущенному крылу взбираясь в седло.

Иитеа вообще на такие мелочи, как снаряжение, не отвлекалась. Изящный взмах тонкой чешуйчатой руки — и предназначенный дракону махмыр, опять клацнув зубами, впился в ухо Менчика. Алому это пучеглазое украшение совершенно не понравилось, но тут на нос приземлился еще один махмыр и, протопав вверх, устроился между драконьими надбровьями, словно экзотический третий глаз.

Дракон мотнул башкой, сведя глазки в кучку, но мелкий сиреневый паразит словно приклеился к шкуре. А потом Менчик ощутил на спине легкое тело наездницы и безмолвный четкий приказ лететь: «Покажи им всем, как ты хорош!»

Ух! Кому-кому, а алому выпендрежнику повторять такое несколько раз точно было не надо. А еще Менчик краем глаза увидел, как темно-серый дракон берет разбег, намереваясь взлететь первым.

Толчок всеми четырьмя лапами, пара заполошных взмахов — и вот уже алая вспышка, вырвавшись вперед, проносится перед самым носом соперника, набирая высоту.

Вслед за взмывшими в небо крылатыми ящерами, поменяв облик, устремилась мантикора. Хрупкая и крошечная на фоне огромных рептилий, она компенсировала размер скоростью полета и потрясающей маневренностью в воздухе.

— Может, и нам подстраховать? Мало ли что… — Встревоженный Горностайчик, приложив руку козырьком, наблюдал за кружением меж облаков алой и темно-серой точек вокруг почти невидимой крылатой кураторши.

— Вам, капитан, команды не давали! Тем более если будут страховать наши офицеры, то зачем этим барышням еще и куратор? — Капитан Сайледин обладал мерзкой привычкой возникать там, где он не нужен, и вмешиваться туда, куда не просят. — Если ваше участие понадобится, вас уведомят! Не самовольничайте!

Но начальство на перепалку в рядах офицеров даже внимания не обратило. Командир эскадрильи, придерживая рукой парадную фуражку, с горящими глазами следил за полетом драконов.

— Ох как она их! Ай да курсантки, а мадам Мохнатая-то как… Ого! — Восторженный возглас увлеченного дивным зрелищем генерал-майора заставил даже интенданта прищуриться, выискивая над головой парящих ящеров.

Уж каким образом двуликая там, в небе, призвала к порядку неразумное зверье, неясно, но сейчас на снижение, описывая ровные круги, шла стройная пара, крыло к крылу. Красиво и технично двигались драконы, в точности повторяя маневры летящей перед ними мантикоры. Словно всю жизнь летали в боевой двойке. Ведущий темно-серый и прикрывающий алый.

— Надо бы обсудить в штабе. Может, по обмену из корпуса крылатых кого из наставников по полетам пригласить. Это ж если гражданское лицо так маневрирует… — Фондерт с искренним восторгом любовался прекрасным зрелищем, как, впрочем, и практически все офицеры.

Если кто-то отдал свое сердце небу, то красота полета любого существа непременно найдет в нем отклик.

И конечно же, в итоге высказать свои восторги приземлившимся барышням тоже хотели все. А главное — встряхнулись парни-курсанты. Продолжить полеты вызвались сразу пятеро, даже, забывшись, где находятся, начали отпихивать друг друга локтями, пока их не призвали к порядку.

— Давайте все же по списку. Кто там у нас в начале? Поплешкун? Ну, не подведи, парень, а то, может, ошибся артефакт-то. Присяга, конечно, важна, но служат не только в драконьих летунах. Если не заладится, то переведем куда попроще, так что оправдай и заслужи! — с сомнением рассматривая все еще заляпанный соплями мундир чернявого, напутствовал того Фондерт.

Драконовед показал парню, как пользоваться упряжью, помог закрепить «кровосос» и продемонстрировал, как активировать артефакт полета, встроенный в шеврон.

— Главное — взлететь, сделать круг и приземлиться. Это несложно, — мимоходом похлопал курсанта по плечу капитан Горностайчик, идя к своему дракону. — Мы будем держаться рядом. Давай!

Кася, будучи доброй девушкой, очень болела за паренька.

— Давай! Ты сможешь! — Не таившая мелочных обид, она очень хотела, чтобы все курсанты прошли испытание и ощутили ту же незамутненную радость полета, единение с драконом. Когда кажется, что могучие кожистые крылья, несущие тебя навстречу ветру, твои собственные.

И она искренне поздравила благополучно вернувшегося из своего первого полета курсанта Поплешкуна, протянув ему руку.

Усатик удивился, но руку, замешкавшись на мгновение, осторожно пожал.

— Меня Ульгрен зовут.

Через какое-то время наши девушки услышали за спиной его негромкий голос:

— А? Э-э-э… спасибо, мадам!

Обернувшаяся к парню мейсса Мохнатая одним щелчком когтей очистила ему форменный мундир.

Видимо, полеты объединяют и делают людей лучше. Кася счастливо улыбалась, щурясь от солнца и наблюдая, как взлетают остальные.

Только одно отравляло девушке сегодняшний праздник. Время от времени она ловила на себе неприязненный взгляд толстяка интенданта. Капитан Сайледин мрачной надутой жабой стоял за спинами восторгающихся зрелищем офицеров и на человека с душой и сердцем драконьего летуна совсем не походил.

Поэтому вечером после полного радостных событий дня она решила обсудить свои наблюдения с Иитеа. Тем более что противный тип в очередной раз дал повод, прицепившись к ним за ужином. Хорошо хоть, на обеде чем-то занятый интендант не присутствовал.

— А куда это вы направляетесь, курсанты? — возник он как чертик из табакерки перед Касей и Иитеа, когда они двинулись к столу своего курса. — Ваше место вон там. Отдельный стол, специально для дам.

Противный интендант небрежно ткнул пальцем в угол красневшего бархатом стола.

— Согласно уставу, господин капитан, едим мы, как все курсанты, за общим столом! Единственное, что нам было предоставлено особым приказом командования, — это место проживания, ввиду отсутствия женской казармы в расположении корпуса. Питаться отдельно приказа не давали, — спокойно и ровно отбрила его Иитеа. — Разрешите идти⁈

Жаб надувался, краснел и пыхтел, но поскольку в столовой установилась тишина, а от офицерского стола за ним следили глаза множества людей, включая командира эскадрильи, то он только и смог, фальшиво улыбнувшись, прошипеть:

— Молодец курсант. Хвалю. Идите.

Касандре вновь показалось, что его глаза как-то странно сверкнули, но толстяк смежил веки и, отвернувшись, пошел на свое место. Казалось, после должных объяснений он мгновенно потерял к барышням всякий интерес.

Вот об этих странных вспышках Кася и рассказала перед сном Иитеа.

Кейтса с мужем еще до ужина отбыли из корпуса по каким-то своим делам. А троица Маерши чутко дрыхла под окнами, облюбовав крыльцо и нижние ветки росшего рядом дерева. Селиться вместе со старшим курсом они не отказались, но до ночи предпочитали нести службу по охране вверенных им мисель.

— Сначала когда мы на летном поле были, а потом в столовой. Представляешь? — негромко рассказывала Кася, сидя на кровати и расчесывая волосы, распустив на ночь косу, а зашедшая к ней поболтать леми-эр примостилась в кресле, заменившем у письменного стола колченогий стул.

— Думаешь, он какой-то полукровка? Или вообще двуликий под маскировкой? — Иитеа задумчиво чесала «лишнего» махмыра, который так до сих пор и сидел неподвижно на плече девушки. — Но почему он скрывает? Зачем? Вон капитан Горностайчик двуликий, ведь им не запрещено вне земель двуипостасных рас идти на службу?

— Нет. Но двуликим он быть не может, — с сомнением нахмурилась Кася. — Отец бы понял. Нет таких артефактов, чтобы скрыть ипостась от сородичей. И полукровкой тоже. Полукровки — они быстрее бы себя выдали, они плохо себя контролируют, особенно без полного оборота. А капитан служит давно. И что-то там странное с драконами. Надо бы Кейтсу спросить, как они за формой летали. Не было ли чего необычного…

Взгляды девушек, любуясь, невольно скрестились на вешалке у стены, где сейчас, блестя приколотым шевроном, висела новенькая Касина форма, а внизу, начищенные до блеска, стояли удобные высокие черные ботинки со шнуровкой. Тренировочная форма и специальная для полетов висели в узком шкафчике в углу, а на письменном столе стопочкой лежали учебные пособия и тетради.

Мейсса Мохнатая выбила из снабженцев все, что смогла, тем более имея за спиной самого командира эскадрильи. Деньги уплачены, обязаны выдать в лучшем виде!

— Вот да. Почему-то интендант, как мне показалось, драконов недолюбливает, но он же сам летуном был. Интересно, ему выделили дракона? Вроде же привезли запасного. Помнишь, говорили? — Леми-эр покатала пальцем по столу толстенький черный карандаш, а потом вдруг осторожно поинтересовалась: — Слушай, а… это не мое, конечно, дело… но…

Иитеа замялась, и сиреневые чешуйки на ее щеках заискрились так, как если бы она умела краснеть.

— Ты про полковника Хордингтона? — вздохнула сразу догадавшаяся Касандра.

— Ага. Ну, просто непонятно. Вот ты как бы невеста, но в целительскую к нему даже не зашла сегодня… Он тебе совсем не нравится? — Зеленоволосая с сомнением смотрела на подругу.

— Да не в этом дело! Ой! — Касандра раздраженно так дернула расческой по спутанной прядке, что аж слезы брызнули из глаз. — Просто что я ему скажу? Пришла потому, что объявила себя вашей невестой? Пришла потому, что беспокоюсь? Или пожаловаться на капитана? Я не понимаю, как себя вести. Мы же почти незнакомы.

— Но он ведь тебе нравится?

Такая настойчивость леми-эр в этом вопросе Касю озадачила.

«Может, Иерр нравится самой Иитеа?» — мелькнула подозрительная мысль, и, чтобы сразу расставить все точки над «и», Касандра более чем твердо заверила подругу во вполне искренней, насколько возможно в данных обстоятельствах, симпатии:

— Да, Иерр мне нравится! Не настолько, конечно, чтобы тащить его к алтарю без взаимных чувств, любви и прочего. Пока просто нравится. Я пока ничего не загадываю. А что? Почему тебя это вдруг так волнует?

Легкая мечтательная улыбка, появившаяся на лице леми-эр, заставила Касю еще больше насторожиться и занервничать.

— Просто раз твое сердце занято им, то другого ты туда не впустишь. У меня есть шанс…

Внезапное откровение от, как ей казалось, довольно флегматичной Иитеа застало Касю врасплох, и она уже собиралась узнать подробности, когда…

Тук-тук…

Обе девушки вздрогнули. Кто-то стучал в окно.

На подоконнике, зацепившись когтями, висел Феликс Маерши с серьезным и встревоженным выражением лица и знаками просил быстрее выйти на улицу.

Это было настолько непохоже на балагура и весельчака Феликса, что наши барышни, не сговариваясь, выскочили из комнаты и побежали узнать, что случилось.