Драконья летчица, или Улететь от полковника не выйдет

Глава 27

Как ни торопился командир корпуса, подгоняемый дурными предчувствиями, но все равно не успел. Флегматичный Янтарин, почуяв нервное состояние наездника, вдруг тоже решил взбрыкнуть. Сначала он спустился на бреющем полете над речушкой, вдоль которой они пролетали, чтобы напиться, а потом, заметив в воде упитанного сомкарпана, еще замедлился, чтобы оглушить рыбу хвостом, закогтить и вынести на берег.

Несколько минут ушли на мысленные терзания под утробное чавканье. Использовать «кровосос» или нет? Потом через артефакт продавить своей волей решение лететь, не отклоняясь от курса и максимально быстро.

Только приземлившись на территории корпуса, Иерр узнал, что произошло именно то, чего он опасался.

— Письмо вашей невесте вручил посыльный, — вытянувшись во фрунт и поедая глазами начальство, докладывал ему курсант, дежуривший на плацу у драконятника. — Потом капитан Горностайчик велел тем пришлым двуликим по обмену бежать его сиятельство догонять. Ведь с прибывшей группой граф Нейрандес был. Как до ворот девушек сопроводил, сразу дальше со своими побег. Шустро так, говорят, и не скажешь, что граф, а не просто какой кошак деревенский. Ой…

Сообразив, про кого и кому ляпнул сдуру свои рассуждения, парень сбледнул с лица, и на его лбу выступила испарина. Казалось, язык он прикусил не фигурально, а вполне явственно, и глаза оттого выпучил на полковника еще сильнее.

— А почему на пост заступил не третий курс? — внезапно обратил внимание на несоответствие отличительных знаков Иерр. Встречать прилетающих в корпус первогодкам не разрешалось, лишь выпускному курсу, а болтливый парнишка явно был из только набранных.

— Так капитан Горностайчик всех согнал в столовую. — Справляться с волнением и четко выражать свои мысли курсант пока не научился, а потому опять начал отвечать обстоятельно и развесисто. — Сказал, из министерства летунов прислали новое какое-то средство. Что-то там про летунов и драконов, но я не понял… Эпидемия, что ли, чтобы не брала, или наоборот что-то…

Парнишка, забывшись, попытался задумчиво почесать вихор на макушке, а встретившись с яростным от недостатка информации взглядом полковника Хордингтона, опять вытянулся и выдал итог:

— Почти все курсанты попадали, кроме меня и еще нескольких. Так что мы по постам. Он велел. Капитан, значит. Приказ! Никого не впускать и тревогу поднимать, если что.

Парень продемонстрировал зеленый каменный свисток, зажатый в кулаке.

— Я и хотел, но то ж вы прилетели. Я погоны сразу увидел.

Слов на это бесхитростное заявление у Иерра не было. Так любой, нацепив погоны, может пройти на территорию корпуса, а наул или кто еще под личиной — так и вовсе как к себе домой.

— Где Горностайчик? — Едва сдерживаясь, чтобы не наорать на ничего не понимающего бедолагу, полковник крепко стиснул кулаки.

— Он с драконоведом вон там. — Парень махнул рукой на ворота драконятника. — Что-то разбирали, коробки таскали. Ругались с лейтенантом Сквирлиным и кухарями.

— А невеста моя и ее подруга? Графа Нейрандеса зачем возвращали? — В душе полковника теплилась надежда, что девушек под конвоем графа отправили к нему в особняк или хотя бы в дом Воронковых.

— Так они уехали на возке таком маленьком. Вдвоем уехали. Хромой однорукий старик улетел куда-то, ему дали мелкого красного дракона. Граф и те три кота, которые братья, тоже куда-то убежали. Я не знаю. Только вот наши на воротах сказали, что все в разные стороны…

— Твою хмырхову да через… кхм… Как тебя зовут? — Командира корпуса начало уже потряхивать. Непонятно, что и на каком основании затеяли его подчиненные. Особенно хотелось размазать по стенке Горностайчика, непонятно куда, точнее понятно куда, отпустившего девушек. Чем думал этот двуликий и почему граф, судя по всему, одобрил это?

— Прокта Блошкин я, — представился совсем не по форме начинающий летун.

— Слушай приказ, курсант! Кто бы сюда на чем ни приземлялся. Хоть я, хоть генерал-майор на драконе, хоть мать твоя с зонтиком, хоть мейсса Мохнатая на метле. Сначала сигнал тревоги, а потом уже разбираться будем, кто там и зачем. Понял?

— Понял, — послушно кивнул парнишка и тут же, шустро сунув в рот артефакт, засвистел, оглушив и себя, и Иерра.

Из драконятника к ним со всех ног уже неслись офицеры корпуса. Даже драконовед огромным зелено-черным ползучим монстром. Змеиную форму Асиешс принимать не любил, поскольку хоть и не застревал в пограничном состоянии, как у полукровок, но оборот у него был неполный вследствие детской травмы.

— Сейчас-то зачем? — только и смог выдавить из себя полковник, отобрав у паренька свисток.

— Так ведь вы сказали: хоть кто. Ну и вот вы же! Я и вот.

Похоже, недооценил Хордингтон интеллект и исполнительность некоторых индивидов нового набора.

Одно хорошо: сейчас наконец хоть что-то прояснится, или он за себя точно не отвечает.

Конечно, в отличие от курсанта, капитан Горностайчик информацию выдавал четко, связно и логически обоснованно, но вот беда: ту половину плана, в которой должны были принять участие двуликие графа, его сиятельство обсуждать в корпусе отказался категорически.

— Поскольку вы, капитан, остаетесь тут, то вам наши действия без надобности. С мьестом Хежичаком мы условились встретиться и согласовать действия, а дамам вообще знать о чем-либо не стоит. Главное — верить, что мы не оставим их без поддержки. — Говоря это, Мааль Нейрандес был очень убедителен, и никому не пришло в голову как-то оспорить его слова.

Из рассказа Климента выходило, что посыльный в форме вручил письмо Касандре и смылся, прежде чем кто-нибудь поинтересовался его личностью.

— Уже распечатав, мы поняли, что письмо предназначалось вам, полковник, — негромко рассказывал Горностайчик, поминутно замолкая и чутко прислушиваясь.

Разговаривали они, конечно, уже не на улице, а в пристроенном к драконятнику помещении, где Асиешс хранил редкое снаряжение, требующее починки, справочники, документы на драконов и прочие относящиеся к ящерам полезные вещи.

— Там тоже было написано про мою семью в обмен на меня и Иитеа? — Полковник, прищурившись, разглядывал сослуживцев.

— «Тоже»? — Драконовед зашипел разъяренной коброй. — Выходит, и тебе вручили?

— Мадам Сайледину забрали из дома и оставили там послание, — кивнул Иерр. — Только, как видите, я не несусь никуда спасать свою семью, поскольку понимаю, что там ловушка!

Хордингтон пытался быть сдержанным, но получалось у него это не очень.

— Кому в голову пришла мысль отправить двух девушек к этим мразям? Вы хоть понимаете, что они с ними сделают? И кстати, почему с Иитеа поехала Касандра? О ней в письме не было ни слова! — Он уже почти кричал, вскочив и нависнув над подчиненными.

— Граф Нейрандес заверил, что возьмет все под контроль. У стражи двуликих свои методы. Обещал еще уведомить отца курсанта Воронковой. Мы же тут выполняем приказ генерал-майора Фондерта, проводим проверку. Под влиянием наула находились почти все курсанты-выпускники и частично второй курс. Надо сообщить в эскадрилью, что, возможно, выпускники нашего корпуса за последние несколько лет… э-э-э… небезопасны. — Климент был мрачен.

Ситуация сложилась отвратительная, и все, что они смогли сделать, — это оттащить в тренировочный зал всех потерявших сознание старшекурсников и, заперев помещение, экранировать его щитами.

— К тому же с ними старший лейтенант Корлин и капитан Нелишайдук.

— Корлин еще понятно, он преподавал артефакторику и был полезен, но Нелишайдук историк и картограф. Его давно бы отправили в отставку, да никак не найдут замену старику. И, побеседовав с дежурным юношей, я понимаю почему. — Иерр усмехнулся. — Как, впрочем, и то, почему фальшивый Жербон проигнорировал вновь поступивших.

— Только вот на вопрос про мою невесту вы, Климент, так и не ответили! Почему Касандру отправили с Иитеа? И вообще, почему у нас в корпусе вдруг все решения о судьбе курсантов начал принимать граф Нейрандес? С каких пор безопасность курсантов его прерогатива?

— Так он же вроде Иитеа почти удочерил, — не понял возмущения командира Горностайчик.

— Они могут не успеть, поехали ведь в разные стороны. Мы не знаем, какими артефактами владеют бандиты! — Перед глазами Хордингтона уже стояло красное марево, затмевающее разум. Хладнокровный и расчетливый воин уступил место человеку, которого одна мысль о том, что он не уберег Касю, лишала рассудка.

Если то злополучное письмо дамы забрали с собой, то самое первое, безжалостно скомканное, было у него в кармане.

— Иерр, не делай глупостей! Полковник, хмырх тебя задери, — пытались остановить его Асиешс и Горностайчик.

— Меня эти сволочи тоже требовали! Вряд ли вместо меня им подойдет Касандра, — оттолкнув преградившего ему дорогу двуликого, рыкнул Хордингтон.

— Иерр, ты не знаешь плана! — Хмурый драконовед стоял у загона Метели. — Тебя на драконе заметят, и все пойдет прахом.

— Вряд ли они меня ждут без дракона. — Полковник оседлал драконицу и, поколебавшись, выкинул из сумки «кровосос». — Хежичак ведь тоже на драконе улетел? На Менчике?

— Но не вслед за девушками. И кстати, он велел выпустить щитомордника после заката. Зачем — не сказал. Постоял рядом с ним и улетел на Менчике. Алый даже не рыпнулся на него… — Асиешс откровенно недоумевал, как искалеченный человек умудряется договориться с крылатыми ящерами.

Взлет полковника на белой драконице неожиданно получил звуковое сопровождение. Курсант Блошкин добросовестно дул в артефакт, играя тревогу.

Для него взлет и приземление особой разницы, похоже, не имели. Главное, как сказал ему полковник, поднять тревогу, а потом пусть офицеры разбираются.

Что он будет делать, прилетев по координатам, указанным в письме, Иерр не думал. Ему почему-то казалось, что он успеет перехватить экипаж с девушками, ведь дракону в небе дороги не нужны, да и скорость у его Метели не чета темпу несчастной коняшки.

Что барышень могут перехватить гораздо раньше обозначенного места назначения, ему и в голову не пришло.

Маленький экипаж шустро катил по дороге. Девушки в нем молчали, лишь изредка перебрасываясь ничего не значащими для посторонних фразами.

— Думаешь, у Кейтсы получится?

— Должно. Но если что, отец точно что-нибудь придумает, и граф тоже. Да они всех соберут, все побережье прочешут, если понадобится.

— Знаешь, Кася, это и пугает. Если они ринутся вот так, то нас точно в живых не оставят или увезут на острова. Там и вовсе не найдут. Там другая власть. — Иитеа было не по себе.

К тому же девушкам пришлось оставить махмыров графу.

С одной стороны, частички души без каких-либо сомнений переместились к своему собрату в густой гриве сиятельного льва, и это было добрым знаком, что все идет правильно. Но с другой стороны, леми-эр ощущала пустоту, и ей было страшно. Страшно довериться малознакомым людям, двуликим и кому бы то ни было, кого она почти не знала. Она не разделяла Касину веру и оптимизм. Может быть, потому, что знала, какая страшная участь ей уготована, если что-то пойдет не так.

И сильный разбойничий свист, заставивший их лошадь остановиться, а потом попятиться, будто бы подтверждал ее худшие опасения. До назначенного в письме места они не доехали.

Небольшое заросшее ущелье между невысокими скалами на пути к побережью было идеальным для засады.

— Опа! Какие пташки! — С веселым гоготом их вытащили из экипажа разухабистые и, судя по вони, давно не мытые индивиды. — Смотри-ка! Даже в форме. Это баб сейчас в армию, что ли, берут? Чтоб, если что, всегда под рукой были?

Перед поездкой девушки надели летную форму и сейчас даже были рады такой удачной идее. Все же ремни через грудь, плотная ткань с металлическими клепками, штаны под специальной юбкой и крепкие прошнурованные ботинки создавали иллюзию большей защищенности. К тому же форма летуна была не просто одеждой, некоторое количество артефактов и потайные кармашки там тоже имелись.

— Вяжем девок, и побыстрее! — рыкнул чей-то голос, оборвав веселье бандитов, вознамерившихся воспользоваться случаем и как следует изучить свою добычу.

— Эй, Рвак, так не договаривались. — Пока парочка подельников с сомнением рассматривала сиреневые чешуйки и зеленые вздыбленные волосы Иитеа, один из тех, кто держал Касандру, уже дышал ей в лицо вонью гнилых зубов и пытался содрать с нее перепоясывающие грудь ремни, попутно лапая девчонку и сокрушаясь, что она больно тощая.

— Этих велено доставить аккуратно. Целыми и невредимыми. — Из-за стоявшего экипажа выскользнул одноглазый, изрезанный шрамами худой мужчина. — Так что руки от них убрали, связали и потащили.

Поскольку лапы мерзавец убирать не спешил, а о целости и сохранности пленниц велели заботиться, значит, не убьют, Касандра не преминула продемонстрировать то, чему ее когда-то научила жизнь в детдоме и сводные братья. Вонючий козлина получил удар головой в нос, а отшатнувшись и схватившись за лицо — еще меткий пинок казенным ботинком по самому ценному, но, с точки зрения Каси, совершенно лишнему для такого гада органу.

— С-су-у-ука, уро-о-ою! — Стон-визг перешел в яростный вопль, которому вторил еще один пострадавший. Тот не придумал ничего лучше, чем схватить за волосы леми-эр и попытаться швырнуть ее на землю.

Иитеа в долгу не осталась.

А потом ошарашенные девчонки удивленно хлопали глазами на то, как тощий мужик со шрамами без каких-либо колебаний перехватил поскуливающих мстителей и просто, как колбасу на бутерброд, перерезал им горло.

На лице одноглазого при этом не дрогнул ни один мускул.

— Говорю еще раз! Связали и потащили за мной. — Его негромкий приказ в этот раз никто оспорить не рискнул.

Оставшиеся бандиты, вцепившиеся в девчонок после боевой выходки наших барышень, на их честь больше не покушались. Быстренько спутав пленницам ноги и связав за спиной руки, они поволокли курсанток куда-то в сторону, в направлении почти отвесной стены.

А их странный предводитель подхлестнул стоящую лошадь, и коляска без пассажиров покатила дальше по дороге.

Тащили их в кусты, за которыми, к удивлению ничего не понимающей Каси, в скале была трещина, но туда при всем желании она не пролезла бы даже боком, не говоря уж про здоровых бородатых мужиков.

Названный Рваком главарь этой шайки сунул туда руку и выволок на свет маленькую металлическую клеточку, где сидело тоненькое крылатое существо, похожее на стрекозу.

— Открывай давай, — скребанул он по сетке ногтем с противным звуком, от которого у девушки заныли зубы. — И без глупостей.

— Да чтоб тебя хмырхи драли, как любимый папочка своих любовниц, — завизжал или завизжала малютка. Кася не поняла, какого пола это неизвестное, но, несомненно, разумное существо. — И засунь свои причиндалы себе знаешь куда? Да везде их напихай и себе, и своим уродам. Чтоб тебя дракон поимел как…

Клетку шарахнуло о стену так, что крылатая мелочь, взвизгнув, прикусила язык и поломанной куклой осела на дно.

— Давно тебе Шустрик никуда прутики-травинки не вставлял, запуская на ниточке полетать? Я обеспечу! Больно разговорчивый стал… — Горящий злобой глаз мерзавца смотрел через прутья клетки, а голос был ласковым, просто источающим сахарный сироп шепотом, от которого мороз шел по коже. — Открывай, или развлекаться начнем прямо сейчас. А потом и все твое семейство нам зрелище обеспечит. Живее, я теряю терпение.

Дернувшись, как от еще одного удара, малыш слабо вздохнул, просунул ладошку через решетку и пошевелил пальчиками, выпустив из руки что-то похожее на серебристый туман, тоненькой струйкой впитавшийся в камень.

Словно на заклинание «сим-сим» скала неожиданно раздвинулась, и вся шайка с пленницами нырнула в довольно широкий проход, который за их спинами тут же сомкнулся, погрузив все во тьму.

Иерр не успел совсем чуть-чуть. То самое место привлекло его внимание валяющимися трупами, но время было упущено. Да и следы повозки на земле говорили лишь о том, что экипаж поехал дальше.